Дело о нелегальных магописках

Ничто, как говорится, не предвещало. Понедельник начался как всегда: обычный день, обычная наша рабочая рутина. И тут вдруг явился этот… лицо эльфийской национальности.

Помнится, до Нового года оставался ещё чуть ли не месяц, а Варенька уже принесла в офис пушистые яркие гирлянды и развешивала их по шкафам и стенам – праздник создавала. Хорошая она, Варенька. Мой учитель каллиграфии говорил: «Человека видно по почерку». У Вареньки почерк округлый, спокойный, мяконький – будто кошечка лапками прошлась. Не крупный и не мелкий, самый раз. Чёткий, понятный и какой-то ласковый. Тёплый какой-то.

А у меня вот почерк скучный. Ну, да это к делу не относится.

Арсений в тот день явился без опоздания, зато с порога начал ныть. И работы-то всё больше, и чернил дают в обрез, и на улице снег и холод… Насчёт магоёмких чернил, положим, он прав – Крокодиловна их чуть ли не пипеткой отмеряет. А вот про работу выдумывает. Работы у нас всегда одинаково. Фирма-то небольшая, и сидим мы на стабильных, ходовых заказах. Магопись от головной боли, от изжоги, от температуры, от насморка и от бессонницы, от расстройства желудка и от кашля. То, что всегда есть в любой аптеке. Как раз вчетвером справляемся, а раз в неделю приезжает мажонок из Гильдии, привозит запас бланков и активирует всю партию магописок, которую мы успеваем сделать.

Теперь, правда, уже не вчетвером, а втроём. С тех пор, как Михаил Иванович вышел на пенсию, дел у мажонка стало поменьше. Для каллиграфии ведь тоже талант нужен, плюс желательно драконий язык хоть немного понимать, а платят за это всего ничего. Попробуй-ка найди работнику замену – а пока шеф с Крокодиловной ищут, производство страдает.

Но трое каллиграфов за четверых работать не могут, это даже начальство понимает. И пахать совсем уж без продыха не заставляет – мы и без того загружены. Арсений, конечно, нытик страшный, но тут он хватил через край.

Вот и Варенька простодушно удивилась.

– Что вы, – говорит, – Арсений Степанович. Вроде бы как работали, так и работаем, всё как обычно.

Арсений на это моментально надулся и начал закипать.

– Это, – фыркает, – у вас, Варенька, работы немного, может быть. Вы молодая ещё, неопытная. А у меня – дело другое. Перечислить вам, Варенька, какие магописки я за одну только прошлую неделю изготовил? И в каких количествах? Просто для интереса?

Никакого интереса мы с Варенькой не испытывали, но он всё равно бы перечислил, не явись в этот момент Крокодиловна. А с ней – эльф, самый натуральный. Немолодой уже, по глазам видно. Волосы не то седые, не то от природы белёсые, увязаны скромненько в хвост, но уши всё равно торчат. Изящный по самое не могу. Одет неброско – плотная рубашка, серые штанцы, жилетка… Вроде ничего особенного, но видно же: всё дорогое, качественное. Эльфы – они всегда при деньгах.

– Вот, дорогие сотрудники, – заявила нам Крокодиловна, – это Элронд Феанорович, прошу любить и жаловать. Он у нас поработает. Временно.

И увела нового сотрудника к себе в кабинет – выдавать чернила, бланки и задание на день. А мы так и остались сидеть с раскрытыми ртами.

*

«Так не бывает», – шёпотом сказала Варенька, и в кои-то веки даже Арсений с ней согласился. Не бывает. Не работают высокородные эльфы в захудалых фирмочках, ютящихся в двух комнатушках сырого цоколя. Само собой, все длинноухие – каллиграфы от природы, и драконий язык они чуть ли не в детском саду учат… вот только кому из них нужна эта унылая работа с низкой зарплатой? Да любой эльф за долгую жизнь успевает освоить десяток прибыльных профессий и завести солидный счёт в банке. Что он тут забыл?

