Дело о красавицах и чудовищах

— Мне здесь не нравится, — проныл Джин Хо, оглядывая тесный полутёмный зальчик дешёвого трактира. В эту мрачную полуподвальную комнату с каменными сводами вмещалась только четыре стола со стоявшими вокруг них грубыми скамьями. В углу, возле маленького очага хлопотала хозяйка — дородная румяная женщина в тёмном платье и сером переднике. Её поседевшие волосы были упрятаны под накрахмаленный чепец, а из закатанных рукавов виднелись большие, по-мужски сильные руки. — Зачем мы пришли сюда? — враждебно взглянув на неё, спросил кумихо. — Почему нельзя было остаться у тебя? Здесь темно и грязно, полная антисанитария и к тому же наверняка невкусно кормят. Я хочу к тебе, в нашу маленькую уютную гостиную с растопленным камином, белой скатертью на столе и фарфоровой посудой. И что б нам принесли что-нибудь, приготовленное твоим поваром, грушевого вина и десерт с кремом. А не вот это вот всё!

— Ты же сам вызвался идти со мной, — пожал плечами Марк. В этот раз он был одет в чёрную суконную куртку военного образца, и меч на его перевязи был обычным, без герба и излишних украшений. — Я сказал, что мне нужно встретиться здесь со своим осведомителем и предлагал подождать меня в той самой гостиной, но ты увязался за мной.

В трактирчике они были единственными посетителями. Обеденный час ещё не наступил, к тому же тёмным днём мало кто наведывался сюда ради выпивки. Это был ремесленный квартал, и его жители занимались своими делами, зарабатывая на хлеб себе и своим семьям. Именно потому Марк и выбрал его для этой встречи.

Хозяйка тем временем вытащила из зева своей печурки противень с большим пирогом и ловко переложила его на деревянное блюдо. С радушной улыбкой, открывавшей её тёмные, гнилые зубы, она подошла к столу и поставила угощение перед гостями. Лис немного испуганно взглянул на неё, а потом на пирог. Однако уже спустя мгновение, его тревога сменилась заинтересованностью, и он потянул носом струящийся от блюда запах.

— Принеси нам ложки, кружки и кувшинчик вишнёвого эля, мамаша Клоди, — ласково улыбнулся ей Марк, и когда она отошла, обратился к Джин Хо: — Это пирог с зайчатиной, ради которого сюда наведаются посетители даже из богатых кварталов. Так что перестань капризничать и просто получи удовольствие.

— Ты сказал что-то про вишнёвый эль? — лис облизнулся длинным, розовым языком и подтащил к себе блюдо.

— Он тоже очень хорош. Его варят в пивоварне святого Доминика. Дочь мамаши Клоди замужем за старшим пивоваром, и он исправно поставляет сюда бочонки этого живительного напитка.

— Ладно, я на тебя не сержусь, — великодушно улыбнулся лис и, кивнув вернувшейся трактирщице, схватил принесённую ложку, в то время как Марк, усмехаясь, разливал душистый эль из большого глиняного кувшина.

Они успели выпить по кружке, закусив эль пирогом, когда где-то наверху хлопнула дверь и по каменным ступеням зазвучали лёгкие шаги. Вскоре в зальчик спустилась высокая девушка в узком расшитом корсете, надетом на блузу из тонкого кружева, и широкой синей юбке. Её пышные рыжие кудри были собраны в небрежный узел на затылке, из которого торчали большие шпильки, украшенные мерцающими камушками. Она была очень хороша собой, но её круглое, румяное личико омрачала тревога.

Приветливо кивнув хозяйке, она сразу направилась к столу, за которым сидели друзья, и уселась на скамейку.

— Благодарю вас, мой господин, что вы согласились встретиться со мной, — произнесла она, взглянув на Марка. — Мне так неловко, что вы вынуждены были идти сюда ради этого! Мне нужно было явиться к вам в Серую башню, но не хотелось, чтоб об этом разговоре узнал кто-то посторонний.

— Тебе не о чем беспокоиться, моя милая Виолетта, — нежно улыбнулся ей Марк. — Как видишь, мы воспользовались этим случаем, чтоб отведать пирога мамаши Клоди и запить его вишнёвым элем. Присоединишься к нам?

— Тут и двоим мало! — проворчал лис, сурово взглянув на неё.

Она немного смутилась, но потом пожала плечами.

— Мне не хочется есть, ваша светлость. Я едва встала и доела пирожные, которые вечером принёс мне мой постоянный клиент. Он кондитер и часто балует меня своими сладостями. Так что нет, я не голодна.

