Дело о маньяке. Механизм смерти

Джонован сидел за столом и с тоской смотрел на кипу бумаги, которая высилась рядом с ним. Дело о психе-маньяке уже сидело у него в печёнках, да и у всего его отдела. Вот только никак не получалось найти хоть одну зацепку. Псих либо не имел критериев для выбора жертвы, либо они были слишком мудрёные. Жертвы не имели ничего общего: ни по физиологическим данным, и по месту в обществе или увлечениям. Возникала мысль, что их вообще никто не выбирал, был просто первый попавшийся человек, подвернувшийся под руку.

Всё, что было известно: маньяк не заставлял своих жертв мучиться. Все удары наносились так, чтобы жертва умерла сразу же. Орудие убийства тоже невозможно было определить: это было что-то похожее на дубинку, но некоторые удары заставляли задуматься об ошибочности этого мнения или же извращённости убийцы. И никаких отпечатком пальцев или иных следов. Возможно, человек работал в перчатках, на ногах носил бахилы, но не было найдено ни одного волоска, чешуйки кожи или иных жидкостей, что было маловероятным, судя по размашистым ударам. А ведь сейчас были времена, когда следы преступников искались с помощью точнейших артефактов.

Это раньше поиски улик проводились вручную, чуть ли не по сантиметру исследовались все окружающие поверхности да так, чтобы при сборе одних не испортить другие. Сейчас же техномагическое развитие науки и техники шагнуло так далеко, что раскрытие преступлений стало делом достаточно простым. Потому среднее число жертв серийных убийств было около трёх: этого оказывалось достаточно, чтобы найти преступника. Да и сами серийный убийца уже стали из разряда страшной сказки, не имея возможности разгуляться в новом мире. Но в этот раз что-то сломалось.

Следователь с тяжёлым вздохом снял первую папку из кучки справа. Посмотрев имя на ней, он достал из противоположного бумажного столба папку раза в три толще этой. В одной было само дело об убийстве, вторая же была с расширенной биографией жертвы. Открыв обе, он поочерёдно смотрел то в одну, то в другую. Мужчина. Брюнет среднего телосложения. Тридцать пять лет. Холостой. Простой работяга на заводе. Положив перед собой чистый лист, Джонован снова стал фиксировать отдельные моменты, в надежде, что это поможет найти то, что столько времени ускользало от всего его отдела.

Следующие две папки были посвящены женщине двадцати пяти лет, блондинке-содержанке. Потом шли ещё двое мужчин, оба женатых, но только у одного были дети. Следующим шёл дедушка семидесяти пяти лет. Потом было три женщины, среди которых ещё одна молодая содержанка и две возрастные женщины. И последним был мужчина, весьма состоятельный. Джонован не нашёл ничего общего в этой девятке, потому пошёл дальше.

Места преступления тоже были странные. Кого-то убили дома, притом что в паре случаев в соседней комнате был супруг или супруга, но их не тронули. Кого-то убили в чужой квартире, одну старушку лишили головы в церкви, хорошо ещё не на глазах у всех, а в подсобном помещении, где перебирали вещи от благотворительности. Последнего мужчину вообще в личном кабинете вырубили жёстким ударом по голове. Между собой эти люди не были знакомы, даже через общих знакомых не пересекались. И никаких записок или знаков, которым порой маньяки любили подписаться, показывая свою неуловимость. Этот преступник не хвастался и до сих пор ходил на свободе.

— Кофе? — его коллега заглянул в кабинет, уже сразу держа в руках два бумажных стаканчика.

— Давай, — с тяжёлым вздохом сказал Джонован, убирая в сторону дела и оставляя перед собой только исписанный лист с личными заметками и вопросами.

— Нет идей? — сочувственно уточнил коллега.

— Совсем. Вот скажи, Фил, как можно быстро пробраться в дом, убить человека и также быстро выскочить наружу, чтобы жена и дети ничего не заметили? — не выдержал Джонован.

— Может, это был гимнаст? — предположил Фил.

— Хорошо. А почему он убивает только одного? И такой разброс, что радуешься только одному: детей эта тварь не трогает.

— Может, он цепляется к чему-то другому? — предположил Фил.

