Дело о пропавших жемчужинах

12 октября 2104 года, понедельник

— Не нравитесь вы мне в последнее время, агент Куликов, — проговорила Мо Чан, побарабанив пальцами по столу, и поджала сухие губы. — Не вижу смысла расспрашивать вас о причинах дурного настроения. Рано или поздно вы поймёте, что поступили правильно. Но пока вам следует сделать перерыв в работе. С завтрашнего дня вы на месяц уйдёте в отпуск.

— В отпуск? Зачем? — не понял Илья. — Мой отпуск по графику только через полгода.

Шеф приподняла седую тонкую бровь:

— Я поменяла график. Не благодарите. Ваша задача — отдохнуть и вернуться таким, каким я вас всегда знала.

Никаких отпускных планов у него ещё не было, он даже думать не начинал о том уголке Вселенной, в котором хотел бы провести бесценные недели отдыха. В любом случае, во все хоть сколько-нибудь интересные места бронировать тур следовало заранее.

А оставаться дома было нельзя! Если он останется дома, он так и будет пережёвывать в памяти события на «Гиацинте»[1], пытаясь понять, где допустил ошибку. Много ли смысла в пережёвывании, если сейчас уже ничего изменить нельзя?

Злясь на Мо Чан из-за незапланированного отпуска и на себя из-за того, что её рассердил, Илья перебирал в уме все непопулярные курорты, в надежде, что хоть один его привлечёт. И вспомнил вдруг о предложении, на которое уже не раз отвечал обтекаемым «как-нибудь загляну», но дальше слов дело не шло. Не то чтобы он совсем не собирался это предложение принять. Оно исходило от школьного друга Славика Ростовцева, общаться с которым Илье всегда нравилось. Но планета Бурея́ из Слоя Амазонка, где этот самый друг уже несколько лет сидел на станции, не привлекала Илью ни в малейшей степени.

Ну что же, решил агент, значит, время для дружеских посиделок, наконец, пришло. Отправил сообщение, чтобы убедиться, что Славик на прежнем месте и всё так же готов с ним встретиться. И, в ожидании ответа, занялся изучением маршрута из Слоя Хибины в Слой Амазонка. Маршрут оказался коротким, всего лишь два Перехода и три дня, что окончательно примирило Илью с идеей посетить Бурею.

Требовалось только решить, на каком корабле лететь. Проще всего, конечно, было взять служебный катер, право на это Илья имел. Но тогда на Бурее все узнали бы, что к ним пожаловал сотрудник СМБ[2], пусть даже сотрудник на отдыхе, а это было лишнее. Обычные люди «самбистов»[3] побаивались, держались с ними настороженно и почтительно — и старались сохранять дистанцию. Агенту Куликову такая дистанция сейчас бы встала поперёк горла. Во-первых, ему хотелось живого и тёплого человеческого общения. А во-вторых, он слишком сильно был недоволен собой, чтобы терпеть от окружающих постоянное молчаливое напоминание о своей профессии.

Поэтому от служебного катера агент отказался, выбрав для перелёта на Бурею международный туристический лайнер «Афродита». Илья мог зайти ещё дальше и лететь с гражданским идентом, но тогда бы ему действительно пришлось перестать быть «самбистом» до конца отпуска, к чему он был совсем не готов. Избави Бог, что-нибудь случится — а у него ни полномочий, ни спецсредств... Ему становилось тошно от одной лишь мысли о том, что он опять может оказаться беспомощным. Так что он взял с собой служебное удостоверение, оружие и кое-что ещё, решив попросить Славика не рассказывать коллегам, что за «друг детства» прибыл в гости на станцию — и забронировал место на «Афродите».

15 октября, четверг

Ответ от Славика пришёл через двое суток, когда Илья уже не только примирился с идеей визита на Бурею — но даже, пожалуй, расстроился бы, если бы пришлось всё отменить. Но Славик был на месте, известие о том, что Илья, наконец, откликнулся на приглашение, принял с восторгом, и дальше всё шло по плану.

До транзитной станции, где забирала новых пассажиров «Афродита», Илью на катере СМБ довезла напарница Рупиндер. Прощаясь с ним, она похлопала его по плечу и сказала почти то же самое, что сказала шеф, когда выпроваживала его в незапланированный отпуск:

— Отдохни как следует, Куликов! И вернись таким, каким был раньше!

Илья коротко обнял её и «отдохнуть как следует» пообещал. А вот второе пожелание предпочёл не заметить. Насчёт того, что он сможет стать таким, как раньше, агент испытывал большие сомнения.

