Дело о стаях. Моменты прошлого

Слушая болтовню одноклассников, Слава наблюдает за тем, как танцуют пылинки в солнечных лучах. Погода за окном манит сменить душный класс на улицу, а отсутствие учителя расслабляет ещё больше.

Скрип двери порождает внезапную тишину и Слава подскакивает вместе со всеми, когда порог переступает классная руководительница. Идущая за ней незнакомая девчонка привлекает внимание. Слава с любопытством оглядывает ту от чёрных, собранных в высокий хвост волос, до простых лодочек на ногах, тоже чёрных. У них нет никакой формы, но девчонка одета в белую кофту и чёрную юбку. Слишком официально для третьего учебного дня.

– Садитесь.

Слава едва не пропускает короткое слово-требование, засмотревшись на новенькую, а, опустившись на стул, чувствует, как зарождается волна шорохов и шёпота. Кто-то с передних рядов фыркает, кто-то с задних начинает шушукаться. Девчонка, кажется, отмечает всех болтунов, перебегая острым взглядом по партам, и хмурится, собирая морщинку меж тонких бровей.

– Это ваша новая одноклассница. Анна Стражкова. Она пришла к нам с домашнего обучения, так что помогите влиться в коллектив и не обижайте.

Слава хмыкает. Этими словами классная даёт одноклассникам карт-бланш. Судя по недовольно поджатым губам, новенькая тоже это понимает.

– Выбирай место и садись, – требует классная.

Слава с любопытством оглядывается, отмечая три места: на галерке, в самом углу у мусорного ведра, на первой парте перед учителем и рядом с ним самим. Дружить с сыном учительницы желающих особо не было.

Новенькая на удивление выбирает последнее и садится на соседний стул, заставляя Славу удивленно раскрыть рот и хлопнуть глазами.

– Чего уставился? – бурчит она, вытаскивая пенал в виде таксы и толстую тетрадку с какой-то абстракцией. – Поделишься учебником? Мне ещё не выдали...

Ровно через неделю Аня дала в нос Беглову, показав всем, что к ней лучше не лезть и начавшаяся было травля завяла на корню.

– Пойдём вместе в столовку? – предлагает Слава, оборачиваясь к соседке, стоит только прозвенеть звонку на большую перемену.

– Я уже обещала.

«Снова».

Слава морщится, глядя на то, как уходит Аня и поднимается следом.

Её снова ждёт парень.

«Брат» – поправляет себя Слава. Именно за подобное сравнение Аня и вмазала Беглову по носу, потребовав не пороть чушь.

Слава не понимает, как можно было вообще подумать о подобном. Они же похожи, если стоят рядом, несмотря на разницу в росте и цвете волос. У брата, в отличие от неё, они тёмно-каштановые.

Он наблюдает за тем, как Аня подходит к старшему брату, как он склоняется, что-то говоря ей, а затем, щелкнув пальцем по уху, уходит прочь от праведного возмущения.

Слава теряет брата и сестру на лестнице, а в столовой они так и не появляются.

* * *

Второй раз и третий.

Слава не следит за ними прицельно, лишь наблюдает, натыкаясь взглядом в толпе, и раз за разом теряет их на лестнице.

На третью неделю Слава перестаёт ходить в столовую, а в рюкзаке появляется ланч-бокс сопровождённый недовольным материнским напутствием: «Может, хоть так станешь питаться нормально».

«Мать-учитель – это не только контроль выполнения домашки, но ещё и уши по всей школе».

Слава вздыхает, доставая коробку с обедом. Вместо пиццы и булок сегодня рыбные палочки и хлеб с черри.

– Рыбные?.. – вздыхает голос совсем рядом, так что Слава едва не роняет надкусанную палочку на пол, а потом стул впереди седлает Аня и с интересом заглядывает в лицо. – Рыбные, да?..

– Ага.

Сказать что-либо ещё с набитым ртом не получается, да он и не старается, а Ане похоже хватает и этого.

– Любишь рыбу или тебя может заинтересовать обмен?

Она заинтересованно наклоняет голову к плечу, и свет жёлтых ламп отражается в карих глазах.

– Смотря на что.

«Контакт!» – ликует Слава, чувствуя, как радостно разгоняется пульс. Ему чертовски надоел его вынужденный вакуум.

– Домашний бургер. Будешь?

Слава переводит взгляд с Ани на ланч-бокс и обратно, прежде чем пожать плечами и кивнуть.

«Рыбные палочки против бургера? Дайте два!»

Аня вихрем подскакивает с места, так что юбка взлетает вверх, обнажая ноги больше необходимого, и вылетает из класса, чтобы вернуться с братом и ланч-боксом в руках.