Видимо, все эти вопросы были прямо-таки написаны у нас на лицах. Эльф вышел от Крокодиловны с пачкой чистых бланков, наткнулся на наши вопрошающие взгляды, развёл руками – и отправился ставить чайник. К тому моменту, как мы все получили у начальства рабочее задание, он с помощью Вареньки уже заварил нам какой-то на диво душистый чай, выложил на каждый стол по горсти недешёвых конфет и даже успел смахнуть пыль с бывшего кресла Михаила Ивановича, в котором угнездился.

– Будем знакомиться, – твёрдо сказал он. – Я понимаю, что мой выбор работы может показаться вам, коллеги, несколько неожиданным. Видите ли, это временно. После болезни врачи отстранили меня от основного места службы, пока не поправлюсь окончательно. Сидеть без дела скучно, а работу мне разрешают только самую спокойную, однообразную и несложную. Вот я и подался к вам, не взыщите. Пару месяцев побуду здесь.

Что характерно, никто из нас так и не решился спросить, где эльф служил и чем болел.

И стали мы работать вчетвером. Почти как раньше, да не совсем. На чайном столике у нас теперь обитали всякие удивительные вещи: мёд, сухие ягоды, цветочная пыльца в баночке… Конфеты какие-то ореховые. А на столе у эльфа и на всех подоконниках уже через неделю стояли цветы – и цвели, несмотря на снег за стеклом. Куда это годится? Я ещё понимаю, что мужчина может завести кактус. Но не цветы же!

Вот у Вареньки есть кактус – от Михаила Ивановича остался. Скромное, неброское растение. Приятное глазу. Так длинноухий и тут за своё принялся!

– Вы, – говорит, – Варенька, совершенно напрасно этот кактус поливаете. Его надо всю зиму держать без полива, в прохладном месте – и тогда весной, когда вы возобновите полив, он у вас зацветёт.

Варенька это выслушала – и нахмурилась, добрая душа.

– Это же жестоко, Элронд Феанорович. Мне этот кактус и без цветов нравится, зачем его мучить…

И у меня на сердце как-то потеплело.

Но в целом всё шло мирно, даже Арсений больше не ныл, что его перегрузили работой, и ворчал не больше обычного. Эльф наш справлялся с делом играючи и, кажется, не столько трудился, сколько с мечтательным видом глядел в окно. Любовался барышнями, которые весь день шли и шли через двор в дамскую консультацию – а может, своими цветами любовался, не разобрать.

И только Варенька порой хмурилась – но уже не из-за кактуса.

*

В конце концов Варенька как-то вечером, выйдя с работы, придержала меня за рукав:

– Женечка, вы не очень торопитесь? Мне так нужно с кем-то посоветоваться!

Она ещё спрашивает! Я заверил Вареньку, что совершенно не тороплюсь и готов выслушать что угодно – а если удастся помочь советом, то буду просто счастлив. И мы пошли в парк – подальше от чужих ушей.

Даже зимним вечером в парке было людно. Мамаши выгуливали детишек, бодрые бабушки для моциона нарезали круги по заснеженным тропкам, студенты тянулись от универа к остановке… Но мы отыскали-таки уединённую аллейку, и под фонарём Варенька вытащила из сумки блокнот.

– Тут достаточно светло? Сможете прочитать?

– Конечно! – самоуверенно заявил я – и не смог.

Текст был на драконьем. Мы, переписчики, поневоле выучиваем самые ходовые слова – те, что постоянно встречаются в магописках. Формулы ведь стандартные и все более-менее похожи, а на курсах каллиграфии всегда дают краткий словарик. Просто чтобы мы понимали, что пишем. К счастью, собственной письменности у драконов не было, слова их языка записываются русскими буквами. Заучить, в общем, несложно.