— Что ж, я готов выслушать тебя, — Марк вытащил из кармана платок и за неимением салфетки вытер им жирные от пирога руки. — У тебя есть какая-то полезная информация для меня?

— И да, и нет, — проговорила она, бросив на лиса тревожный взгляд. — Скорее, я пришла, чтоб просить вас о помощи. Я пыталась найти её в полиции магистрата, но меня не стали слушать, а когда я попыталась обратиться к господину Буланже, он накричал на меня, пригрозил публичной поркой и выгнал.

— Вот как, — нахмурился Марк. — Чем же ты так не угодила ему, моя красавица?

— Я лишь просила его выяснить, куда пропадают с улиц наши девушки, — вздохнула она. — Сами знаете, работа у нас опасная, в городе много злых людей и всяких извращенцев. Кому-то из нас удаётся устроиться в заведение под опеку хозяйки, кого-то защищают сутенёры или дружки, а остальные, как мы, держатся вместе и приглядывают друг за другом. Но всё же иногда случается что-то плохое и девушка пропадает. Если она становится жертвой какого-нибудь злодея, то вскоре её тело находят на окраине или в укромном месте. Редко, когда она исчезает без следа. Но за последнее время такое случилось трижды. Сначала пропала Крошка, молоденькая девчушка лет пятнадцати. Она, несмотря на возраст, была бойкая, носила в рукаве нож для обороны и, уверяю, умела им пользоваться. Она простояла всю ночь с подружками в конце улицы Цветочниц, а под утро отправилась в свою каморку, которую снимала с двумя другими девушками, да только дотуда не дошла, как в воду канула. Сначала мы решили, что она подцепила клиента, и он увёл её к себе домой. Ждали, что скоро она вернётся, только она не появилась ни живая, ни мёртвая. Через пару недель исчезла Магот, она была старше нас, да и внешность у неё на любителя, потому она иногда подрабатывала ворожбой. В тот вечер её пригласила к себе вдова старосты цеха красильщиков, чтоб обсудить дату свадьбы дочери. От неё Магот вышла, вот только домой так и не пришла. И снова пропала без следа. А потом мы потеряли Сороку. Её прозвали так из-за того, что она часто воровала у клиентов всякие блестящие побрякушки. Сперва мы даже подумали, что кто-то из них поймал её за руку и сдал полиции, но знакомый сыщик сказал, что ничего такого не было. Она тоже как в воду канула. Это выглядело очень странно, к тому же пошли слухи, что кто-то видел, как одна из них, то ли Сорока, то ли Магот садилась в большую чёрную карету. Не знаю, правда это, или со страху кто-то выдумал, но я забеспокоилась и обратилась в полицию магистрата. Клерк выслушал меня и записал что-то в свою толстую книгу. Сказал, что к нам пришлют сыщика, но никто так и не явился. Я снова пошла туда, и в этот раз мне сказали, что нет нужды этим заниматься, поскольку девицы могли уехать, найти содержателя или поступить в какое-нибудь заведение. Только я знаю, что в этом случае они сообщили бы об этом, а не пропали вот так. Я добилась встречи с главой полиции и просила его начать расследование, но он заявил, что я отвлекаю его от других важных дел и прогнал. Я не знаю куда идти и к кому обратиться. Девушки напуганы, некоторые бояться выходить на улицу. Но не голодом же им сидеть! Так что выйти придётся. Да и тех трёх глупышек мне жалко. Вот я и решилась обратиться к вам, господин барон.

— Но чего же ты хочешь от меня, моя девочка? — сочувственно спросил Марк. — Ты же понимаешь, что не дело тайной полиции короля искать этих бедняжек.

— Это я знаю, — кивнула она, — и не прошу вас искать их. Но может вы, как королевский чиновник, посодействуете тому, чтоб полиция магистрата взялась за это дело? Ведь это их работа, так почему же они не хотят заниматься ею?

— Верно, — задумчиво кивнул Марк. — Это их работа, и я попробую поговорить с господином Буланже, только вот вряд ли он меня послушает. Он мне не подчиняется и, более того, давно уж на меня сердит, считая, что я лезу в его дела. Да и сам я не вправе расследовать эти случаи. Я счёл бы, что эти девицы, и правда, могли найти где-то временный приют, но, знаю, что ты не пришла бы ко мне, не выяснив все обстоятельства. И коль ты пришла, значит, дело серьёзное. Давай так, моя Виолетта, я пока поговорю с господином Буланже, а ты опроси девушек, может, кто-то что-то слышал или видел. Если узнаешь ещё что-то тревожное, приходи ко мне. Я постараюсь найти тебе сыщика, который за умеренную плату возьмётся за это дело. Ну, и велю господину Тома дать задание нашим осведомителям, чтоб они выяснили об этом кто что может.