— Логично. Но до сих пор непонятно, к чему именно, — тяжело вздохнул Джонован. — Я уже скоро дырку на ковре у начальства протру, куда меня регулярно вызывают, но ничего дать им не могу. Да он даже по времени действует без какого-либо графика! Я уже и лунный календарь проверял, и магнитные бури, и по гороскопам пробежался.

— Я понимаю, это не одобряется, — тихо сказал Фил, — но может, стоит прогнать через анализатор? Да, он строит неверные теории, фиг знает, кто его тренировал, но что-то общее он сможет найти. А ещё надо начальству напомнить, что они давно должны были мозгоправа ему вызвать.

— Пока я не решу эту загадку, меня даже слушать не будут на тему, что надо сделать в отделении. И да, я уже прогонял.

— И?

— Эта электронная зараза предлагает перепроверить данные и убрать лишнее, так как он не может решать сразу две проблемы. Я даже попытался дать ему задание поделить жертв на две группы, ну вдруг этот псих нас решил запутать, потому чередует свой «фильтр».

— Ну?

— Что ну, — тяжело вздохнул Джонован. — Эта искусственная… тварь заявила, что группа людей на два не делится просто так, надо уточнить запрос. Чуть не разбил её там же, но постоянное напоминание о стоимости этой бан…дуры помогло удержать себя в руках.

— Что дальше?

— Слушай, ты шпионить пришёл? — нахмурился мужчина. — Фил, я же знаю, что вас тоже загрузили этим делом. Чего ты от меня хочешь?

— Не поверишь — помочь, — развёл руками друг. — Да, нагрузили. Но знаешь, я лучше помогу тебе выйти на верный след, чем буду сам с этими отчётами возиться.

— Я-то думал, а ты…

— Эй! Я и о тебе думаю! — возмутился Фил на укорительный взгляд. — Если этого психа заберут у тебя, это же тебе в послужном деле будет минус. Большой такой минус.

— Он уже есть, — мрачно сказал Джонован.

— Потому его нужно закрыть именно тебе, чтобы минус хотя бы в ноль вышел. А там, может, и благодарность выпишут.

— И люлей.

— А разве не выписали ещё?

— Согласен, уже есть.

— Но могут добавить.

— Да понял я. Продолжаю работать.

Фил сочувственно посмотрел на коллегу, но реальность была жестока.

— Ладно, какие-то идеи появились ещё? — нарушил тишину мужчина.

— Проверить места преступлений, — нехотя сознался Джонован. — Может, там было что-то общее.

— Это тебе работы надолго, — Фил пододвинул к себе одну из папок и освежил в голове детали преступления. — Ну и что ты искать собираешься?

— Не знаю, — признался Джонован. — И самое страшное: мне надо лично всё проверить, потому что посылать разные группы означает только то, что мы опять упустим какую-нибудь мелочь.

Уведомив начальство, что сегодня он на выезде, Джонован с раннего утра поехал на повторный осмотр мест преступлений. Начать пришлось с храма, как самое раннее, в плане открытия, заведение в общем списке, после заехал в офис. И уже дальше пошёл по квартирам и домам.

Встретивший служка сильно извинялся, что они уже всё отмыли, хотя получили на это разрешение.

— Всё в порядке. Я просто пытаюсь по-новому посмотреть на это дело, — успокоил его Джонаван. — Всё, что было нужно для расследования, уже зафиксировано и пришито к делу. А вообще, можете что-то сказать про погибшую? Не известную информацию, когда родилась, где училась, а что-то личное. Может, увлечения особенные? Или черта характера какая в глаза бросалась?

— Ой, да что сказать про неё, — вздохнул служка, при этом осенив себя святым знамение. — Все мы не без греха, она такая же. Кто без гордыни? Вот и она любила прихвастнуть, а порой такого наговорит, что… Эх, но руками хорошо работала. В возрасте, а сюда приходила как на работу, вещи помогала приводить в порядок, утешить тех, кто расстроен был. Потом опять сплетню какую пустит, но одумается и идёт грехи замаливать. И так по кругу.

— Ясно, спасибо, — с тяжёлым вздохом сказал следователь и направился по следующему адресу.