И эта запись – не магоёмкими чернилами, а обычным карандашом – начиналась стандартно. «Це леце роха» – типовая начальная формула, означает «этот лист действует». А вот дальше, где должны были упоминаться болезнь и её симптомы, шло что-то странное. Совершенно незнакомые слова.

– Что это? – в недоумении спросил я у Вареньки.

– То, что я переписываю последнюю неделю. Я записала по памяти. Вы тоже никогда такого не встречали?

– Шеф решил занять новую нишу?

– Не знаю… – с сомнением протянула Варенька. – У меня сложилось такое впечатление, что он… Вы, Женечка, наверное, думаете, что я слишком мнительная? Но уже дважды Роза Львовна выдавала мне задания при шефе – и оба раза не говорила при нём ни слова про эти магописки. Вызывала к себе позже, когда он уходил – якобы забыла про них.

– Чтобы Крокодиловна – и забыла загрузить кого-то работой? – усомнился я. – Невозможно!

– Вот именно! Вдруг шеф про это и не знает? И потом, тут такие странные слова… Вот это, «рцеа» – это означает «веселье», – Варенька стянула с руки варежку, чтобы показать нужное слово в блокноте пальчиком. – А «нареххе» – это «отдых» или «безмятежность». Вы знаете, Женечка, я мечтаю выучить драконий язык – конечно, нам запрещено, раз мы не маги… но в сети есть один форум, где люди составляют словарик из тех переводов, что им удаётся найти. И я этот словарик переписываю, заучиваю… ну и вот. Узнала пару знакомых слов. И мне кажется, что это очень странный, даже подозрительный текст!

По-настоящему учить драконий язык и вправду можно только магам. Обычные переписчики знают сотню слов, и даже управляющие вроде нашей Крокодиловны – не больше нескольких сотен. Этого хватает, чтобы следить за работой и проверять результат. Видимо, энтузиасты с Варенькиного форума роются в научной литературе, лежащей в открытом доступе, собирают драконий язык по крупицам. Вот только для перевода незнакомого текста нужен нормальный, большой словарь. Которого у простого переписчика, разумеется, быть не может.

И за обладание которым его в лучшем случае оштрафуют на кругленькую сумму.

Да и вообще… будут неприятности.

Но, с другой стороны, очень похоже, что неприятности уже начались – Варенька попала в какую-то сомнительную историю. Текст-то и впрямь подозрительный…

В луче фонаря закружились мягкие снежинки, и Варенька поспешно убрала блокнот в сумку, чтобы он не намок.

– Погодите, Варенька, – решился я. – Дайте мне этот лист. Я посмотрю дома повнимательнее – может, что-то и разберу.

*

Когда Михаил Иванович вышел на пенсию, Вареньке он оставил на память кактус, Арсению – свой бронзовый письменный прибор, на который тот давно заглядывался. А мне сказал:

– Пойдём-ка, Женька, я тебя провожу до дома.

И уже в подъезде, подальше от посторонних глаз, вручил мне завёрнутую в газету книгу.

Драконий словарь.

– Никому не показывай, понял? А язык – учи. Потом сходишь на курсы, хоть от них и никакого толку. Экзамены сдашь, корочку получишь, сможешь работать управляющим. Зачем тебе всю жизнь в переписчиках прозябать…

Я как-то слышал краем уха, что Михаил Иванович был из магов, но поцапался с начальством и ушёл из Гильдии с большим скандалом. И после его подарка я в эти слухи поверил. Только в Гильдии и можно купить настоящий, полный словарь драконьего языка.

Первое время я честно искал в словаре нужные для нашей работы слова, выписывал, заучивал… А потом – как-то остыл. Ну какой из меня управляющий, если подумать? Я и Арсения-то поставить на место не могу, когда он хамит. Не то что руководить целым коллективом таких вот Арсениев…

Но сейчас я вытер пыль со стола, достал словарь из шкафа, вооружился карандашом и принялся выписывать на Варенькин листочек переводы слов. Своим скучным почерком – прямо над её мягкими и уютными, тёплыми какими-то буковками.