– Меняемся?

Пластиковая коробка глухо стукает об стол, а внутри действительно оказывается бургер и пара тонких охотничьих сосисок.

Слава уверенно двигает свою коробку к Ане, а сам косится на её старшего брата, боясь, что тот будет против, но он лишь усмехается и, оседлав соседний стул, вскрывает свою коробку с точно таким же набором и куском сыра.

– Демид.

Он протягивает руку, и Слава на мгновение теряется, прежде чем пожать её отозвавшись:

– Слава.

Хватка у Демида оказывается сильной, а усмешка хищной. Слава вспыхивает от чужой насмешки во взгляде и тут же прекращает разминать получившую свободу ладонь.

– Ты так любишь рыбу?

Урчание у Ани получается почти кошачьим, впрочем, и сам Слава готов заурчать стоит только укусить бургер.

– Ваша мать офигенски готовит!

– Котлеты забота отца, – поправляет Демид со смешком, и Слава смущённо морщит нос.

– Так что там с рыбой? Как ты можешь променять бургер на это?..

– Не надо! Они вкусные!

– Она за рыбу душу продать готова, – продолжает подсмеиваться Демид.

– А мать говорит, что я не кошка, чтобы каждый день её есть, – ворчит Аня, приканчивая последнюю палочку и подцепляя пальцами первую черри. – Можно?

Слава кивает, заканчивая с бургером и утаскивая одну из колбасок.

* * *

Однажды Слава слышал, как мать сказала по телефону своей подруге, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Он тогда совершенно не понял этой странной анатомии, а сейчас кажется до него дошло. Правда действует это, как он понял, на всех. После случая с обменом ланч-боксами Аня стала относиться к нему гораздо дружелюбнее, а когда Слава принёс рыбу во второй и в третий раз, то и вовсе записала в друзья.

– Ты хочешь научиться готовить?.. – с удивлением переспрашивает мать, обернувшись и даже выключив воду в раковине, где мыла посуду.

Слава пожимает плечами, уделяя больше внимания окну, чем заинтересованной материнской фигуре.

На улице хлещет дождь, уроки сделаны, в интернете весь народ как нарочно офлайн, так почему бы не узнать что-то новое?

«И получить ещё один вкусный бургер в обмен на рыбу».

– И с чего бы? – допытывается мать, вытирая руки, и Слава морщится.

– Эй! Мам, не делай из меня неумеху! Я могу пожарить яйца, сварить картошку и кашу, а ты говоришь так, будто я понятия не имею, как плита включается! Я просто хочу попробовать что-то посложнее. Например, те рыбные палочки, что ты мне делаешь.

«Может Аня в обмен на них ещё что-нибудь вкусное притащит?»

– А если честнее? Мне сказали, ты подружился с Аней Стражковой и её братом.

Слава недовольно поджимает губы и прячет руки в карманы домашних штанов. Разговор приобретает нотки лёгкого допроса, а во взгляде матери на удивление зарождается беспокойство.

– И? Ну да, подружился. Мам это что запрещено законом? Ей нравится рыба...

– А тебе нравится она?

Слава вспыхивает от возмущения и морщится.

– А мне нравятся котлеты на гриле её отца. Обмен думаю равноценный. Демид с нас просто ржёт.

«И подкидывает жареный сыр. Плата за смех».

– Так научишь?

– Дело только в еде? Или, Слав, нам стоит поговорить о... Пестиках и тычинках?

Скулы словно ошпаривает кипятком, и Слава возмущенно отступает.

– Мам, интернет! Какие пестики и тычинки?!

– Тебе всего четырнадцать! – тут же возмущается мать и Слава захлопывает рот, прекрасно понимая, что уже поздно.

– Исключительно образовательные сайты! Если не хочешь учить готовить так и скажи!

Слава сбегает в свою комнату, уже жалея, что вообще подошёл сегодня к матери.

* * *

«Образовательные сайты, – мысленно ворчит Слава, пряча голову под подушкой. – Вот же ж придурок!»

– Теперь она мне точно интернет отрубит, – бурчит он в простынь и голову из-под подушки не вынимает, лишь чуть приподнимает уголок, когда до слуха долетает приглушенный стук в дверь.

– Слав, я действительно волнуюсь, давай поговорим.

В комнату она так и не заходит, говорит через дверь, и Слава понимает, как же он всё-таки любит свою мать. В классе он неоднократно слышал жалобы одноклассников на их родителей и на то, что при наличии собственной комнаты у них нет личного пространства.

– Не о чём волноваться, честно, а сайт был обучающим с курсом по биологии и анатомии! – он всё-таки убирает подушку, чтобы ответить.