— Хорошо, господин барон, — огорчённо вздохнула она. — Я надеюсь, мы сможем собрать немного денег, чтоб нанять такого сыщика, а я пока запишу на отдельных листочках приметы пропавших девушек и точные даты и обстоятельства их исчезновения. Может, смогу выяснить их настоящие имена и есть ли у них тут родственники.

— Это не будет лишним, — кивнул Марк.

— Что ж, я не смею больше занимать ваше время, — поднялась она и, поклонившись Марку на прощание, ушла.

Стоило ему услышать, как захлопнулась за ней входная дверь, на его лице появилось злое выражение.

— Этот Буланже начинает меня раздражать! — воскликнул он. — Мало того, что он сам не желает выполнять свои обязанности, пытаясь спихнуть их на городскую стражу и службу прево, так и сыщикам своим не даёт работать как следует! Я уверен, что и в этот раз он отказался заниматься этим делом, решив, что пока не найдены трупы и не установлен факт преступления, — это не его дело!

— А что, так можно? — заинтересовался лис, отодвинув опустевшее блюдо и взяв его платок, чтоб вытереть руки.

— Конечно, нет! Но сейчас идёт королевская реформа, и определяются обязанности и полномочия городских учреждений. И Буланже использует это, чтоб спихнуть с себя как можно больше ответственности и работы! Он понимает, что если сейчас полиция магистрата возьмётся за какое-то дело, значит, он признаёт его сферой своих полномочий, и его подчинённые будут заниматься такими делами и впредь! От свершившихся преступлений ему не отвертеться, их расследование — прямая обязанность полиции магистрата, но от всех спорных дел, и в том числе тех, которые он сам считает спорными, он отказывается.

— А почему ты сам не хочешь взяться за это? В частном порядке. Ты же иногда проводишь расследования по просьбе знакомых и друзей. Я б тебе помог, причём совершенно безвозмездно, по-дружески!

Марк подозрительно взглянул на него и, слегка успокоившись, пожал плечами.

— Это не моё дело и, как мне не жаль этих девушек, меня это не касается. К тому же мне некогда этим заниматься. На службе сейчас затишье, но, не забывай, что совсем скоро грядут торжества, посвящённые Крылатой коннице. Король надеется использовать их для дальнейшего сплочения народа и укрепления своей власти. Будет много гостей, шумные гуляния в городе, приёмы во дворце.

— Разве обеспечение порядка — не дело службы прево?

— Дело не в этом. Я вхожу в свиту короля, потому моё участие в этом празднестве обязательно. Я не могу бегать по городу в поисках некой чёрной кареты, которой, возможно, вообще не существует, вместо того, чтоб сопровождать короля. А может, ты этим займёшься? — Марк с надеждой взглянул на друга.

Лис задумчиво посмотрел в низкий закопчённый потолок и мотнул головой.

— Нет! Меня это тоже не заинтересовало. Я, конечно, за плату мог бы обеспечить слежку или охрану какого-нибудь лица, но вот так ходить и что-то у кого-то выспрашивать, — он нервно передёрнул плечами. — Нет, сыщик из меня — так себе. А мои лисы и вовсе выполняют только конкретные задания и игнорируют всё остальное. Так что, не в этот раз.

— Как скажешь, — пожал плечами Марк. — Ты доел? — он запустил руку в свой кошель, чтоб достать оттуда серебряную монетку.

— Ага, — кивнул Джин Хо, вылив из кувшина в свою кружку последние капли эля. Слизнув их, он поднялся. — Ты испортил мне аппетит! Я так сыт, что теперь не хочу обедать! Это нечестно, Марк! У нас сегодня на обед рамён и курица в кисло-сладком соусе!

— В тебя никто не запихивал, — проворчал Марк и, бросив монетку хозяйке, радостно её поймавшей, направился к выходу.

На обратном пути лис продолжал ныть, жалуясь на то, что вкусный обед, ожидающий его дома, теперь не влезет в переполненный желудок. Однако вскоре он перешёл к рассуждениям об особенностях и пользе корейской кухни, которые затем вылились в неприкрытое восхваление кимчи, кимпабов и топокки. Подходя к воротам своего замка, он уже облизывался, предвкушая скорую трапезу, и великодушно пригласил Марка разделить её, но тот отказался, сославшись на дела.

