Делу время, отдыху вечер

Запах мокрых сгнивших листьев витал в воздухе. Асфальт не просох после очередного дождя. Люди кутали вокруг шей шарфы и зарывались носом в них. Среди бедолаг-работников на остановке стоял Алан. Угрюмый черный костюм выглядел помятым, как его лицо. Нет. Это не последствия бурной ночи. Всего лишь череда трудных рабочих недель. Глаза Алана таращились то на дорогу, то на номера автобусов в поиске нужного. Алан очень быстро моргал и похлопывал себя по щекам, чтобы случайно не уснуть. В последние несколько недель семь часов сна казались роскошью, как и нормальный обед с чашкой простого чая. Горечь во рту намекала на проблемы с желудком от еды быстрого приготовления и кофе.

Подъехал автобус. Алан встряхнул головой и поковылял к нему, опираясь на трость. Неудачная травма ноги превратила его жизнь в череду испытаний. Алан прилагал в два раза больше усилий всю жизнь, чтобы влиться в общество. Жалостливые взгляды никогда не проходили мимо него. В школе дразнили дети, отбирая трость и сбивая с ног. Учителя не видели в нем потенциала. Отец частенько называл обузой. Мать лишь поддакивала, притуплено смотря в пол и пряча себя руками, то ли от стыда, то ли от страха. Алан всегда сидел отшельником около окна и рисовал в альбоме здания на противоположной стороне от школы, мечтая понять, как строят небоскребы и обычные дома. Дни шли одиноко. Алан предпочитал не разговаривать ни с кем и сидеть в укромном уголке класса. Никто и не рвался с ним общаться. Зачем проводить время с мальчиком, с которым даже не поиграешь в салочки?

Автобус резко остановился. Алан распахнул глаза и ухватился за поручень, чуть не выпав с сидения для инвалидов. Он потер лицо. Давненько ему не снилось прошлое. Оно почти перестало иметь значение. Жизнь стала намного приветливей. Годы университетской учебы открыли новые горизонты и познакомили с интересными людьми. Алан выучился на архитектора с отличием. Офис стал вторым домом, где он работал ведущим специалистом. Первый дом почти не видел своего хозяина, а если и видел, то только согнутым над чертежами.

Сегодня будет точно также. Алан угрюмо вздохнул и уткнулся носом в цветной вязаный шарф – единственная отдушина в серых буднях. Он приносил ему радость и напоминал, что помимо работы у него есть хобби. Алан соскучился по спицам и мягкой пряже. Большая часть свитеров и шарфов в его гардеробе были связаны им. Все началось в университете, а сейчас… Алан вздохнул и уставился в окно. Рыжий лес приветливо махал ему, пролетая мимо. Он любил гулять, несмотря на травму. Особенно хорошо вечером, после дождя. Свежо. Прохладно. Спокойно. Алан обнял себя руками и сжался, чувствуя в горле ком.

Вот и дом. Обычный муравейник. Алан доковылял до лифта и потянулся к кнопке. Динь! Двери открылись. Из него вышла маленькая старушка, держа крепко за поводок шпица. Пес выскочил и приветливо запрыгал вокруг Алана. Алан мягко улыбнулся и погладил мохнатое облачко:

–Здравствуйте, мадам Керли. Как поживаете?

–О, здравствуй, Алан. Не ожидала тебя увидеть в такой час. Джек, сидеть, плохой мальчик! – Шпиц послушно сел и жалостливо посмотрел на хозяйку. Та лишь вздохнула и погладила пса. – Ладно–ладно. Хороший. Хороший. – Она вновь обратилась к Алану. – Ты обычно поздно приходишь.

Алан пожал плечами:

–Решил не засиживаться допоздна.

–А это правильно, дорогой мой, правильно! Деньги всегда успеешь заработать, а вот здоровье на них не купишь. Думаю, сам знаешь. Ты побереги себя, Алан, тебе еще жить и жить. Это я уже… Тьфу. Ладно, не буду тебя задерживать. Хорошего тебе вечера, дорогой мой.

–Благодарю, мадам Керли. Вам тоже хорошего вечера.

Алан зашел в лифт. Он вздохнул. И вправду. Здоровье не купишь. Если потерял его, то остается только привыкнуть к новой реальности. Травма со временем становится частью тебя. Самим естеством. Алан сжал крепче набалдашник трости. В какой–то мере он был благодарен инвалидности: она научила идти до конца и преодолевать трудности. И в тоже время всучила зависимость – гонка за идеалом.

Алан вышел из лифта. Он подошел к двери, достал ключи, вставил в замочную скважину и провернул. Темно. Тихо. Алан щелкнул выключатель. Свет озарил бардак. На уборку никогда не хватало ни сил, ни желания. Алан сбросил с себя пальто на пол, стянул ботинки и сложил аккуратно шарф на комод. Он прошел на кухню, поставил греться чайник и достал пачку лапши.

