Демидовские хроники

Все персонажи данного произведения являются вымышленными. Любые совпадения с реальными лицами или событиями носят исключительно случайный характер

Разрешите представиться — Степан Кузьмич Крупнов. Бывший главный электрик ныне несуществующего сахарного комбината в Калачеевской области.

Приехал я сюда, в деревню, аккурат после половодья — вода ещё толком не спала. Вообще, у нас река проходит по самой кромке улицы — иногда даже две встречные машины не разъедутся.

Синий — наш домик. Стоит он близко к воде, от того и была у меня нехорошая мысль, что при половодье в погреб вода может прийти.

Со мной прибыли сын Виктор и внучка Анечка. Но если кряжистый мужик не вызывал вопросов, то миниатюрная девочка… впрочем, внешний вид бывает обманчив — Анюта работала как аэровеник, стремясь навести чистоту в доме. Пока Виктор помогал дочери как водонос и уборщик мусора, я заглянул в сарай. Вспомнил, как в детстве с отцом на даче мастерили коптильню из старого ведра — примитивную, но рабочую. Щепки ольховые на дно, решётка наверх, крышка — и дело с концом. Но где ж её тут взять? Конечно, ни ведра металлического, ни проволочной сетки. Зато я уже давно пристрастился из подручных средств делать всякие полезные вещи. Руки сами просились к работе, мозг уже чертил схемы будущей конструкции.

— Пап, ты что сидишь сиднем? — ко мне подошёл сын. — Сходил бы на рыбалку, а? — подмигнул он мне.

— Ты погоди с рыбалкой… а если в погребе воды полно? Ведь дом покоситься может!

— Я уже был в погребе, — усмехнулся Виктор. — Первым делом всё там осмотрел — нет даже сырости.

— Это как же так? — удивился я.

— А так! Вот послушался моего совета и сделал стекловидную коробку в погребе? А теперь в доме чисто и сухо.

— О, как… — мотнул я головой. — Приятная неожиданность.

— Так что давай в темпе вальса — удочки в руки и на рыбалку. Мы с Анькой соскучились по окушкам, — подмигнул он мне.

Навоз перепревший лежал у самой двери сарая. Я поковырялся в нём и извлёк почти две горсти червей. В сарае нашёл небольшую деревянную коробку, в которую собрал будущую насадку рыбе. Дошёл до дома и в хозяйственном закутке вытащил пару болотных сапог.

Удочки у нас с сыном были современные — карбоновые. Я решил не брать весь тубус, а взял только две — поплавочную и донку. Да и лодка у меня была — узкая, как каноэ, но вместе с тем довольно удобная.

Перед тем как отплыть от берега, решил оснастить поплавочную удочку. Самая увлекательная рыбалка весной — это «в проводку». Рыба только-только отошла от ледового сна, она энергичная и… голодная. Поэтому и поклёвки будут уверенные, но на определённом расстоянии от лодки. Так что нужна небольшая катушка и порядочный метраж лески с хорошим чувствительным поплавком. За полчаса у меня была уже сделана такая удочка. Забрал я груз для лодки — кусок тракторного трака, и отплыл чуть ниже по течению, на противоположный берег, к самым кустам ивы. Тут тебе и суводь, и глубина нормальная.

Встал на груз и размотал удочку.

Вот и первая потяжка — поплавок ушёл под воду, как если бы к нему снизу привязали какой-то груз. Подсечка, и в руке ощущается приятная тяжесть. Умело используя подсак, я вытащил в лодку здоровенного леща. На взгляд — около двух килограммов. Едва поставил садок, как поплавок снова ушёл под воду. Второй лещ! За ним сразу резкая и уверенная поклёвка и в подсаке трепыхается полосатый разбойник — окунь. Да не мелочь, а больше ладони длинной. За полчаса шесть рыб и все как на подбор! Уже отплывая обратно к себе, цепляю на крючок хорошую такую густеру. Ну и хватит! Я не хапуга — мне воз рыбы не нужен. Только начал выгребать к своему берегу, как из двухэтажного дома высыпала мелюзга. Стоят у кромки воды и кричат что-то своей матери. Она как раз вышла из дома и припустила к нам.