— Увидимся позже, — не стал спорить Джин Хо, должно быть, довольный тем, что одним едоком за столом будет меньше и ему достанется дополнительная порция.

Марк же рассеянно кивнул ему и двинулся дальше, погружённый в свои мысли. Рассказ Виолетты о пропавших уличных девицах встревожил его. Он хорошо знал её и понимал, что она не стала бы беспокоить его по пустякам. У неё был острый ум и редкая наблюдательность, а значит, прежде чем попросить его о встрече, она выяснила всё, что только можно, и то, что она узнала, насторожило её. Он злился на господина Буланже, который так не вовремя встал в позу, чтоб отстоять свои интересы в ходе королевской реформы, из-за чего явно пренебрёг обязанностями главы полиции магистрата. К тому времени, когда ему всё же придётся взяться за это дело, могут погибнуть ещё несколько женщин.

Марк знал, что такие вещи случаются нередко: девиц похищают, запирают в домах и подвалах, убивают ради развлечения, и слишком часто это сходит преступникам с рук из-за неповоротливости городских сыщиков или прямого подкупа. К тому же он снова вспомнил давнее дело, когда некто так же похищал и жестоко убивал девиц на улицах Сен-Марко. Тогда на это тоже сначала никто не обращал внимания. Затем полиция магистрата всё же взялась за расследование, но оказалась бессильна, и когда число жертв перевалило за десяток, в дело по приказу короля Армана пришлось вмешаться тайной полиции. Марк помнил, что тогда удар именно его кинжала прервал ту череду ужасных убийств, но для прочих это дело так и осталось нераскрытым. Имя преступника было известно лишь немногим, а теперь из них в живых оставались только Марк и его дед маркиз де Лианкур.

Вспомнив ту ночь, когда он собственной рукой покарал убийцу, он снова испытал жгучую горечь и чувство вины, хотя, как знать, случись такое снова, может, он сделал бы то же самое. Он мотнул головой, отгоняя от себя мрачные воспоминания, и вернулся к рассказу Виолетты. Неужели в городе снова объявился кто-то, кто по ночам охотится на уличных девиц? Если это так, то следует предпринять что-то уже сейчас, не дожидаясь, когда пропадёт ещё одна бедняжка. А значит, ему всё же придётся побеседовать об этом с господином Буланже. И от одной мысли об этом его снова охватило раздражение.

Он даже подумал, что, может быть, занялся бы этим делом сам, но времени у него на это не было. На приближающийся праздник уже начали съезжаться приглашённые и те, кто просто хотел поучаствовать в торжествах. И это, в основном, была не праздная публика, жаждущая развлечений, а закалённые и бывалые воины, пожелавшие отдать дань уважения Крылатой коннице и её славному командиру барону де Роше. Марк сам надеялся увидеться в эти дни со своими давними соратниками и теми, кем восхищался, будучи юным рыцарем. Где ж ему найти время на поиски пропавших девиц? И единственное, что он мог сделать, это приказать своим тайным осведомителям смотреть, слушать и выспрашивать у кого только можно об этих загадочных исчезновениях.

Домой он вернулся не в лучшем расположении духа, и, едва войдя в огромный нижний зал своего дворца, освещённый рядами ярких фонарей, укреплённых на гулких галереях, увидел группу стоявших там рыцарей. Помимо капитана Ламбера и его помощника Клемана, там был граф де Фонтейн, который, заметив Марка, широко улыбнулся и направился к нему, раскинув руки для объятий. Но вперёд него выскочил высокий молодой человек в дорогой, но неброской одежде. У него была бледная кожа и коротко постриженные пышные кудри. Узнав его, Марк нахмурился, уже раздумывая, как увильнуть от разговора с ним, но тут из дальних комнат появился высокий, стройный мальчик в дорогом наряде. И Марк вдруг понял, что очень рад его видеть.

— Сиятельный граф де Куртенэ! — воскликнул он. — Как вы повзрослели за столь краткий срок!

— Я счастлив видеть вас, ваше сиятельство! — смеясь, воскликнул тот. — Но в эти дни я предпочитаю зваться бароном де Роше.

— Де Роше? — обернулся к нему поражённый Фонтейн. — Это сын Чёрного барона? Такой большой? Я полагал, он всё ещё малютка!

— Чужие дети растут быстро, дружище! — воскликнул Ламбер. — Да, это сын нашего славного сеньора де Роше. И посмотри, как он похож на отца!