Тишину разорвал телефонный звонок. Алан не успел залить лапшу. Он принял вызов:

–Здравствуйте, Алан Триис слушает.

Странный вскрик заставил убрать от уха телефон:

–Здравствуйте! Нужно срочно исправить проект! Он нужен уже завтра!

Алан посмотрел на экран. Он удивился. Этот проект уже как месяц закрыт:

–Давайте по порядку. Проект давно закрыт и у вас не было претензий по нему. Что вас не устроило?

–Мы решили поменять часть проекта по запросу нашего руководителя. Ему не понравились размеры зала и некоторые эскизы здания. Очень просим!

–Когда это стало известно?

–Две недели назад.

–Почему Вы сейчас мне об этом сообщаете? За вечер и ночь это невозможно исправить. У Вас было две недели в запасе. Можно было мне написать раньше.

–Поймите, это не единственный наш проект. У нас еще много других, более приоритетных. До этого не было дела! Помогите нам. Мы вам доплатим, сколько захотите! Войдите в положение…!

Алан сбросил трубку и отключил звук на телефоне. Он плюхнулся на стул, вздрогнул и стукнул по столу ладонью:

–Как же все надоели, – злость от усталости начала вырываться наружу, – Все всем надо! То сделай. Это подготовь. Тут хотим изменить. Не могли бы вечером уделить нам пару минут. Ой, простите, забыли. Я же человек, в конце концов! Как же все…

Алан замолчал и посмотрел на свои руки. И вправду. Он же человек. Из плоти и крови. Хрупкий. Смертный. Алан оглядел кухню и заглянул в коридор: грязная посуда, пыль, разбросанные вещи и мелкий мусор окружали его. Сор вокруг напоминал ему его душу: загрязненную, неаккуратную и забытую. Алан охнул. В груди защемило от обиды к самому себе: уж очень сильно он наплевал на внутренние потребности и жизнь, окружив себя хламом.

Алан наконец-то заварил лапшу. Он медленно втягивал длинную вермишель и смотрел на кладовку в раздумье об идеальном ужине: «Купить овощей… Мяса и грибов… Пожарить… А еще можно сливки… Продукты закажу. Нечего лишний раз мучить ногу».

Алан закончил трапезу и поковылял до кладовки. Он достал оттуда пылесос, тряпку и швабру с ведром. Следующий час заняла генеральная уборка. Пыль беспощадно стиралась с поверхностей, мелкий мусор и светло-каштановый волос засасывался в бездонный мешок, пол тщательно вымывался. Шкаф и комод наполнились одеждой. Ванная запахла хлоркой и заблестела чистотой. Гора посуды пропала, разбежавшись по шкафчикам.

Алан убрал в кладовку пылесос, ведро и швабру. Тряпку повесил на батарею. Он довольно осмотрелся. Квартира преобразилась. В ней стало приятно находиться и легче дышать. Алан посмотрел на часы. У него осталось достаточно времени, чтобы исполнить еще одно желание. Он зашел в комнату, достал коробку и выгреб оттуда пряжу со спицами. На глаза попались голубой и белый клубки. Он решил связать свитер с небом, по которому вальяжно плывут облака. Алан доковылял до кресла, плюхнулся в него и начал вспоминать, как вязать. Сначала все шло неуклюже, затем петелька за петелькой, час за часом пролетели незаметно. Телефон молчаливо кричал. За два часа обычные мотки пряжи превратились в симпатичную переднюю часть свитера. Облака вышли большими и пушистыми. Алан рассматривал их и улыбался. Его приятно клонило в сон. На часах стрелки показывали десять часов вечера. Алан выгребся из кресла, отложил свитер на тумбу и начал готовиться ко сну.

Восход мельком подглядывал за Аланом. Прозвенел первый будильник. Алан выключил его. Поднялся. Потянулся. Какое странное утро… Алан почувствовал себя… выспавшимся? Он не хотел дальше нежиться в кровати. Тело привычно болело, но разум смотрел на окружение более свежо. Алан распахнул шторы и открыл окно. Поток свежего воздуха встряхнул волосы и взбодрил холодом. Тело инстинктивно вздрогнуло. Алан хихикнул от радости и пошел в ванну умываться, оставив проветриваться квартиру. Лицо в зеркале выглядело свежим, черные круги под глазами слегка посерели. Алан расчесался и еще пару минут любовался выспавшимся лицом.

На кухне он достал из закромов фруктовый чай и заварил. Алан вернулся к открытому окну для утреннего чаепития. Он смаковал нотки клубники и цитруса, пытаясь растянуть блаженство на пару часов вперед. Отдых оказался мощной целительной силой, способной воскресить такого трудоголика как он. Алан решил чаще вязать по вечерам и уделять себе внимание. Работа не убежит.