Я только ткнулся носом лодки в берег, как эта дамочка заговорила.

— Здрассте! Давайте садок мне.

— Зачем? — опешил я.

— Ну как? Помогать многодетным — богоугодное дело! Вы мне половину рыбки отдадите, а я сварю рыбный супчик детям.

— У меня своя внучка приехала.

— И что? Ей тоже что-то перепадёт.

— А мне с сыном, значит, зубы на полку? — нахмурился я.

— Так у вас наверняка еда с собой припасена. Не пустые же приехали? А господь велел делиться…

Я отпихнул веслом лодку от берега и не спеша поплыл к своему дому.

— Эй! Ты куда собрался?! А рыба?! — заорала она вдогонку.

Подплыв к своему дому, я выкрикнул сына. Тот не спеша подошёл.

— Что случилось, батя? — спросил он, но многодетная соседка не дала нам и слова сказать.

— Ах, так, значит?! Я на вас в храм пожалуюсь! Ишь, развели непотребство!

— Это кто такая? — насупившись, кивнул в её сторону Витя.

— Инспектор по добровольному отъёму добычи, — усмехнулся я.

— Шла бы ты отсюда по-хорошему, — покачал он головой.

— И не подумаю! А ударишь меня — в тюрьму засажу!

— Да нахрен ты мне нужна — пачкаться ещё…

— Хам!

— Батя, давай садок, а потом я тебя подтяну на берег, — предложил он.

Я начал передавать садок, но баба вцепилась в него сразу.

— Давай половину и я от тебя отстану!

— Я тебе сейчас так дам, что не у несёшь, — пригрозил ей Витя.

— Только попробуй! — пригрозила она и покрепче ухватилась за садок.

В ответ Виктор аккуратно схватил её за талию и отшвырнул в реку. Что тут началось! Она визжала и плевалась, воя на все голоса. Малышня побежала домой, откуда приволокла длинную верёвку, которой и вытянула мамашу из воды.

— Я вас точно засужу! — орала баба нам вслед. — Сегодня к участковому схожу! Немедля!

— Попутного ветра, — мрачно пожелал ей Виктор.

* * *

Корзину с рыбой я оставил в сенях, накрыв холстом, чтобы мухи не докучали, а сам первым делом потащился снова к покошенному сараю — того самого, что стал моим личным складом строительных материалов. Каждый раз, проходя мимо, я мысленно инвентаризовал то, что там оставалось: доски, бруски, какие-то скобы непонятного назначения, петли.

Доски там ещё были, не все ещё растащили местные умельцы. Правда, остались кривоватые, с занозами, готовыми впиться в пальцы и ладони при первом неосторожном движении, но всё же смог выбрать четыре штуки — самые ровные из всей этой древесной разношёрстности. И ещё взял пару коротких брусков, которые торчали из стены, словно рёбра какого-то деревянного скелета. Выдернул их, поскрипывая зубами от усилия — дерево намертво вросло в глину.

Взял всё это богатство подмышку да и понёс во двор. Сложив доски у другого сарая, зашёл в него и пробежался взглядом по столу, по полкам. Инструмент был, а вот с крепежом беда. Гвозди — дефицит, конечно, каждый на вес золота, но без них никуда, тем более с моими-то навыками. Руки помнили офисную работу лучше, чем молоток и стамеску.

Взяв пилу — тяжёлую, с крупными зубьями, явно не первой молодости, — отмерил ровные куски и начал обрезать лишнее. Доски скрипели, опилки сыпались на землю жёлтой крупой. Пот выступил на лбу — работа оказалась тяжелее, чем казалось. Но постепенно начала вырисовываться задуманная конструкция.