– Слав...

– Мааам.

За дверью замирает тишина. Слава точно знает, что мать не ушла, она просто стоит и молчит, как и он сам. Тихое обоюдное молчание. Оно тянется, на удивление не напрягая. Слава прислушивается, осторожно садясь на постели и откладывая подушку в сторону.

– Через пару часов приходи на кухню, – наконец-то нарушает тишину голос матери. – Будешь учиться готовить рыбные палочки.

Слава вслушивается в удаляющиеся шаги, прежде чем выдохнуть и упасть лицом в подушку.

* * *

Соседний стул пустует. Аня не появляется ни со звонком, ни на первом уроке. На перемене Слава задумывается найти Демида, но внезапно осознает, что понятия не имеет, в каком именно классе тот учится, а пробежать все...

«Они меня отфутболят» – с досадой понимает Слава.

«Иди и сделай» – шепчет что-то внутри, подталкивая к действию. Однако, уйти далеко не удаётся. Звонок ловит его на полпути, вынуждая развернуться.

Второй урок тоже проходит без Ани.

Слава в который уже раз заглядывает в мобильник, однако ответа на отправленное на перемене сообщение так и не приходит. Звонок тоже ничего не даёт. Телефон оказывается попросту отключенным.

Третий урок...

– Садитесь, – командует Ирина Андреевна, учительница русского и по совместительству классная, приходя в кабинет.

Глухо стучат каблуки по затянутому линолеумом полу, скрипит ножками, отодвигаясь, стул.

– Итак, отсутствующие...

Слава откликается на свою фамилию и вскидывается, когда после Аниной, вместо того, чтобы, как и предыдущие учителя, пойти дальше по списку, Ирина Андреевна недовольно ворчит:

– Ещё одна... Теперь на пару будут каждый месяц прогуливать...

* * *

«Ещё одна, ещё одна, ещё одна...» – вертится в голове весь урок, и Слава записывает новую тему на автомате.

Урок тянется, будто резиновый, и, кажется, совсем не желает заканчиваться. Слава елозит на стуле, бросая украдкой взгляд на часы, но минутная стрелка ползёт ленивой черепашкой и чем ближе звонок, тем медленней она становится.

В спину болезненно утыкается ручка, щелкая от встречи с выступающими позвонками, и Слава вздрагивает, отвлекаясь. Лишь поэтому он слышит недовольное шипение из-за спины:

– Рыжий, кончай дёргаться!

Хочется обернуться и отозваться, так чтобы неповадно тыкать было, однако Ирина Андреевна именно в этот момент оборачивается, туша недовольство и заставляя замереть.

«Спокойно, тебе ещё к ней подходить, не зли её» – одёргивает себя Слава, притопывая под партой ногой и выдыхая. В спину снова прилетает, и он сжимает пальцы на ластике, представляя, как тот летит в лоб тыкателя.

Звонок звенит неожиданно и глушит слова Ирины Андреевны. За поднятым шумом едва удаётся расслышать домашнее задание, хотя Слава совсем не уверен, что услышал правильно.

«А пофиг! Потом узнаю».

Он подскакивает, стоит Ирине Андреевне только сказать, что все свободны. Стул грохочет, вставая на задние ножки и стукаясь спинкой о заднюю парту. В спешке Слава едва это замечает, выскакивая следом за учительницей из кабинета.

– Ирина Андреевна, можно спросить?

– Что-то по уроку?

Слава мнётся под пристальным взглядом, внезапно понимая, что ему могут и не ответить. Кто он? Одноклассник, даже не друг, хотя они и стали обедать вместе.

– Ирина Андреевна, скажите, а вы не знаете что с Аней? Она вчера ничего не говорила, сегодня не пришла, на сообщения не отвечает... А я слышал, как вы сказали, что она с кем-то вместе прогуливает... Вы уверены?..

Теперь приходит черёд Ирины Андреевны мешкать. Слава ждёт, пристально вглядываясь в немолодое лицо и игнорируя обтекающую их с обеих сторон волну спешащих на перемену учеников.

«Скажет, не скажет?» – гадает он, переступая с ноги на ногу и совершенно не собираясь уходить.

– Ирина Андреевна? – торопит Слава, сдерживая желание подступить ближе. – Аня не могла прогулять. Пожалуйста, скажите, что случилось, вы ведь как классный руководитель должны знать...

– Ты ведь не отстанешь? – с усталым вздохом уточняет Ирина Андреевна и Слава с готовностью качает головой. Нет, он не отстанет. По крайней мере, она должна думать именно так. – Ладно, хорошо. Иди сюда.

Слава послушно уходит подальше от лестницы, где гораздо тише и спокойней, а народ, завидев их, отступает, уходя подальше.