И опасения мои подтверждались.

Это был не просто подозрительный текст. А прямо-таки криминальный.

Аптечные наркотики. Вот что Крокодиловна подсунула Вареньке. Посчитала, что молодая и неопытная девушка не поймёт, что именно ей дали переписывать, и выяснять не станет. Недооценила её, и напрасно.

После того, как я нашёл в словаре «лайец» – «весёлые», «тацхе» – «безопасные» и «цехтаретене» – «цветные сны», я перестал сомневаться в том, что мы вляпались в скверную историю. Полиция не станет разбираться, безопасные глюки содержатся в этих магописках или не безопасные. Трясти будут всех причастных – и Вареньку в том числе.

Хотя нелегальным бизнесом занялась не она, а Крокодиловна. В сговоре с мажонком, видимо – только он мог добыть лишние бланки и активировать готовую магопись. И вопрос теперь лишь в том, куда бежать в первую очередь, в полицию или к шефу. А если шеф тоже в деле? Быть такого не может, но…

Я пошёл на кухню, заварил себе чаю, чтобы слегка успокоиться. Перевёл текст до конца, разволновался ещё больше. От волнения опрокинул чашку, подмочил обложку словаря – повезло ещё, что страницы не пострадали!

Обругал себя по-всякому. Вытер словарь, стол, чайную лужу под столом. Помыл заодно полы. Смахнул пыль со всех полок. На волне кипучей деятельности даже вытащил из комода новогоднюю гирлянду, повесил на окно.

Что интересно, от уборки я и впрямь успокоился.

И решил, что для начала всё это нужно обсудить с Варенькой. Наверное, придётся показать ей словарь, чтобы она сама посмотрела перевод. Но Варенька не проболтается.

*

Наутро я пришёл на работу пораньше – от волнения. И Варенька отчего-то пришла на работу пораньше. Я обрадовался, что успею с ней поговорить, пока никого нет, и полез в сумку: там между страниц драконьего словаря, обёрнутого свежей газетой, лежал листок из Варенькиного блокнота.

Полез – и обомлел.

В недрах сумки что-то светилось тёплым золотистым светом, словно бы горела свеча.

Я поспешно рванул молнию до конца. Свет шёл от словаря – вернее, от крохотного, почти игрушечного дракончика, сидевшего на обрезе книги.

Живого дракончика.

На моих глазах он встал, потянулся по-кошачьи и прошёлся вдоль обреза, чуть повиливая хвостом. Плохо осознавая, что делаю, я потыкал в него пальцем. Дракончик недовольно на меня покосился, но палец прошёл насквозь.

Галлюцинация! У меня просто от сердца отлегло.

Галлюцинации – это ничего. От них помогают таблетки. Это самое обычное последствие волнений и переживаний. Главное, что я не сошёл с ума.

Но тут Варенька, которая, кажется, что-то мне всё это время говорила, очутилась рядом со мной, заглянула в сумку – и ахнула.

– Что это? Какая прелесть!

А изнутри словаря тем временем выбрался второй светящийся дракончик. И в довершение всех бед за нашими спинами раздался голос невесть откуда появившегося эльфа, который, оказывается, тоже пришёл на работу пораньше:

– Действительно, Евгений, что это? Рассказывайте.

И мне пришлось рассказывать – вполголоса, озираясь на дверь. И про криминальные магописки, и про то, откуда у меня словарь. И про то, что я понятия не имею, отчего по нему разгуливают иллюзорные драконы.

– Элементарно, – пожал плечами длинноухий и бесцеремонно выудил книгу из моей сумки. – Готов поспорить, вы повредили целостность переплёта. А в нём спрятаны ограничители драконьей магии. На страницах, как вы видите, отпечатаны такие же рамки, как на наших бланках, но этого для словаря недостаточно, поэтому на изнанке форзаца всегда имеется защита посерьёзнее. А вы, судя по всему, что-то на неё пролили.