Сколотил коробку без дна — просто квадрат, эдакую деревянную трубу, но только квадратную. Стенки старался подогнать плотно, без больших щелей, но идеально всё равно не получалось — то там зазор, то здесь неровность. Ничего, поправим. Вверху всё-таки замазал глиной, которую предварительно смешал с соломой — старый дедовский способ. Масса получилась вязкая, податливая, легко заполняла все неровности. Главное, чтобы дым не убегал раньше времени через лишние дыры.

Крышку сделал накладную из двух брусков — чтобы держалась крепко и не свалилась в самый неподходящий момент. Примерил несколько раз, подстругал рубанком. Коробка вышла неказистая, кривоватая местами, но герметичная. Не банковский сейф, конечно, но для моих целей вполне пойдёт. Внутри сделал небольшие распорки под будущую импровизированную сетку, на которую буду выкладывать рыбу. Прутья ивовые найти нетрудно — их у речки полно, надо только нарезать и сплести. После этого будущую коптильню нижней частью для верности поставил в лохань с водой — пусть отсыреет как следует, чтобы не занялась от углей.

Отступил на шаг, оглядел своё творение. Выглядело странно, конечно, но должно работать. Осталось только дождаться, пока древесина пропитается влагой, нарезать щепок для дыма и можно будет испытывать. Я уже предвкушал вкус копчёной рыбы — такой, какой в Москве не купишь ни за какие деньги.

— Витя! — крикнул я, когда он вернулся во двор, неся в мешочке соль и в маленькой деревянной коробочке пару щепоток перца. — Давай, дуй в подлесок, что рядом с деревней, нарежь сырых прутиков. Ты мне как-то хвастался, что корзины плести умеешь, вот и сделаешь поддон такой, как сетку, чтоб рыба лежала, но дым сквозь неё проходил.

Он почесал затылок, явно прикидывая в уме конструкцию, но спорить не стал и ушёл к ивняку. Ноги его мелькали между стволами, пока не скрылись в зелёной чаще. Я же занялся рыбой.

Выпотрошил её, тщательно промыв каждую тушку в воде из колодца. Вода из колодца была такая холодная, что аж пальцы онемели. Соль смешал с перцем, добавив туда укроп, сорвавший на участке за домом. По крайней мере, я очень надеялся, что это укроп — он был похож как с «Пятёрочки», хотя я не особо разбираюсь в таких тонкостях. Может, какой-то местный аналог? Натёр рыбу этой ароматной смесью — буквально пока натирал последнюю, от первой уже запах пошёл такой, что даже слюнки потекли.

Каждую рыбину завернул в лопух, словно в зелёную пелёнку, и накрыл чистой тряпицей, оставив в тенёчке под навесом. Пусть маринуется, пока я буду дальше с коптильней возиться. Время работало на нас — чем дольше рыба пропитывается специями, тем вкуснее получится.

Тут и сын вернулся, таща целую охапку сырых лозовых прутьев. Были они тонкие и гибкие, почти как верёвки, яркого зелёного цвета. Присел прямо на землю возле крыльца, уложил прутья вокруг себя веером и начал прямо на коленях плести. Так шустро это делал, что не мог не вызывать улыбку! Руки его двигались с поразительной быстротой — прутья ложились ровными рядами, сплетаясь в аккуратную сетку.

Плетение получалось достаточно плотным, но, как я и просил, с мелкими зазорами — как раз для дыма. Митяй время от времени прикладывал работу к моей коробке, проверяя размер, поправляя тут и там. Я смотрел на него и только восхищался его мастерством.

— Ну ты и мастер! — хмыкнул я, когда он протянул мне готовый поддон размером с хорошую сковородку. Причём сделал именно квадратный, с аккуратной окантовкой из веток потолще, так, чтобы он встал в коробку на распорки, которые я подготовил, как влитой.