— И верно! Думаю, лет через десять он будет выглядеть так же!

— Идите сюда, мой юный друг! — позвал мальчика Марк. — Я представлю вам рыцарей вашего славного отца, которые до сих пор носят в сердце искреннюю привязанность к нему!

Он взглянул на остановившегося в нерешительности молодого человека и тот закивал:

— Я вижу, что пришёл не вовремя! Простите, мне не было назначено, и я явился без позволения. Это было опрометчиво с моей стороны, и я приношу свои извинения. Надеюсь, позже вы найдёте время, чтоб выслушать меня.

— До свидания, господин де Вивьер, — кивнул ему Марк. Тот раскланялся и направился к двери, которую поспешно распахнул перед ним привратник. Едва она закрылась за его спиной, Марк хмуро взглянул на Ламбера: — Что этот прохвост здесь забыл?

— Он иногда заходит к нам поболтать, а сегодня просил меня посодействовать, чтоб получить твою аудиенцию.

— Заходит поболтать? — резко перебил его Марк.

— Ну да, — пожал плечами сбитый с толку Клеман. — Мы пьём, сплетничаем и иногда играем в карты.

— Вы сума сошли? Он же шулер! И мошенник.

— Правда? Откуда ты знаешь?

— Он сам признался мне в этом. Я запрещаю его и на порог пускать!

— Ладно, ладно, — поднял руки Ламбер. — Мы же не знали! Когда-то он помог нам в Пуату, вот мы и решили продолжить знакомство, но если ты против…

— Я против!

— Твой дом — твои правила.

— Эй, Марк, — фыркнул Фонтейн. — Может, обнимешь меня, да и юный барон де Роше ждёт твоего внимания.

— Простите, — улыбнулся Марк и, обняв старого друга, повернулся к мальчику. — Я рад, что вы зашли ко мне, ваша светлость.

— Едва приехав, я устремился к вам! — радостно закивал тот. — Со мной бабушка, но она устала с дороги и надеется посетить вас позже. А так же капитан де Лариве. Он размещает наших людей в доме, а потом очень хочет увидеть старых друзей, которые ныне служат вам. Надеюсь, ему вы не откажете от дома?

— Лариве жив? Он здесь? — закричал Фонтейн, схватившись за сердце.

— Именно так, — кивнул Марк. — Надеюсь, мы сможем продолжить разговор в гостиной? — он обернулся к скромно стоявшему неподалёку управляющему, и тот поспешно кивнул.

— Всё готово, ваше сиятельство, стол накрыт. У госпожи сейчас гостья, но позже она спустится поприветствовать ваших гостей.

— Идёмте, друзья мои! — воскликнул Марк и радушно указал им на широкую арку под галереей, ведущую в его любимую гостиную со стеклянной стеной, за которой зеленел маленький садик.

В этот день он так и не пошёл на службу. Обед в нижней гостиной незаметно перетёк в ранний ужин, а разговоры всё не заканчивались. Встретившимся после разлуки друзьям было о чём поговорить. Потом явился капитан барона де Роше Стефан де Лариве, и его тоже усадили за стол.

Чуть позже пришла Мадлен и, поприветствовав гостей, села рядом с супругом, в то время как они смотрели на неё, не скрывая своего восторга.

Этот вечер был полон воспоминаний, и рыцари, некогда воевавшие под знамёнами Крылатой конницы, рассказывали собравшимся о былых сражениях и подвигах, о тяготах войны и конечно о славном Чёрном бароне, как звался в те годы отважный Ив де Роше. Марк и сам слушал их с интересом и, потягивая вино, изредка поглядывал на юного Алана, смотревшего на соратников своего отца горящими от воодушевления глазами. Наверно, многое из того, что мальчик узнал о нём в этот вечер, ранее было ему неизвестно.

Уже поздно ночью, когда гости разошлись по предоставленным им комнатам, Марк вместе с Мадлен направился к себе.

— Что это за гостья была у тебя сегодня? — спросил он, поднимаясь по лестнице.

— Тебе любопытно? — улыбнулась она, держа его под руку. — Это Ортанс, дочь графа де Рокруа. Ты наверно её не помнишь. Их земли граничат с Зелёным долом, и они как-то были у нас на пиру в Ричмонде. Её отец умер год назад, и она всё это время соблюдала траур, а когда он закончился, приехала в Сен-Марко, чтоб выйти здесь замуж.

— Вот как? Я не помню их, хотя имя мне, кажется, откуда-то знакомо.