– Ты ведь знаешь, что её брат учится здесь же в десятом классе?

Слава кивает, замирая в ожидании продолжения, и она не заставляет себя ждать.

– Думаю, ничего с твоей Аней не случилось, просто она, как и брат, будет пропускать несколько дней каждый месяц.

Ирина Андреевна недовольно кривится, показывая своё мнение относительно происходящего, а Славе становится любопытно.

– Несколько дней? А сколько? А почему?

– Лесаков, я тебе не бюро справок. Спроси у неё сам, когда вернётся.

– А сколько дней, Ирина Андреевна?

Слава едва не ловит уходящую Ирину Андреевну за рукав, но вовремя успевает себя одёрнуть. Это было бы слишком. От матери за такое, узнай она, прилетит.

– От одного до трёх дней, – всё-таки снисходит до ответа Ирина Андреевна и, не огладываясь, уходит.

«От одного до трех дней... – повторяет Слава, задумчиво пряча руки в карманы. – От одного до трёх...»

* * *

Сидя на ярко освещённой кухне, Слава задумчиво копается в картофельном пюре, вмешивая в него растрепанную до состояния крошек котлету, но в голову не приходит ни единой идеи. Аня, как и её брат, и сегодня не пришли в школу, а это значит, они либо придут завтра, либо... в этот раз будут отсутствовать максимальный срок и тогда достать их получится только после выходных.

«Почему от одного до трёх дней?..» – вновь задаётся вопросом Слава, сгребая смесь из картошки с котлетой в кучку в центре тарелки.

– Слав, прекращай!

Окрик заставляет его вывалиться из мыслей в реальность и поднять взгляд на мать.

– Не играй с едой. Не хочешь так и скажи.

– Да нет... Хочу... – Слава растерянно переводит взгляд на горку в центре тарелки и, подцепив немного получившейся смеси вилкой, отправляет её в рот. Картошка успела немного остыть, но желудок урчит, требуя новой порции.

– Мам, – некоторое время спустя зовёт Слава, вновь отвлекаясь от еды. – А ты не знаешь, почему Стражковы каждый месяц прогуливают школу? С чем...

Вопрос застревает в горле, когда мать болезненно шипит, случайно плеснув на себя горячий чай из приподнятой было кружки.

Слава подскакивает в попытке помочь, но останавливается пойманный строгим учительским взглядом. Таким мать обычно смотрит на своих младшеклашек, когда они в чем-то виноваты. Таким она смотрела и на него несколько лет назад, когда он косячил. Вот только в этот раз Слава ничего такого не делал. Он же просто спросил...

– Ты не хочешь говорить на эту тему, да? – уточняет он, когда мать отряхивается от капель и убирает маленькую лужицу на столе бумажным полотенцем. – А почему?

– Слав, – устало и как-то осуждающе тянет мать, закатывая глаза.

– Мааам, – тянет ей в тон Слава, разве что глаза не закатывает, смотрит прямо и выжидающе, а мысленно канючит: «Скажи, скажи, скажи, скажи».

– Считай что они просто метеозависимые люди. Недомогание и всё такое.

Слава задумчиво прикусывает вилку, вспоминая выносливую Аню, которая пробегает на физкультуре нужные круги, даже не вспотев, тогда как он сам готов свалиться пластом на последнем, и крепкого высокого Демида. На болезненных людей, которых может свалить какое-то недомогание, они не похожи.

– Мааам, – снова тянет Слава, но мать отмахивается, недовольно поджимая губы.

– Слав, хоть сейчас не веди себя как клещ. У всех людей бывают проблемы. Ты думаешь, им понравится, что в их проблемах копаются? Они знаю, что делают.

Слава обижено поджимает губы, но больше ничего не спрашивает, лишь лезет в интернет, посмотреть, что такое метеозависимость и выходит на магнитные бури. Однако поисковик ничего такого в последние дни не показывает, даже погода стабильно приятно солнечная и тёплая, а небо чистое, так что ночью в окно прожектором заглядывает луна.

«Луна... – Слава задумчиво хмурится, откладывая мобильник в сторону. – Полнолуние...»

– Бред, – ворчит он вслух.

– Слав?

– Пытаюсь наложить метеозависимость на Аню, – врёт Слава, возвращаясь к еде. – Не накладывается.

– Это не болезнь, Слав, – журит его мать, приняв слова за чистую монету, и ему остаётся только кивнуть.

– Я и не говорю что они больные, мам. Спасибо за ужин!

Выскочив из-за стола и подхватив отложенный было мобильник, Слава уносится к себе в комнату.