— Да ладно, батя… Просто привык работать руками.

Пока рыба мариновалась, набирая вкус и аромат, я объяснил Виктору, что мне нужны угли. Не просто дрова, а именно угли — жаркие, но без открытого пламени. Мы отправились к поленнице сбоку дома и начали выбирать самые сухие берёзовые поленья. Когда кора от них отрывалась, она прямо трещала, как хворост — это был верный признак, что древесина высохла как следует.

Недалеко от колодца мы развели костёр. Место было удачное — ветерок слегка поддувал, но не так сильно, чтобы разнести искры по всему двору. К тому же здесь было удобно таскать воду, если что-то пойдёт не так.

Дрова горели весело, с треском выбрасывая искры высоко в небо, словно праздничный салют. Пламя плясало, переливаясь от золотистого до малинового. Когда оно ослабло и дрова уже основательно перегорели, в костре образовались идеальные угли — ровные, жаркие, без единого языка огня.

Я ещё немножко подождал, когда пламя всё сошло на нет, и набросал сверху несколько щедрых пригоршней сырой щепы. Ту, что набрал в сарае из остатков, когда делали теплицу — тогда казалось, что эти обрезки только место занимают, а теперь вот пригодились.

Да уж, с этой коробкой пришлось изрядно помучиться, но результат того стоил. По крайней мере, я на это очень надеялся.

Щепа зашипела, пуская густой белый дым с терпким древесным ароматом — запах детства, костров у реки, летних вечеров без забот. Соседская малышня снова пришла к нам, только сейчас молчала, как в рот воды набрала — смотрела только за нашими действиями.

— Дядя, а зачем это? — не утерпел один из них. Наверное, самый любознательный. — Щепа сырая, она же не будет гореть!

— В том-то и дело, малыш! — усмехнулся я, осторожно устанавливая сделанный им поддон на распорки внутри коробки. — Тут дым нужен. Горячее копчение — это когда угли греют, а дым вкус даёт. Без щепы рыба просто сварится, а нам надо, чтоб копчёная была, с тем неповторимым ароматом, от которого даже самый сытый человек слюнки пускать начнёт.

Я аккуратно уложил поддон из лозы на распорки. Разместил рыбу так, чтобы каждая тушка дышала свободно и не прикасалась друг к другу — иначе прокоптится неравномерно, где-то подгорит, где-то останется сырой. После этого плотно накрыл всё крышкой, проверяя, чтобы не было щелей.

Дальше примерил коробку аккурат так, чтобы она накрывала угли, но не касалась их напрямую. Пришлось палкой сместить угли, чтоб те не касались корпуса коробки и добавил еще сырой щепы. Установил коптильню. Низ коробки к тому времени довольно неплохо раскис в лоханке, поэтому я не боялся, что она может загореться и начать тлеть.

Всё же через щели начал потихоньку сочиться дым — сначала тонкими струйками, едва заметными, а затем всё увереннее. Я обмазал глиной. Спустя минут пятнадцать запах был такой волшебный, что слюнки сами собой потекли, а желудок начал петь целые арии из какой-то итальянской оперы. Я чувствовал, как аппетит просыпается с невероятной силой.

Пока рыба коптилась, я занялся второй ею частью. Двоих окуней и трёх поменьше густёрок почистил и попотрошил, заодно велев Ане достать чугунную сковороду. А сам быстро сходил к амбару и достал четыре красных кирпича — основу печки. После этого настругал немного лучины и расколол несколько больших чурбаков, чтобы удобно было подкладывать под сковороду.

Огонь вспыхнул сразу, а Анечка принесла поднос с мукой, подсолнечным маслом и большой шумовкой. Вскоре жарившаяся рыба заскворчала на сковородке, а запах поплыл вокруг. Моя внучка вышла во двор в нарядном переднике и с небольшой вилкой.

— Дедушка, давай я за рыбой послежу, а ты доколи ещё дров, — предложила она.

