Дело о последней записи

Яна сидела в тёмной маленькой студии, освещённой только тёплым кругом настольной лампы. На столе — микрофон, старые наушники и блокнот с пометками. За стеной гудело ночное шоссе, иногда с лёгким дребезгом стеклопакета, как будто кто-то пальцем проводил по стеклу.

– Это был третий эпизод подкаста «Город, который шепчет», – тихо сказала она в микрофон. – История о доме, где люди слышали голоса в трубах. А сейчас… сейчас у нас будет кое-что особенное.

Яна нажала кнопку «пауза» на рекордере и сняла наушники. Телефон мигнул уведомлением. На экране — сообщение:

«Если хочешь настоящий материал для подкаста – приходи сегодня в 23:30 к зданию старого суда. Одного раза хватит, чтобы понять, что твой “шепчущий город” живой. Л.»

Л. Лермонтов? Лена? Лютый фанат? Яна поморщилась. Анонимы, странные истории – всё это она уже видела. Но время было тяжёлое: статистика прослушиваний падала, алгоритмы платформы больше не подкидывали её подкаст в рекомендации. Нужно было что-то, что зацепит.

Она посмотрела на часы: 22:41.

– Ладно, – пробормотала она. – Если это очередной тролль – хотя бы будет забавная запись.

Яна выключила свет в студии, забрала рекордер, наушники и маленький диктофон, который всегда носила в кармане. Дверь за ней тихо щёлкнула, и студия осталась в темноте, как пустой кадр после титров.

Здание старого суда стояло на холме, чуть в стороне от центра. Днём там располагался архив городской администрации, ночью – оно превращалось в чёрный прямоугольник с редкими тусклыми окнами охраны.

Яна поднялась по каменным ступеням и остановилась у массивной двери. На часах — 23:28.

– Я на месте, – шёпотом сказала она в маленький диктофон. – Старый суд. Ночь. Если вы слышите это, значит, запись всё-таки нашлась… или нашли меня. Звучит пафосно, да?

Она усмехнулась сама себе и спрятала диктофон в карман. Вокруг было тихо. Только редкие машины на дороге внизу и слабый ветер, который трепал выцветший флаг над входом.

– Яна? – раздался голос слева.

Она вздрогнула. Из тени колонны вышел парень в тёмной куртке. Высокий, с длинными руками, в капюшоне.

– Ты кто? – спросила она, пытаясь, чтобы голос звучал уверенно.

– Я – Л. – Он стянул капюшон. – Лев. Мы переписывались. Про твой подкаст и город.

Яна прищурилась. Что-то в нём казалось знакомым.

– Ты мне прислал сообщение? – уточнила она.

– Да. У меня есть история, но её нельзя просто так рассказывать. Надо… показать. Ты записываешь? – Он кивнул на рекордер в её руках.

– Всегда, – сказала Яна. – Что тут за трюк? Тайные комнаты, голоса, охранник с фонариком?

Лев усмехнулся.

– Было бы здорово, если бы всё ограничилось охранником. Пойдём.

Они обошли здание сбоку. Между кирпичными стенами, был узкий проход к служебному входу. На двери — электронный замок и потрёпанная табличка «Посторонним вход воспрещён».

– Замок? – Яна подняла бровь.

– Расслабься, я тут работаю, – Лев достал пластиковую карту и провёл по считывателю. Замок тихо пискнул, дверь щёлкнула.

Внутри пахло пылью, бумагой и чем-то металлическим, как в старых лифтах. Лев включил фонарик на телефоне, но свет направил вниз, чтобы не бросаться в глаза.

– Здесь днём люди разбирают дела десятилетней давности, – тихо сказал он. – А ночью иногда… кто-то ещё.

– Ты специально говоришь так, чтобы у меня мурашки пошли? – пробормотала Яна, но звук её собственного голоса прозвучал глухо, отразившись от стен.

Они поднялись на второй этаж по гулкой лестнице. Лев остановился у деревянной двери с номером «2.13».

– Архив уголовных дел, – объяснил он. – Здесь лежит то, что никому уже не интересно. Кроме, пожалуй, тех, кто любит истории. Как ты.

Комната оказалась длинной и узкой. Стеллажи до потолка, папки, коробки, связки бумаг. В углу — старый кондиционер, который уже давно не включали. Лампа под потолком давала тусклый жёлтоватый свет.

– Закрой дверь, пожалуйста, – попросил Лев.

Яна послушно закрыла. Щеколда щёлкнула неожиданно громко.