«Бред, – повторяет он, закрывая дверь. – Полнолуние это из области фантастики уже».

* * *

Аня не отвечает на сообщения все выходные и лишь в понедельник заявляется в школу. Бодрая и отдохнувшая.

«Мы не друзья, мы просто обедаем вместе» – напоминает себе Слава, глуша обиду. – Она не обязана что-то мне рассказывать. Как и отвечать на сообщения».

Вот только Славе казалось, что они всё же подружились, с этим обменом обедами и общением в чате. Ведь им даже один и тот же жанр нравится, хоть книгами обменивайся.

– Ты дуешься? – подперев щеку кулаком, интересуется Аня на первой же перемене. Кончик извечного высокого хвоста подметает парту.

– Нет. Не дуюсь.

Слава бросает беглый взгляд на Аню и тут же отворачивается, возвращаясь к такому важному делу, как подготовка к следующему уроку.

– Слааав, не будь мальчишкой.

– А кто я, по-твоему? Девчонка?

Звук, с которым Слава кладёт на парту учебник, получается слишком громким. Кто-то, кажется, даже оборачивается, но Слава не смотрит кто именно. Он вообще никуда, кроме как на Аню, не смотрит.

– Пропадаешь почти на неделю, на сообщения не отвечаешь. Я думал, мы подружились, а тебе даже «Всё ок» или «Приболела» лень написать? Ладно, забей. Лень – значит лень. Я уже в курсе, что ты так каждый месяц делать будешь. Мини-каникулы или типа того.

Слава отворачивается, чтобы шлёпнуть по учебнику тетрадкой.

– Я мобильник сломала. Простишь?

Перед лицом появляется мобильник. Аня покачивает его в пальцах, вынуждая снова повернуться, и слабо улыбается.

– Честно хотела написать, но... Родители пытались старый кнопочный мне всунуть, еле уговорила на покупку нового. Не фонтан, но хоть не кирпич.

Мобильник в руках Ани действительно выглядит новым и он определённо не тот, который был ещё на прошлой неделе.

– На обед, кстати, не бургер сегодня, а колбаски с фри.

– Вот и ешь. У меня сегодня нет рыбы, делиться не чем.

– Ну не дуууйся, – навалившись на плечо, тянет Аня в самое ухо.

– У вас что, брачные игры? У него мать младшаков учит, толку тебе от него?! – кричит кто-то за спиной.

Слава не успевает ничего сказать как в болтуна резко и, судя по звуку, метко, летит ластик.

Его ластик.

– Хей!

* * *

– А что сегодня, если не рыба?

Аня принюхивается, когда Слава достает из рюкзака ланч-бокс с обедом, и сама же отвечает, прежде чем крышка оказывается снята:

– Курица и сыр?

Слава принюхивается, ловя запах наггетсов, но совершенно не чувствуя сыра.

– Горячее было бы вкуснее, но в столовке столько народа...

Аня притопывает ногой в ожидании брата с обедом и утаскивает один из наггетсов, стоит только Славе отвлечься на шагнувшего в кабинет Демида.

– Даве холодное вкуфно!

– Эй!

– Одна колбаска твоя! – проглотив трофей, предлагает Аня, открывая свою коробку. – Или две, если дашь кусочек сыра.

– Попрошайка, – ворчит Демид, хлопнув Аню по затылку, и насмешливо улыбается, когда она спешит дать сдачи. В глазах обоих пляшут, отражаясь, жёлтые огни потолочных ламп.

«Стоп...»

Слава смаргивает, растерянно поднимая взгляд к потолку. Длинные лампы смотрят на него холодным белым светом.

«Показалось?..»

Слава присматривается, и если у Демида в глазах отсветов больше нет, то Анины радужки нет-нет да вспыхивают, особенно когда она с довольной улыбкой всё-таки утягивает из его коробки треугольник самого простого сыра.

Сердце взволнованно замирает в груди и пускается вскачь, когда Слава сталкивается с внимательным взглядом под сосредоточенно нахмуренными бровями. Очень красноречивый и говорящий взгляд.

Слава сглатывает и спешно приподнимает коробку с обедом, предлагая:

– А ты будешь?

– Откажусь.

Демид хищно усмехается, так что у Славы по спине ползут холодные мурашки, и отворачивается. Правда вскоре на крышке от коробки появляется пара тёмных, пахнущих шоколадом оладий.

– Эй! Так вот кто утащил последние оладушки! А мне?!

Аня тянется к маленькой башенке и получает лёгкий шлепок по ладони, отчего Слава не может сдержать довольную улыбку. Он бы и сам шлёпнул, но не успел. В конце концов, это его Демид угостил, а значит, ему и есть.