— У тебя такая хорошая память на всяких заговорщиков и преступников, а имена соседей ты не запоминаешь?

— Соседи, как правило, не представляют опасности для королевской власти и потому меня не интересуют, — пожал плечами он.

— Я не удивлена. А мне Ортанс ещё тогда показалась милой, и я нанесла ей ответный визит. Теперь она пришла, чтоб лично пригласить нас на свадьбу. Её жених — барон де Кларен. Знаешь такого?

— Нет.

— Неважно. Она говорит, что он богат, молод и красив. Их свадьба послезавтра. Ты пойдёшь со мной?

— Я буду занят, — мотнул головой Марк.

— Я так и знала. Я возьму с собой Флоретту. Габриэль пока не может решить, идти ли с нами на свадьбу или поехать с королём.

— Конечно, он отправится вместе с нами, — усмехнулся Марк. — Поверь мне. Сомнения он изображает, чтоб произвести впечатление на супругу, но для себя уже давно всё решил!

— Как вы коварны, — пробормотала Мадлен, искоса взглянув на него.

Рано утром Марка разбудил какой-то шум. Проснувшись, он осторожно переложил на подушку со своего плеча головку Мадлен и, поднявшись с постели, подошёл к окну. Приоткрыв портьеру, он выглянул на улицу. Утренняя сизая дымка ещё клубилась меж высоких стен домов, оседая каплями на стёклах и карнизах. Но сквозь неё уже проглядывала блестящая, мокрая от росы брусчатка, и витые шандалы давно погасших фонарей. Прямо напротив окна внизу суетился возчик, собирая раскатившиеся вокруг бочонки, а рядом стоял мальчик в серой блузе и успокаивал испуганного рыжего мула, запряжённого в тележку. Вскоре поклажа была возвращена на место, прочно закреплена с помощью тента, и грустный мул потянул свою тележку дальше по улице, видимо, к одному из многочисленных трактиров, готовившихся сегодня принимать гостей. А может, он будет останавливаться возле подъездов богатых домов, чтоб эти крепкие бочонки постепенно разносили по господским кухням слуги.

Марк пожал плечами, немного удивившись тому, что с таким вниманием наблюдал за происходящим под его окнами, а потом ещё раздумывал, куда везут это вино. Позади скрипнула дверь и, обернувшись, он увидел застывшего в нерешительности Модестайна. Молодой лакей смутился, увидев, что хозяин уже на ногах.

Марк кивнул ему, раздёрнул портьеры, подошёл к кровати, чтоб поцеловать сладко потянувшуюся и ещё не открывшую глаза супругу, после чего направился в гардеробную, выбирать наряд на этот день.

Торжественное открытие памятной плиты в Храме святой Лурдес было назначено на завтра, но уже сегодня начинались праздничные мероприятия во дворце и народные гуляния на улицах города. Именно в этот день король Жоан принимал в главном тронном зале ветеранов Крылатой конницы и членов семьи Ива де Роше, после чего должен был состояться пир. Марку, как приближённому его величества и доблесному воину, удостоившегося славы героя Сен-Марко, следовало принять во всём этом действе самое непосредственное участие. Потому он, обозрев висящие на вешалке заранее вычищенные и проветренные придворные костюмы, выбрал синий, поскольку именно этот цвет олицетворял благородство и преданность, то есть качества, присущие настоящему рыцарю. Сдержанная, но богатая отделка камзола состояла в изысканном узоре золотого шитья, расположенного на груди и рукавах. Надев его, Марк застегнул на талии широкий алкорский пояс из ажурных пластин, украшенных вправленными в витые розетки лазуритами, к которому были пристёгнуты ножны недавно изготовленного королевским оружейником парадного квилона. Модестайн к тому времени уже ждал возле стола, на котором стояли три ларца с мерцающими в них цепями: баронской, графской и комиссара тайной полиции короля. Окинув их взглядом, Марк, немного поколебавшись, всё же указал юноше на скромную баронскую цепь. Пусть это было в некоторой мере нарушением этикета, но те, кто соберётся сегодня в залах королевского дворца, знают его как барона де Сегюра, ведь под этим именем он воевал когда-то в армии Сен-Марко и своего короля.

Модестайн надел цепь ему на грудь и аккуратно расправил на плечах изящные плоские звенья. Бросив взгляд на короткий плащ, отделанный мехом, который ему надлежало надеть позже, Марк вышел из гардеробной и спустился вниз, где в гостиной был накрыт к завтраку стол. Принаряженные Ламбер, Клеман и Фонтейн уже были там и ждали появления хозяина.