«Афродита», похожая на приоткрытую белую лилию — причудливо-красивая, как все туристические корабли — прибыла точно в назначенный срок. Илья был единственным, кого она приняла на борт в Слое Хибины. Так что стоянка продлилась ровно столько времени, сколько понадобилось пассажиру, чтобы миновать шлюз и быть опознанным корабельной системой безопасности.

Курортное настроение ощущалось даже в холле перед шлюзом: едва заметно пахло цветами и сладкой выпечкой, звучала музыка — негромкая, словно в отдалении, но Илья был уверен, что и запахи, и музыку организовали здесь намеренно. Как только он пересёк границу пассажирской зоны, атмосфера курорта завладела им целиком — запахи усилились, музыка зазвучала громче, ногам стало удобнее от мягкого напольного покрытия, а лицу и шее — прохладно от имитирующего морской бриз потока воздуха.

Вся пассажирская зона представляла собой одну большую рекреацию, заполненную жизнерадостными красивыми людьми. Илья любил курортников, ему всегда казалось, что на отдыхе люди хорошеют, особенно девушки. Поэтому до сих пор для него не составляло труда найти себе очаровательную компанию на время отпуска. Но сейчас он почувствовал, что пёстрая и яркая толпа раздражает его, и поспешил укрыться в своей каюте, пока никто не обратил на него внимания.

«Да что со мной такое?» — недоумённо спросил себя Илья, заперев дверь изнутри. Ответ пришёл мгновенно, заставив агента мысленно выругаться от досады: всё дело в том, что в этой толпе нет и быть не может Александрины Жабко.

Цветочная фея с «Гиацинта» не шла у него из головы. Прелестных и нежных девушек он видел часто, но таких, как эта, не встречал никогда. Она как будто светилась изнутри каким-то нездешним светом, и смотрела, и улыбалась так, что хотелось остаться рядом с ней насовсем. И он ведь ей понравился, Илья был уверен! Он видел это во взгляде её волшебных переменчивых глаз. В первые дни видел. До того как случилось то, что случилось. В последнюю встречу взгляд у неё был совсем другим. Она не сказала ему ни одного худого слова и добросовестно ответила на все его вопросы — но от недавних интереса и симпатии не осталось ни отблеска.

Вспоминать об этом было тяжко, так что Илья избегал воспоминаний. Но и совсем забыть пока не получалось. Покидая «Гиацинт», в глубине души он ещё надеялся когда-нибудь пересечься с Александриной и убедить её, что он не так плох, как она о нём подумала. Однако потом до него дошли новости о Маевском. И Илья понял, что ничего не выйдет: против капитана, который не только её спас, но и остался ради неё на Селесте, шансов у него не было.

Агент повёл могучими плечами, как будто старался сбросить облепившее его, как паутина, недовольство собой. Он всё же должен понять, что именно сделал не так. И как ему следовало вести себя, чтобы слова Мо Чан «вы поступили правильно» не вызывали у него теперь глухого протеста. Но этим он займётся потом — когда отдохнёт и найдёт в себе силы отстраниться и взглянуть на события на «Гиацинте» под таким углом, как будто сам он в них не участвовал.

Предназначенная для релакса каюта на «Афродите» выглядела просторной, но Илье, с его богатырской комплекцией, тесно было и здесь. Потолок казался ему слишком низким, койка — слишком короткой и слишком узкой, ванна — слишком мелкой. Впрочем, выбирать было не из чего. Он вытащил из чемодана и распихал по полкам всё, что могло понадобиться в пути, переоделся в пижаму и сел на пол — только тогда удалось удобно вытянуть ноги и руки. Илья уже понял, что неполные трое суток ему придётся провести в каюте — в его нынешнем состоянии суета снаружи не развлекала его, а выводила из равновесия.

Агент вызвал серва, чтобы тот добыл ему еды, включил подборку классической фортепьянной музыки и запустил на планшете демонстрацию какого-то нового исследования — «К вопросу о влиянии Переходов на образное и логическое мышление человека». Работать в отпуске Илья не планировал — не просто же так ему велели как следует отдохнуть! Но если кого-нибудь на Бурее заинтересует его профессия, он скажет полуправду, назвав себя космопсихологом. Так что быть в курсе самых свежих веяний в космопсихологии ему совсем не помешает.

[1] События описаны в романе «Девятый рейс “Гиацинта”».

[2] СМБ — Служба мировой безопасности.

[3] «Самбисты», эсэмбисты – разговорное название сотрудников СМБ.