– Окей, мы в комнате с архивами. Что дальше?

Лев подошёл к одному из стеллажей, провёл рукой по корешкам папок и остановился на одной, старой, с выцветшей надписью.

– Видишь? – Он протянул папку Яне. – Дело № 417/03. Убийство в этой же комнате. Точнее… официально – несчастный случай.

Яна поставила рекордер на ближайший стол, направив микрофон в их сторону. Папка поместилась на стол с глухим ударом.

– Ты хочешь, чтобы я озвучила старое дело? – спросила она. – Это, конечно, атмосферно, но почему сейчас и почему ты?

– Потому что это дело закрыли странно. И потому что расследование… продолжается. – Лев посмотрел на неё слишком серьёзно. – И у меня есть запись, которую никто не должен был слышать.

Он достал из кармана маленький флеш-накопитель.

– Что на ней? – прошептала Яна.

– Последняя запись того, кто тут погиб.

В комнате стало тише, хотя шум кондиционера и так молчал. Яна почувствовала, как на руках поднимаются волоски.

– Кто он?

– Звали его Платонов. Следователь. В 2003 году он вел дело о серии пропавших людей. Тогда всё списали на побег, долги, бытовуху. Но Платонов упёрся. И в какой-то момент… перестал выходить на связь. Его нашли здесь, в этой комнате. Официально – сердечный приступ.

– А неофициально?

Лев пожал плечами.

– Неофициально – у него был включён диктофон. И эта запись почему-то пропала из материалов дела. Но копия осталась.

Яна сглотнула.

– Ты хочешь включить её здесь?

– Да. Ты же любишь город, который шепчет? Послушаем, что он шептал тогда.

Лев подключил флешку к старому ноутбуку, стоявшему на дальнем столе. Экран зажёгся тусклым светом, отразившись в стеклянной дверце шкафа.

– Я вытащил этот файл месяц назад, – сказал он, открывая папки. – Сначала думал, что это просто шум, какие-то старые заметки. Но потом…

– Потом? – переспросила Яна.

– Ты услышишь.

Он запустил файл. В колонках зашипел фоновый звук, будто кто-то вращал колесико громкости на старом магнитофоне. Потом послышался мужской голос – слегка хриплый, усталый.

– «Следователь Платонов. Комната 2.13. Время… 23:42. Я один».

Яна невольно посмотрела на часы. Было 23:43.

– «В архиве пусто, – продолжал голос. – Но у меня есть ощущение, что… нет, ерунда. Рабочий день слишком длинный. Три исчезновения за месяц. Все жили в районе старого суда, все получили письма с одинаковыми фразами. “Город тебя слышит. Ответь ему.”»

Яна почувствовала, как внутри что-то сжалось. Фраза была болезненно знакомой. Точно такая же лежала у неё в почте – из письма «Л.», только в другой форме.

– «На столе – папки, – говорит Платонов. – Я сортирую их по дате. Каждый раз, когда я откладываю очередную, слышу, как где-то сзади шуршит бумага. Но здесь никого, кроме меня. Может, мыши. Может, этот чёртов кондиционер наконец-то решил умереть.»

В записи послышался странный звук, будто кто-то провёл ногтем по микрофону. Потом короткий, глухой удар, шорох бумаги, и всё оборвалось. Слышно было только слабое жужжание техники, как уставшее дыхание старого здания. И где-то под этой тишиной появился другой звук. Едва различимый, но слишком отчётливый, чтобы быть помехой. Шёпот.

Яна наклонилась ближе к колонкам. Шёпот шёл сразу со всех сторон, как сквозняк по пустым коридорам.

— Слышишь? — сказала она почти без голоса.

— Слушай дальше, — Лев сжал ладони так, что побелели костяшки.

Шёпот усилился. Из него начали выламываться слова, обрывки, чужие и липкие.

«Слышит… отклик… дело… Яна…»

Она резко отпрянула, будто её окликнули из-за спины.

— Ты это слышал? — спросила она.

— Что именно?

— Там было моё имя.

Лев проглотил сухой комок и не сразу поднял глаза.

— На оригинальной записи его не было.

Экран мигнул. Полоса воспроизведения застыла, синий прогресс-бар замер на одном месте. Таймкод не шёл дальше. Кнопки не реагировали. И на секунду Яне показалось, что завис не плеер, а сама комната вокруг них — словно кто-то нажал «стоп» не там, где должен был.

– Это всё? – голос Яны прозвучал громче, чем хотелось.