– Сейчас обижусь.

– Ты дома ела. И таскаешь уже третий кусок сыра, оставь ему хоть один.

– Вкусно же!

Слава смеётся, наконец добираясь до Аниной коробки и утягивая из неё колбаску, а потом заедая её фри.

– Спафыбо, – благодарит он Демида, отодвигая крышку с оладьями подальше от рук Ани.

* * *

Слава наблюдает за Аней уже несколько недель. Подмечает, как она принюхивается, стоит только ему достать ланч-бокс, как морщится, когда в класс заходит переборщившая с духами завуч, как вздрагивает от громкого хлопка где-то в коридоре. Она слишком остро реагирует на звуки и запахи, но Слава не уверен, не кажется ли ему всё это. Не принимает ли он желаемое за действительное, уцепившись за мысль о луне. Не чудятся ли ему жёлтые всполохи в радужках, пропавшие на неделю, а потом снова появившиеся.

«Всё это вполне можно объяснить» – пытается приструнить самого себя Слава, глядя на то, как легко и непринужденно, даже не вспотев, Аня пробегает несколько кругов разминки, тогда как он и большинство из класса еле доползают.

«Просто спортивная».

«Просто надумываешь».

«Просто кажется».

Слава наблюдает за тем, как растёт луна и как всё более напряжённой становится Аня. Как Демид начинает приходить не только на большой перемене.

«А они ведь брат и сестра» – вспоминает Слава факт, который не должен был забывать.

Во внимательных глазах Демида нет-нет да проскакивают те же жёлтые всполохи: маленькие искры, что исчезают слишком быстро, чтобы их заметить.

«Если не знаешь где искать» – поправляет себя Слава, выходя в холл между столовой и спортзалом, и замирает, сталкиваясь взглядом с Демидом.

Чем больше Слава нервничает, тем ниже сходятся над переносицей тёмные брови. Будто Демид чувствует, что он что-то подозревает.

«Я ничего не знаю. Абсолютно ничего. Не надо на меня так смотреть!»

– Слав, чего застыл? Ты идёшь переодеваться?

Аня налетает сзади, разрывая затянувшийся зрительный контакт, и виснет на спине. Её нос утыкается в затылок и на мгновение Славе кажется, что он слышит, как жадно она втягивает воздух, будто принюхивается.

«Бред!».

– Аааняяя, – недовольно тянет Демид, складывая руки на груди. Аня лишь выглядывает из-за плеча Славы, похоже даже и не думая его отпускать.

– У нас физ-ра и нам нужно переодеться. Не тормози нас.

– Пропусти, – Демид наступает и Слава вдруг внезапно понимает, что скоро, похоже, станет начинкой в живом бутерброде. – Ты ведь понимаешь, что тебе там сегодня нечего делать.

– Не хочу. Нам обещали волейбол.

Сердце Славы грохочет в груди так громко, что кажется, его можно услышать, даже не прислушиваясь. Только вот слушать некому. В холле никого кроме них, а брату и сестре, похоже, и вовсе плевать. Слава уверен, сейчас они меряются взглядами. Аня явно не собирается его отпускать, только сильнее впивается пальцами в плечи, Демид наступает, так что между ними остаётся всего какой-то шаг.

– Эй, ребят... Может, разойдёмся?

Стоит только отзвучать вопросу, как грохочет звонок, заставляя всех вздрогнуть, а Слава чувствует, как что-то острое впивается в плечи.

– Эй!

– Отпусти! – требует Демид, шумно втягивая воздух и, не дожидаясь ответа, хватает Аню за руку, оттаскивая её от Славы.

– Эй! Что тут происходит?!

Слава вздрагивает, ожидая оказаться один на один, но Демид неожиданно разворачивается, прикрывая их от вернувшегося охранника.

«Я встрял...»

Слава сглатывает, представляя, как Иннокентий Петкович жалуется его матери на неподобающее поведение и как та потом просит её не позорить. Даже саднящие плечи как-то отступают на второй план. Хотя Аня явно их как-то умудрилась поцарапать.

– Простите, мы уже уходим, у нас физ-ра.

На удивление Демид хватает за руку и его тоже.

А потом дверь в спортзал закрывается за спиной и в коридоре перед ним они вновь оказываются лишь втроем.

* * *

– Иди в раздевалку и не высовывайся.

Славу этот приказ не касается. Он понимает это по направленному мимо взгляду, по недовольно скривившей губы Ане.

– Не обсуждается.

Как-то внезапно вспоминается, что прошёл уже почти месяц и что луна в небе всё больше округляет свои бока. Ещё чуть-чуть и она станет полной.

– Ну и не обсуждай. Он мой друг, а не твой.