Палец эльфа обвинительно упёрся в свежее пятно.

– Чай, – признался я, сгорая со стыда. Я ведь даже не знал, что рамки из мелких символов на наших бланках – не декоративный элемент. Вот почему магописки не действуют, пока не надорвёшь край! Мог бы и сам догадаться… А уж испортить по незнанию магический ограничитель на словаре и притащить его на работу… Только такой растяпа, как я, на это и способен. Ещё и выговор теперь слушать от длинноухого!

Позорище.

– Так, коллеги, без паники, – скомандовал эльф, выуживая из кармана тоненький чёрный маркер. – Сейчас я начерчу линером защитные символы поверх форзаца, и иллюзии исчезнут. Главное, чтобы…

– Нет! – воскликнула вдруг Варенька, выхватила у эльфа из рук словарь и прижала к себе – прямо с огненными дракончиками, которые вцепились лапками в обложку, но удержались. – Не надо! Не убивайте их!

Длинноухий вначале опешил, а затем рассмеялся. И сказал ласково, как ребёнку:

– Варенька, я помню, вы даже кактус готовы пожалеть. Но ведь это не живые существа, а обычные иллюзии. Их на самом деле нет. А починить защиту необходимо, иначе завтра из словаря вылезет иллюзия дракона в натуральную величину и перепугает соседей Евгения до полусмерти. Потрогайте этих дракончиков пальцем, не бойтесь. Вы сами поймёте, что их нет.

Варенька потрогала. Дракончик взобрался на её пальчик, обвил его сияющим хвостом и блаженно расправил крылья. Второй дракончик привстал на задние лапки, но понял, что на пальце не уместится – и вспорхнул сразу на запястье.

Варенька прижала к себе словарь покрепче и расплакалась.

Эльф закатил глаза.

– Понятно. Не плачьте, Варенька. Раз уж вы решили приручить эти иллюзии, оставим для них просвет. Небольшой! Ровно по размеру этих дракончиков. В конце концов, закон мы с вами уже нарушили, и терять нам нечего. Евгений, подайте Вареньке платок. И выгляните за дверь, не идёт ли кто. Варенька, положите словарь. У нас очень мало времени.

Варенька, всхлипывая, отдала книгу, и длинноухий, раскрыв её на форзаце, чёткими и точными линиями набросал идеальный круг, внутри него начертил кружок поменьше, а всё пространство между ними с нечеловеческой скоростью заполнил какими-то незнакомыми мне значками. Затем хлопнул в ладоши, и светящиеся дракончики, напуганные громким звуком, взлетели с руки Вареньки и нырнули в центр этого бублика, совершенно исчезнув в книге.

– Поместились, – с удовлетворением констатировал эльф и принялся наносить такой же чертёж на второй форзац.

– Доброе утро! – в кабинет бодрым шагом вошла Крокодиловна, и мы все вздрогнули. Да что ж за невезение такое… Я увлёкся происходящим и совсем забыл, что мне было поручено поглядывать в коридор!

Мы поздоровались нестройным хором – и эльф бросил на меня недовольный взгляд, а его ладонь, на удивление крупная для такого субтильного создания, как бы невзначай прикрыла рисунок на форзаце.

Крокодиловна прошла к себе, расстёгивая на ходу пальто. Пока она возилась у вешалки и шуршала бумагами на столе, эльф закончил чертёж и сунул словарь мне.

– Прячьте!

– А с ней что? – спросил я шёпотом, показав глазами на открытую дверь кабинета Крокодиловны. Варенька тоже смотрела на эльфа вопросительно, комкая платок.

– С ней мы сегодня же разберёмся. Ждите, – пообещал длинноухий.