– На этом файл обрывается, – сказал Лев. – Через пару минут его нашли. Официально – сердечный приступ. Никто не стал разбираться, что он там слушал, что нашёл. Папка, про которую он говорил, пропала из архива. Но карточка дела осталась в журнале. Я искал её неделю.

Яна смотрела на стеллажи. Ряды папок казались одинаковыми, но теперь одна из них будто притягивала взгляд. Надпись на корешке – выцветшая, но читаемая: «417/03»

– Она здесь, – тихо сказала Яна.

Лев помедлил.

– Не должна быть, – шепнул он. – Я проверял каждый стеллаж. Я искал именно это обозначение, его не было.

– Но сейчас есть. – Яна подошла ближе, протянула руку и остановилась в сантиметре от корешка. Бумага казалась… тёплой. – Платонов говорил то же самое.

– Не трогай, – сказал Лев.

– Мы для этого сюда пришли, – возразила она. – Ты принёс меня в комнату, где кто-то умер, дал послушать его последнюю запись и теперь говоришь “не трогай”? Удобно.

Она всё-таки взяла папку. Тяжёлая. Как будто внутрь положили что-то металлическое. На обложке – печать суда, дата, подпись, которую она не смогла разобрать.

Внутри лежало несколько листов. Первый – протокол допроса.

«Протокол допроса: Яна Орлова».

Яна застыла.

– Это шутка? – голос сорвался.

– Я… – Лев подошёл ближе. – Покажи.

Под протоколом было поле «Следователь». И там стояла подпись: «Платонов Н.А.». Дата – завтрашнего дня.

– Ты просил у меня фамилию, когда мы переписывались? – спросила Яна. – Я её не говорила.

– Нет, – Лев побледнел. – Я знал только твоё имя и ник.

Следующий лист – пустой бланк объяснения «собственными словами».

Третий – фотография комнаты 2.13. Та же лампа, тот же стол, та же дверь. Только на фото, в отличие от реальности, на столе виднелась маленькая чёрная коробка вроде диктофона, которого сейчас не было.

На обороте фотографии было написано шариковой ручкой:

«Город отвечает тем, кто слушает. Не шум заглушает тебя, Яна. Ты уже в деле».

– Это бред какой-то, – пробормотала она. – Кто-то играет со мной. Ты? Это вирусняк для подкаста? Типа интерактивный розыгрыш?

Лев покачал головой.

– Я такой бред придумать бы не смог, – тихо сказал он. – Я нашёл эту запись случайно, когда чинил локальную сеть. Файл был в папке, к которой никто не должен был иметь доступ. Название – просто дата. Я думал, там звук вентиляции или протокол. Потом услышал голос Платонова. Стало интересно. Я начал искать дело, которое он упоминал, – и не нашёл. Ни физически, ни в базе. А сегодня днём… – он тяжело вдохнул – я зашёл сюда ещё раз и увидел на столе эту папку. Совершенно новую, без пыли. С твоим именем на первом листе.

Яна ощутила лёгкое головокружение, как будто пол ушёл на пару сантиметров вниз.

– Почему ты сразу не вызвал полицию? – спросила она.

– И что бы я сказал? – Лев усмехнулся. – «Извините, у вас тут дело, которого не существует, и голос мёртвого следователя, который разговаривает с девушкой, ведущей подкаст»? Да меня самого бы туда же отправили, к архиву.

Он взял папку в руки и перелистнул назад.

– Смотри.

В конце папки появился новый лист. Его точно не было секунду назад. Плотная бумага, свежие чернила.

«Эпизод 1. “Дело о последней записи” – сценарий».

Ниже шёл текст – слово в слово совпадающий с тем, что Яна сегодня записывала в студии: вступление, фраза «дом, где люди слышали голоса в трубах», даже её шутка про “звучит пафосно”.

– Этого не может быть, – прошептала она.

– Но это есть, – отозвался Лев.

В углу листа стояла отметка:

«Статус: не выпущено».

Под ним – маленькое поле:

«Решение: [Выпустить] / [Скрыть]».

Никаких кнопок, понятно, просто слова. Но Яна поймала себя на том, что пальцы сжимаются сильнее.

– Я не знаю, что это, – тихо сказала она. – Глюк, розыгрыш, что-то ещё. Но это похоже на то, как если бы… кто-то писал сценарий моей жизни, а я только читаю реплики.

– Ты можешь решить, – Лев посмотрел ей прямо в глаза. – Выпустить историю или спрятать её. Это твоё дело. И твой город. Ты же сама его слушать захотела.