Радужки Ани вспыхивают жёлтым: ярко, долго. Это уже нельзя списать на обман зрения или отсвет от лампы.

– Ты!..

– Вы оборотни?..

Слава спрашивает тихо, так чтобы никто посторонний, окажись он здесь, не услышал. Почти шепчет, однако две пары глаз обращаются в его сторону: жёлтые и лишь начинающие желтеть.

Он заворожено наблюдает за тем, как наливаются цветом радужки Демида.

Во рту неожиданно пересыхает и Слава сглатывает.

– Я никому...

Договорить он не успевает. Демид припечатывает его к стене, отчего спина вспыхивает болью, а затылок лишь по счастливой случайности не встречается с крашеным бетоном.

– Если кому-то...

– Никому... – выдыхает Слава. Сердце панически бьётся о грудную клетку от одного взгляда на сияющие жёлтым глаза.

Демид не опускает, продолжая давить, будто ждёт, что Слава изменит мнение или закричит, зовя на помощь.

– Прекращай! – требует Аня, впиваясь в плечо Демида, и Слава как-то заторможено отмечает когти на пальцах подруги.

Однако даже видение этого не включает ни единой мысли. В голове Славы всё ещё пусто и лишь сердце грохочет пульсом в ушах.

– Ты палишься, – шипит Аня. – Выдержка-шмыдержка. Маме расскажу, как такой замечательный сорвался. Пусть тебя в подвале запирает, а я посмеюсь!

Демид как-то резко отстраняется и Слава, потеряв опору, внезапно сползает по стене на пол. Ноги его держать отказываются.

– Поздравляю, – Демид улыбается хищно и удивительно пугающе. – Тебе предстоит знакомство с родителями.

– Н-нет... – сглатывая, шепчет Слава.

– Да, – одновременно припечатывают Аня и Демид давая понять, что от сомнительной чести Славе никуда не деться.

* * *

– Мам я гулять!

Накинув куртку, Слава торопливо шнурует кроссовки, вслушиваясь в приближающиеся шаги, и оказывается на пороге прежде, чем в прихожей появляется мать.

– К ужину буду, честно-честно.

Он выскакивает на лестничную клетку и устремляется вниз до того, как мать успевает открыть рот. Мобильник вибрирует в кармане, но Слава не берёт трубку. Потом ему влетит, определенно, но зато сейчас не придётся ей врать.

Знакомство с родителями звучит как-то не очень, однако избежать этого не представляется возможным. Демид пообещал, что если Слава не придёт сам, то он его притащит. За шкирку как кутёнка. Слава верит. Спина всё ещё помнит встречу со стеной, а он сам силу Демида.

– Не бойся, они обычно не кусаются, – пытается успокоить Аня, однако в голосе, как и в изгибе подрагивающих губ, чувствуется лёгкая насмешка. Она ждала его на остановке, вызвавшись показать дорогу до дома.

«Скорее убедиться, что я действительно приду» – выбирает более правдоподобную версию Слава.

Несмотря на осеннюю хмарь и неприятный холодный ветерок, куртка на Ане кажется скорее данью окружению, чем чем-то необходимым. Короткая, полностью расстегнутая и совершенно не греющая. Сам Слава кутается в свою, вжимая голову в плечи и немного жалея, что сбежал без бейсболки. Та осталась лежать на полке среди других шапок и шарфов.

– Да ладно тебе, не так уж и холодно.

Удивление в голосе Ани мешается с лёгкой растерянностью. Слава кисло морщится, когда новый порыв ветра ерошит рыжие пряди на затылке и облегчённо выдыхает, заскакивая вслед за Аней в полупустой автобус.

– Это тебя шкура греет, я человек, – ворчит он едва слышно, проскальзывая на сидение и отворачиваясь к окну.

– Не бойся, – Аня ободряюще хлопает Славу по колену. В этот раз без всякой насмешки. – Они действительно не имеют привычки кусать.

* * *

Дом за крепким деревянным забором оказывается не таким уж и большим.

Дверь призывно открыта, но Слава мнётся на пороге не желая входить. Он знает их тайну. Как отреагируют на это взрослые незнакомые оборотни?

Руки предательски потеют, и Слава спешно вытирает ладони о джинсы. Отступить на шаг, развернуться и сбежать не дают лишь сомкнутые на запястье пальцы.

– Не бойся ты так, Слав. Страх слишком неприятно пахнет, а от тебя им разит.

«Вы и эмоции по запаху различать можете?!» – Слава глотает готовый сорваться с губ удивлённый писк и едва не спотыкается о порожек, когда Аня всё-таки затягивает его внутрь. Прямо на глаза отцу. По крайней мере, Слава предполагает, что высокий кареглазый шатен перед ним именно отец.