— Хорошо, Анют, — кивнул я и взял топор.

Пока я колол дровишки, во двор пришёл по видимому самый старший из отпрысков многодетной мамаши. Как потом выяснилось, он сразу направился к сковороде и нахально подцепил заблаговременно раскрытым ножом крупного окуня.

— Ты что делаешь? — удивилась моя внучка. — Сейчас же положи на место!

Я резко обернулся и увидел, как мальчишка сразу ударил её в глаз. Аня мигом заревела. Я было рванул к ней, но меня опередил Виктор. Он сразу схватил его за шиворот, но мальчишка успел ударить ногой по сковороде и та, перевернувшись, упала на землю.

— Ах ты, шкодник! — Виктор схватил его за ухо — Пшёл вон отсюда! И чтобы я тебя в нашем дворе больше никогда не видел!

Малышня, испугавшись конфликта со своим старшим братом, тоже рванула на всех парах. Через пару минут во двор заявилась мамаша с вилами.

— Я табе щас вилы в бок всуну! — заверещала она. — Тварь такая! Сыночка маво ударил, а!

Виктор сразу посерьёзнел и начал движение к ней. Та ощетинилась вилами и попыталась ими ударить его, но мой сын ловко оттолкнул сельхозорудие и с размаху ударил бабу головой в переносицу. Визг был слышен, наверное, на Луне! Размазывая кровь по лицу, баба рванула со двора, сопровождаемая малышнёй. А через полчаса к нам заявился местный участковый.

— Старший лейтенант Колосов, — козырнул он. — Попрошу предъявить документы!

Виктор не поленился и принёс из дома всю папку с документами. Участковый посмотрел на них и повернул голову ко мне.

— На вас написали заявление… я обязан реагировать.

— А то, что моей внучке ударили кулаком в глаз — это не считается? — пристально посмотрел я на него.

— Занете… давайте-ка по-порядку… что произошло и в какой последовательности.

Я не спеша поведал перипетии сегодняшнего вечера. В самом их конце мамаша припёрлась снова к нам во двор и стала слушать мой рассказ. Как только я замолк, она не преминула встрять.

— Да какой ты мужик, если как баба всё рассказывашь? Молчать надо! Молчать и почитать воцерковленных!

— Гражданка Лютикова! Это вас в первую очередь касается! — оборвал её старлей. — Заявление написано? Написано! Теперь постойте в сторонке и дайте мне нормально работать!

— А отец Николай говорит…

— Он кто здесь? — строго спросил участковый.

— Он здесь всем командует! — выпалила она.

— Ответ неверный! Слежу за порядком здесь я! Судьи у нас в городе! А он просто общественный деятель!

— Да что ты говоришь! — едко усмехнулась та.

— Вот именно! Что я и говорю! А вы пытаетесь помешать следствию!

— И что, его засудят?

— Пока все улики указывают на вас и вашу семью! — отрезал старлей.

— Это почему же? — опешила она.

— Почему? Потому что вы первая начали нападать с вилами!

— И что? Я воцерковленная! Мне всё можно!

— Да что вы говорите! — едко усмехнулся участковый. — У нас церковь отделена от государства! Следовательно все отношения классифицируются, как сугубо гражданские. Так что не обессудьте, — развёл он руками. — Ваш сосед защищался…

— Ага! И ударил мине… — всхлипнула баба.

— Тем не менее, он не превысил необходимой самообороны! Вы на него с вилами шли? Шли! И как ему было защищаться? Он и ударил вас лишь один раз, применив останавливающий удар.

— Но как сильно! У мине нос до сих пор болит!

— Вот если бы он второй раз вас ударил… — покачал головой старлей. — А так и ваш сынок может попасть в ПДН

— Куда-а-а? — протянула баба.

— Попадёт на комиссию по делам несовершеннолетних. И тогда в любой ВУЗ его могут и не взять.