Яна закрыла папку. Комната стала казаться теснее. Воздух – плотнее. Где-то в коридоре скрипнула доска, пытясь напомнить, что есть ещё обычный мир: охранник, кофе из автомата, рассвет через несколько часов.

– Если я “выпущу” – что это значит? – спросила она.

– Не знаю, – честно сказал Лев. – Может, ты просто выложишь эпизод. Может, что-то ещё изменится. Может, город наконец перестанет шептать только в пустые архивы и начнёт говорить через тебя.

– Звучит так, будто я должна быть польщена, – усмехнулась Яна, но смех не получился.

Она подошла к столу, где стоял её рекордер. Красный индикатор мигал – запись шла всё это время. Вся прогулка, вся история, голос Платонова, шёпот, её имя.

– Я уже нажала “запись”, – сказала она. – Вопрос только в том, нажму ли я “опубликовать”.

Она взяла рекордер в руки. В этот момент кондиционер, который был выключен, вдруг коротко дрогнул. В воздухе появился тихий, низкий гул, похожий на дальний шёпот толпы в метро. Стеллажи чуть скрипнули.

– Слышишь? – прошептала она.

Лев поднял голову. Взгляд его стал расфокусированным, как будто он пытался уловить что-то на границе слуха.

– Слышу, – ответил он. – Город не любит, когда его игнорируют.

Яна нажала стоп. Индикатор погас.

– Значит так, – сказала она уже громче, словно обращаясь не только к нему, но и к невидимым слушателям. – Это будет первый эпизод нового сезона. Но в подкасте я скажу, что это просто история. Никаких реальных дел, никаких настоящих следователей. Пусть подумают, что это выдумка. Так всем будет проще.

– Ты уверена? – спросил Лев.

– Нет, – честно ответила она. – Но если я ничего не выложу, это всё равно останется со мной. Этот архив, эта запись, моё имя в папке, которой не должно быть. У меня нет выбора между “быть” и “не быть”. Есть только выбор между “быть в тишине” и “быть в эфире”.

Она посмотрела на папку. Там, где было написано «Решение», буквы чуть дрогнули, как будто кто-то невидимый провёл по ним взглядом.

– Я выбираю «Выпустить», – твёрдо сказала Яна.

Разумеется, ничего не щёлкнуло, лампа не взорвалась, стеллажи не рухнули. Только гул кондиционера вдруг стал ровнее. Или ей показалось.

Через день она сидела в своей студии. Та же лампа, тот же микрофон. На экране ноутбука – интерфейс платформы подкастов. Загруженный файл «Город, который шепчет – S2E1 – Дело о последней записи». В описании: «История о том, как подкастеры иногда находят больше, чем хотели».

– Три, два, один… – прошептала она и нажала «Опубликовать».

Страница обновилась. Эпизод ушёл в мир: на серверы, в кеши, в рекомендательные алгоритмы. Где-то в другом городе кто-то получит пуш-уведомление: «Новый выпуск подкаста “Город, который шепчет” доступен».

Телефон Яны вибрировал. Уведомление от незнакомого номера:

«Эпизод принят. Дело открыто. Город благодарит».

Без подписи. Без эмодзи.

Она посмотрела на статистику: ноль прослушиваний. Логично, только что выложила.

Через пять минут – уже двадцать. Через десять – сотня. Через час – тысяча. Алгоритмы явно решили, что это “что-то интересное”.

Комментарии начали появляться один за другим:

«Это реально было? Или вы всё придумали?»

«У меня мурашки пошли на моменте с записью. Как вы сделали эффект шёпота?»

«В комнате 2.13 реально кто-то погиб, я работаю в архиве, но такое дело у нас не значится…»

Яна откинулась на спинку кресла. На секунду ей показалось, что где-то за стеной студии она слышит тот же гул, что и в архиве. Только теперь он был чуть громче, насыщеннее. Как аплодисменты толпы, записанные через стену.

Она открыла блокнот и написала на чистом листе:

«Сезон 2. Эпизод 2. Город просит продолжения. Где граница между рассказчиком и свидетелем?»

И внизу, неосознанно, в том же стиле, как в папке, добавила:

«Статус: в разработке».

Она подумала, что это просто внутренняя привычка – фиксировать прогресс. Закрыла блокнот, не посмотрев на последнюю строчку. Если бы посмотрела, то увидела бы тонкую серую приписку, которой она точно не делала:

«Назначенный следователь: Яна Орлова.

Наблюдатель: Л.

Город: слушает».

Конец.