— Лариве со своим юным сеньором отправились в дом де Роше, чтоб переодеться, — пояснил Фонтейн, окинув взглядом стол. — Мальчик очень взволнован. Жоан даст ему и его бабушке аудиенцию перед приёмом.

— Я тоже взволнован, — проворчал Ламбер, — хоть мне и не светит аудиенция. Марк, ты знаешь, сколько рыцарей Чёрного барона откликнулись на приглашение?

— Все, кого нашли, — ответил тот и, сев к столу, жестом пригласил своих друзей. — Аллар сказал, что удалось отыскать всего пятьдесят шесть человек, включая тех, кто выбыл из-за ранений. Разве что, после вскрывшейся роли барона де Шамбле в тех трагических событиях Дивион и Монпьер вряд ли решатся прибыть ко двору.

— Вот уж кого я вовсе не жажду видеть, — пробормотал Клеман, помрачнев. — Из трёх сотен героев после последнего сражения уцелело меньше трёх десятков, и вина в этом лежит на их хозяине!

— Они ведь ничего не знали об этом, — напомнил Ламбер. — А сражались они не хуже других. Не думаю, что кто-то сейчас бросил бы в них камень.

— Не я, точно! — проговорил Фонтейн, взяв наполненный слугой кубок.

— Явиться или нет — им решать, — заметил Марк. — Вы и без того встретите там немало друзей.

— Надеюсь, — кивнул Ламбер. — Когда мы отправимся?

— Через час. Я пойду в Серую башню, но к началу приёма буду во дворце.

— Ты не пойдёшь с нами? — забеспокоился Фонтейн.

— Вы и без меня не заблудитесь, — проворчал Марк.

По дороге на службу он раздумывал, почему в столь торжественный и важный для королевства день он пребывает в такой тревоге. Сначала он решил было, что дело в загадочном исчезновении женщин, но потом сообразил, что его беспокоит предстоящий весьма неприятный разговор с главой полиции магистрата. И в Серую башню он, скорее всего, направился, чтоб оттянуть этот момент.

Поднявшись в свой кабинет, он застал там терпеливо ожидавшего его сыщика Гаспара. Рыжий великан сидел на стуле возле стола и, как выяснилось, явился сюда так рано не для того, чтоб доложить о чём-то важном, а в надежде, что Марк даст ему задание, потому что заняться ему было нечем. В преддверии праздника служба прево совместно с гарнизоном крепости и городской стражей основательно вычистили город, и на улицах ничего интересного не происходило.

Выслушав это сообщение, Марк рассказал своему помощнику о встрече с Виолеттой и пропаже девушек. Гаспар слушал его с всё более возрастающей тревогой, а потом почесал взлохмаченный затылок.

— Это плохо, ваша светлость, — заметил он. — Я и без того часто слышу о том, что где-то умыкнули, порезали, а то и убили какую-нибудь девчушку, а тут, если кто-то нацелился на них с недобрыми помыслами, то дело и вовсе нехорошо. Я слышал, что полиция магистрата не любит заниматься такими делами, и даже откровенные убийства списывает на обычную поножовщину. Вот всякие разбойники и творят, что хотят! Позвольте мне самому походить по притонам и послушать, что говорят. Заодно велю нашим осведомителям держать ухо востро!

— Сходи, коль тебе больше нечего делать, — вздохнул Марк. — Но учти, причин официально заниматься этим делом у нас нет, потому веди себя сдержанно и не козыряй жетоном. И каждый день заглядывай сюда на случай, если ты понадобишься мне для другого дела.

Сыщик понятливо кивнул и поднялся. Марк же откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел в окно, за которым неспешно прохаживались два крупных белых голубя из королевской голубятни.

Наконец, решив, что дальше так сидеть не имеет смысла, он поднялся и отправился во дворец.

Просторный светлый зал перед входом в тронный был в это время заполнен гостями. Среди них не было женщин, и собравшиеся мужчины в дорогих и не очень костюмах, в основном, тёмных цветов, выглядели браво, а иногда и сурово. Окинув взглядом собравшихся, Марк увидел здесь и своих боевых друзей, а также маршала Беренгара, графа де Бове и маркиза Вайолета. Помимо рыцарей и военачальников, принимавших участие в той войне, здесь были и чиновники королевства, члены свиты и придворные, которым надлежало участвовать в королевских приёмах в качестве яркой массовки. Последние на этот раз держались немного скованно и вроде даже жались к стенам, тревожно поглядывая на не обращавших на них внимания бывалых воинов.