И как ни в чём не бывало отправился ставить чайник, едва не столкнувшись с летящим на всех парусах Арсением, который снова опоздал на работу.

*

А после обеда в нашем тихом, сонном дворике началось что-то странное. Шум въезжающих машин, какие-то команды, крики… Я подошёл к окну и выглянул в просвет между эльфовых цветочков, а в соседнее окно высунул свой любопытный нос Арсений.

Двор был полон полиции. Мне были видны три полицейских автомобиля и фургончик с зарешёченными окошками, стоявший напротив дамской консультации. Из её дверей полицейские выводили под руки возмущающихся барышень и даже почему-то мужчин. Аккуратно проведя арестованных по расчищенной тропинке, их отправляли в фургончик. Двух растерянных дамочек в белых докторских халатах, на которые были наспех накинуты шубки, усадили в автомобиль, он включил сирену и выехал со двора. Его место немедленно заняла другая полицейская машина.

– Безобразие! – заявил Арсений. – Полицейский произвол во всей красе! Впрочем, я давно подозревал, что с этой дамской консультацией что-то нечисто. Наверняка они и налоги не платили.

– Мы с Евгением сходим разузнаем, что там, – сказал длинноухий и моментально исчез за дверью, не дав никому возразить. Мне оставалось только последовать за ним, хоть Крокодиловна и крикнула что-то недовольное из своего кабинета.

– Подождите, я с вами! – догнала нас в коридоре Варенька, накидывая куртку, и неуверенно взглянула на эльфа. – Вы же мне подмигнули, чтобы я тоже вышла, правда, Элронд Феанорович?

– Варенька, вы умница, – кивнул эльф. – Итак. Сейчас расскажете про магописки моему другу. Упоминать про словарь не надо. Показывать перевод не надо. Скажете, что узнали несколько знакомых слов, заподозрили дурное и принесли текст мне. Всё поняли?

Мы послушно кивнули.

– И не волнуйтесь. Всё образуется.

Мы вышли во двор, пробрались по расчищенной от снега, но всё равно скользкой тропке между полицейских машин, и длинноухий помахал рукой полицейскому средних лет, говорящему по рации.

– О, Феанорыч! – обрадовался тот. – Ну что, пора тебе возвращаться в отдел! Тут мы всех взяли, как ты и обещал – элитное оказалось местечко!

И я вспомнил, с каким мечтательным, безмятежным видом эльф то и дело поглядывал из-за своих цветущих зарослей на двери дамской консультации, из которых сейчас как раз выводили грузного мужчину со смутно знакомым лицом. Мужчина на ходу застёгивал штаны. Варенька, смутившись, отвернулась. Я тоже отвернулся, досадуя на свою наивность. Скучно ему было сидеть дома после болезни, обманщику ушастому, как же…

– У меня для тебя новогодний подарок, – весело сказал полицейскому эльф. – Полностью раскрытое дело. Нелегальное производство наркотической магописи. Берёшь?

– А то ж! – полицейский фамильярно хлопнул длинноухого по плечу. – Спасибо, Феанорыч, ты настоящий друг! Этак мы с тобой и премию заработаем! Сейчас вызову тебе Димку, пусть займётся.

И мы с Варенькой в закутке возле лестницы рассказали долговязому молоденькому Димке историю с магописками, не упомянув ни словарь, ни драконов, а эльф пообещал, что сам сделает полный перевод и экспертизу текста.

– Важные шишки из Гильдии тут не замешаны, не надейся, – сказал он Димке. – Наш маг достаёт где-то лишние бланки, но с магоёмкими чернилами у него ничего не вышло – управляющая экономит то, что получает легально. Видимо, она делала левые магописки сама, потом решила привлечь работников, но Арсений слишком много болтал, и она отдала работу Вареньке. Объёмы по-любому невелики, так что серьёзной крыши у этих товарищей нет. Так, самодеятельность.