— Костик, пойдём отседа, — баба взяла за руку старшего отпрыска. — Вишь, как беснуются нехристи… Нам с ними не совладать.

— Гражданка Лютикова! Так вы настаиваете на заявлении? Давать ему ход? — вопросительно уставился на неё участковый.

— А! — махнула она рукой. — Мне уже всё равно…

— Тогда и разговаривать не о чём, — старлей захлопнул свою кожаную папку и шаркнул «молнией».

К этому времени поспела копчёная рыба. Увидев двух «королевских» лещей, участковый аж кепи стянул на затылок.

— Красота-то какая, — вздохнул он. — Дам бесплатный совет: если будут проблемы с деньгами, снесите таких красавцев на автостраду за лесом. Там есть негласная торговая точка. Она не оборудована, но большинство водил из близлежащих окрестностей о ней знают и там останавливаются. А с такой продукцией долго стоять не будете. Точно вам говорю. Только не дерите втридорога, и всё у вас будет нормально, — подмигнул он.

К тому времени и печёная картошка поспела, а как тут не угостить человека за добрый совет? В общем, ушёл Вячеслав Петрович со словами благодарности к нам и с прекрасным настроением.

Пока мы с сыном занимались хозяйством, Анюта начала приучаться к рыбной ловле. Как она сказала, на РУТУБе много молодых рыбачек и рейтинг у них о-го-го какой. Ну, было бы желание у молодёжи, а уж старая гвардия всегда такой порыв поддержит. Виктор не стал размениваться по мелочам, а купил дочери крутой смартфон с хорошей видеокамерой. Сам-то, вишь, вдовцом остался — погибла Зина под колёсами пьяного утырка год назад, оставив на его попечение дочку. Вот и вкалывал он за троих, стремясь наладить быт с дочерью.

Сначала у Анюты в активе были лишь мелкие плотвички, да окуньки, но она не сдавалась и впитывала в себя поучения деда, как губка впитывает воду. Постепенно старая бамбуковая удочка с мотовильцами сменилась трендовым трёхметровым удилищем, хорошей безынерционной катушкой с тонкой японской леской и очень удобным поплавком. Вот тут и начались её приключения. Сначала улов сменился. Причём очень качественно — мелочь уступила, скажем так, среднему уровню рыбы. Двухсотграммовая плотва или краснопёрка стала очень хорошим подспорьем на вечернем ужине после работы. И ведь Анютка всё снимала на камеру. Всё — от процесса ловли рыбы, до подачи его на большой чашке на стол, приправленной молодым лучком. Снимала и как мы нахваливали угощение, от того быстро набрала поклонников и свою аудиторию. Даже попался какой-то толстосум, который был после операции и не мог сам пока ловить рыбу, но методика съёмки позволяла ему окунаться в процесс почти ощущая аромат жареной рыбы, как писал он в комментариях. Помимо популярности, Ане пришло на ум купить квадрокоптер, чтобы снимать панорамные съёмки. А стоит он ого-го сколько. Вот и повадилась девочка с соседкой ходить на ту торговую точку. Как она сама говорила — сначала страшно было, но потом освоилась. Даже долго стоять не нужно было — кое-кто из болельщиков её канала узнал Аню на торговом месте и купил всю продукцию разом. А потом разразился прекрасными комментариями на её странице и показал автограф на одном из полиэтиленовых пакетов. Что тут началось! Люди приезжали даже за 200 км чтобы попробовать копчёности такой популярной блогерши.

Сама-то она молчала, как партизан на допросе, ограничиваясь общими фразами, а потом отец надавил на неё, требуя отчёта, и…

— Анечка, хватит молчать в тряпочку. Рассказывай нам с дедом, как у тебя успехи?

— Ну… половину суммы набрала, — нарочито вздохнув, поведала она.

— На что набрала? — нахмурился Виктор.

— На квадрокоптер, пап.

— Да ладно! — не поверил он. — Он, самый дешёвый, сорок тысяч стоит.