– Здравствуйте...

Язык не желает слушаться, а сердце в груди бухает так, что Слава не сомневается: мужчина его отчётливо слышит.

– Что ж ты такого наговорила своему другу, что он так боится?

Действительно слышит.

Скулы ошпаривает жаром стыда, и Слава едва удерживается от желания спрятать руки в карманы.

– Она не пугала, просто у меня это первое знакомство с родителями... А Аня наоборот сказала, что вы не кусаетесь. Так что нет, она ничуть не пугала.

Рядом стонет Аня, а с кухни доносится мелодичный и весёлый смех. Видимо матери.

– Кусаемся мы лишь по особым поводам. Меня зовут Дмитрий, – представляется мужчина и переводит насмешливый взгляд со Славы на Аню, прежде чем пригласить:

– Проходите, нечего стоять в коридоре. И Ань, отпусти ты его, ты волк, а не клещ.

Мгновение и пальцы на запястье наконец-то разжимаются, давай Славе свободу. Однако бежать ему уже не хочется. Её отец совершенно не выглядит жутким.

* * *

– Итак...

Если отец Ани ощущается вполне нормально, то от её матери несёт жутью. Не помогает ни услышанный ранее мелодичный смех, ни мягкая, ободряющая улыбка. Есть в сидящей напротив черноволосой женщине что-то такое, что заставляет Славу втягивать голову в плечи и нервничать. Что-то...

– Мам, прекрати, пожалуйста. Он не мы, – просит появившийся на уютной кухоньке Демид.

С его появлением будто лопается окружающий их мыльный пузырь напряжения, а сгустившийся воздух вновь оказывается пригодным для дыхания.

– А реагирует почти так же.

Теперь улыбка у матери Ани немного насмешливая.

– Мам, он совершенно точно человек! – заявляет Аня и ойкает, получив от Демида затрещину.

– Не бей сестру! – тут же ворчит мать и Демид отступает, прежде чем подчиниться властному: – Садись.

– Итак, – повторяет женщина. – И как же ты подружился с нашими детьми?

– Мы не друзья, – ворчит Демид, сложив руки на груди. – Я просто обедаю с сестрой.

Это ворчание успокаивает ещё больше и от былого напряжения мало что остаётся.

– Мы одноклассники, – поняв, что от него ждут ответа, тихо отзывается Слава. – С Аней.

– Я не спрашиваю, как вы познакомились, я спрашиваю, как подружились.

– Рыбные палочки, – сдаёт Демид и по-звериному щерится, когда, судя по всему, Аня пинает его под столом.

Слава даже вздрагивает от получившейся гримасы.

– У вас вкусные бургеры, спасибо.

Теперь пинок приходится по ноге Славы, и он снова вздрагивает, но на этот раз от боли. Удар у Ани оказывается прекрасно поставленным и удивительно отработанным.

– Ты кошка, а не волк, – вздыхает мать, и Аня опускает голову, но всё-таки ворчит в ответ:

– Я, похоже, вообще неведомая зверушка, то кошкой зовёте, то клещом. Может вы меня в дупле нашли?

Слава едва не прыскает. Дупло у него ассоциируется разве что с белкой, а на рыжего зверька Аня совсем не похожа.

– Значит, говоришь, бургеры понравились? Останешься на ужин?

– Дим!

– Чего? У меня появился новый ценитель моих кулинарных навыков.

Слова Дмитрия окончательно убирают любое оставшееся напряжение. И даже огненно-рыжеватый всполох в глазах матери не возвращает былую атмосферу. Как и вопрос.

– Как ты узнал о нашем секрете?

– Я наблюдательный, – Слава тушуется и поясняет: – Я не был уверен. Просто сделал предположение и не стал отмахиваться от, казалось бы, невозможного варианта.

– А они сорвались, – мать не спрашивает, она утверждает, а виноватое сопение лишь подтверждает её вывод. – Тренировки. Больше тренировок. Обоим.

– Может, перекусим? – вклинивается в разговор Дмитрий. – Чай, конечно, хорошо, но обед лучше. Бургеры не обещаю, но другое будет не менее вкусно. Уж это пообещать могу.

– Сделай пиццу, – советует мать и Аня рядом переводит дыхание. – Тесто в холодильнике вроде бы оставалось.

– Пицца у папки тоже крутая выходит, – шепотом делится Аня, а потом подскакивает из-за стола и тянет Славу за собой. – Я покажу ему свою комнату, пока вы тут готовите. Хорошо?

Ответа она не ждёт, утягивая Славу за собой и не оставляя ему выбора.