Но приятель эльфа был согласен и на самодеятельность – тем более, что всё это дело оставалось только оформить. Так что мы вернулись в офис, а следом за нами вошёл полицейский Димка с парой сослуживцев и попросил всех не нервничать и оставаться на своих местах. И Арсений немедленно спросил «А что случилось? Мы ни в чём не виноваты!», а Крокодиловна ничего спрашивать не стала. Всё поняла сразу.

*

Остаток дня мы провели в полицейском участке. Давали свидетельские показания –а я думал только о том, что в сумке у меня так и лежит абсолютно нелегальный словарь, из которого лезут светящиеся иллюзии. Но всё как-то обошлось.

Угрюмую Крокодиловну привезли в наручниках, в другой машине. Так же, в наручниках, доставили и мажонка. Следом примчался перепуганный шеф.

Когда мы рассказали всё, что знали, подписали все бумаги и ошалели вконец, нас всё-таки отпустили. Поздравили с наступающим и сообщили, что офис опечатан на время следствия.

Шефа это подкосило совершенно.

– И как теперь? Мало того, что я потерял сотрудницу…

– Двух сотрудников, – вежливо поправил его эльф. – Я тоже увольняюсь.

Шеф некоторое время смотрел на него, хватая ртом воздух.

– В такой момент! А мне что делать? – воскликнул он наконец. – Где брать управляющего? Как выполнять заказы?

По-моему, это были риторические вопросы. Но у эльфа имелся ответ.

– Управляющий – не такая уж проблема. Я бы советовал вам присмотреться к Вареньке. Уверяю вас, она легко пройдёт курсы и сдаст экзамен. А главное – будет работать честно, и вы больше никогда не попадёте в такую историю, как сегодня.

– А почему не я? – возмутился Арсений, а смущённая Варенька призналась почти шёпотом:

– У меня нет денег на курсы…

И Арсений притих. У кого из нас они есть, эти деньги…

– Курсы мог бы оплатить ваш руководитель, – длинноухий ответил Вареньке, но ослепительно улыбнулся шефу. – В наше время надёжный, честный человек в качестве управляющего – большая редкость! А если придётся брать сотрудника со стороны, то никогда не знаешь заранее, на кого нарвёшься.

– Это уж точно, – пробормотал шеф, кинув на эльфа косой взгляд. – Да ведь и неизвестно, когда мы теперь откроемся! Офис-то опечатан, дамы и господа. Пока что вы все – в неоплачиваемом отпуске.

Мы приуныли.

Эльф взял шефа под локоток.

– В оплачиваемом. До января. Раньше я не смогу вам помочь, к сожалению, но гарантирую, что немедленно после праздника вы сможете продолжить работу. Давайте пойдём друг другу навстречу. Осталась всего-то неделя, не такие уж большие траты.

Шеф заколебался.

– Да, но ведь ещё и курсы!

Длинноухий пожал плечами.

– Знаете, ведь расследование может затянуться и на полгода, и на год… К чему вам такие неудобства?

И шеф сдался. Но пообещал нам аврал в январе – набранные заказы, как ни крути, надо выполнять, и даже хитрющие высокородные эльфы ничего не могут с этим поделать.

Так что мы распрощались с нашим эльфом, и шеф нырнул в свой автомобиль, надутый и обиженный Арсений отправился на трамвайную остановку, а мы с Варенькой пошли пешком. И даже купили в парке глинтвейн. У нас же, в конце концов, каникулы!

Словарь я собирался подарить ей сразу. Но Варенька сказала, что ей надо вначале подготовить маму, чтобы та не испугалась – и как-то незаметно я оказался приглашён к ним с мамой в гости на Новый год.

Сто лет не был в гостях, если честно.

В ту ночь от всех этих волнений я долго не мог заснуть. Лежал, думал. Словарь я оставил на столе – и в темноте над ним кружили уже четверо крошечных сияющих дракончиков…