Марк прошёл по залу, кивая в ответ на приветственные поклоны и пожимая руки тем, кто пожелал поздороваться с ним лично. Он не спешил подойти к своим друзьям — молодым баронам короля Армана, а вместо этого направился туда, где мрачной тенью застыл глава полиции магистрата. Он, как высокопоставленный чиновник, был обязан присутствовать на официальных мероприятиях при дворе, но сегодня был явно не его праздник. Он не отличался знатностью, никогда не служил в армии и его круг общения был далёк от собравшихся здесь людей. Увидев приближающегося к нему барона де Сегюра, он тут же обиженно нахохлился и даже занял оборонительную позицию, чем напомнил Марку нервно переступающего с ноги на ногу чёрного петуха, готового кинуться в драку. И, действительно, стоило Марку задать интересующий его вопрос, как господин Буланже вскипел от возмущения:

— Почему вы снова вмешиваетесь в мои дела, ваше сиятельство? — едва сдерживая злость, воскликнул он. — Или у тайной полиции короля мало своих дел? С каких пор пропажа уличных девиц стала вас интересовать?

— Значит, вы признаёте факт их пропажи? — спокойно уточнил Марк.

— Возможно, они и пропали, но какое дело до этого вам? Это вообще не дело и не преступление! Они могли уехать, завести себе богатого покровителя или умереть от болезни!

— То есть вы не проверяли, что с ними случилось?

— Да с какой стати, я буду тратить на этих падших женщин ресурсы, доверенные мне королём для более важных дел! Какое мне до них дело? У меня нет никаких достоверных сведений о произошедшем преступлении, нет трупов, нет жалоб потерпевших или показаний свидетелей. С чего мне отрывать от работы моих сыщиков, чтоб искать этих… Я не могу произносить в этих стенах подобных слов, но заявляю вам, что, по моему мнению, чем меньше их будет на улицах, тем лучше! Они развращают молодёжь, разносят скверные болезни, тащат отовсюду всё, что плохо лежит, и портят своим присутствием внешний вид улиц! Я бы уже давно запретил их гнусный промысел и выгнал их всех за стены города! Достаточно в столице злачных мест, которые хотя бы не бросаются в глаза добропорядочным гражданам!

— То есть вы полагаете, что этих женщин можно безнаказанно похищать и убивать?

— Нет никаких оснований полагать, что они похищены или убиты! — отрезал господин Буланже. — Если хотите, можете проверить сами, коль тайной полиции больше нечем заняться. Кстати, с чего вы так опечалены судьбой этих греховодниц? Впрочем, как мне известно, вы в былые годы не брезговали их обществом…

— Продолжайте, — зло усмехнулся Марк.

— Вы пытаетесь спровоцировать меня на ссору? — обиделся его собеседник. — Вам это не удастся! Я не дал этому делу ход лишь потому, что для этого не было никаких оснований. Будут — и мои люди тут же приступят к расследованию. А пока я советую вам не вмешиваться в дела полиции магистрата!

— Иначе что? — Марк с интересом наблюдал, как побелевшее было лицо оппонента начинает заливаться краской.

Но Буланже не стал развивать эту тему и обиженно фыркнув, отошёл. Марк вздохнул и осмотрелся. У него не было никакой надежды на этот разговор, потому что он знал, что глава городской полиции его сильно не любит и уж точно не изменит своего мнения по делу в результате его вмешательства. Правда, он должен был признать, что и сам не сдержался и в какой-то момент позволил себе поддразнить этого напыщенного индюка, чем ещё больше разозлил его, и теперь, пока этих несчастных девиц не найдут мёртвыми, он не позволит своим подчинённым искать их обидчика.

Их ссора была замечена, и он увидел, что кое-кто из гостей посматривает на него с любопытством. Вспомнив весь разговор, он с облегчением понял, что вёл себя спокойно и не повышал голоса, петушился Буланже, а, следовательно, именно его и будут считать зачинщиком. И действительно, взгляды, которые бросали на главу тайной полиции, были насмешливыми и неодобрительными.

Марк уже заметил среди гостей своих старых приятелей, с которыми давно не встречался и раздумывал, к кому подойти для начала. И неожиданно гул голосов смолк и все повернулись в одну сторону. И это был не вход в тронный зал, а другой, откуда появлялись всё новые приглашённые. Посмотрев туда, Марк замер, пристально вглядываясь в появившегося там человека. Неудивительно, что он вдруг стал предметом всеобщего внимания.