— Так дедушка мне помогал коптить рыбу, — пожала она плечами. — А остальное сделала реклама.

— Какая реклама?

— Моя реклама, папа! Я же ещё и блогер, с правильными мозгами, как обо мне люди говорят.

— И что они говорят?

— Что я выбрала правильную систему рекламы своего продукта — копчёной рыбы. Я показываю не только ловлю, но и процесс приготовления — копчение и жарку. Некоторые из моих фанатов даже приезжают к нам за копчёной рыбой.

— Ты серьёзно? — опешил отец.

Аня достала полиэтиленовый пакет и вытащила из него все собранные деньги.

— Вот. Здесь двадцать три тысячи пятьсот сорок рублей. Всё, что осталось… три тысячи сто шестьдесят рублей я потратила на сборы на памятник участникам СВО — собирали у нас на это… плюс семь тысяч лежит на твоей, дедушка, карте.

— А я-то думаю, откуда у меня деньги на карту падают, — усмехнулся я. — Витя, ты хоть понимаешь, что твоя дочь уже взрослая? Она своим горбом заработала… э-э-э…

— Тридцать четыре тысячи, — подсказала Анюта. — За месяц… может, чуть больше по времени.

— Охренеть, — мотнул он головой. — Ну, акселератка…

— Так я ж в семью? — опешила девочка.

— Витя! Даже не думай ворчать или чего похуже! — нахмурился я. — Она своей головой и руками зарабатывает. Честным и совершенно законным способом. Так что можешь ею гордиться — цену деньгам она уже знает.

Этим дело не закончилось. Спустя неделю приехал какой-то предприниматель — тоже поклонник Аниной ловли. Узнал у коллеги, что та часто бывает на импровизированном рынке и решил помочь таким способом. Купить всю партию и перепродать с лейблом «Рыбалка с Анной Крупновой». Наклейки он уже заказал, осталось только продукцию взять. Вот тут Аня развернулась во всей красе — часть продала со скидкой, а часть, какая помельче, отдала вообще бонусом. Виктор только крякал от удивления к дочери. Как только предприниматель уехал, Аня подошла ко мне и протянула две красненькие денежные купюры.

— Деда, положи в копилку, а?

— Он тебе десять тысяч заплатил? — удивился я.

— Ага. Там всё, что скопилось за неделю. Так что ходить на точку в эти выходные не нужно. Хоть высплюсь.

— А зачем за так отдала мелочь? — прищурился я.

— А затем, чтобы он потом всем растрезвонил, какая я скромная и своя в доску! — прыснула Аня. — Так, глядишь, ещё кто-то приедет. Дед, да ты не волнуйся — я книгу по менджементу ещё читаю и постигаю азы торговли, — подмигнула она мне.

— Ох, и сильна ты, Анютка… — усмехнулся я, не найдя других слов.

— А то! — игриво подмигнула она мне снова.

Однако в понедельник к нам заявился инспектор рыбоохраны. Тучный такой мужичок, постоянно утиравший пот со лба.

— Инспектор Клюев! — представился он. — На вас написано заявление о незаконном вылове рыбы в промышленных масштабах. Я обязан отреагировать. Кто, кстати, у вас этим занимается?

— Вот! Прошу! — указал я на Анюту.

— То есть как? — опешил инспектор.

— То есть так! — развела руками Анютка. — Я ловлю рыбу, благо это под боком… потом следую чётко установленным нормам — не больше пяти килограмм на человека. Кушают, кроме меня, ещё папа и дедушка… вот и прикиньте, сколько её остаётся? Ну, две — три рыбки копчу и продаю на сладости себе. Папа не возражает, — кивнула она отцу. — Правда, пап?

— Слышь, командир… — нахмурился Виктор. — У меня нет жены… вдовец я… так вот дочь заменяет нам хозяйку в доме. И лишние пару тысяч на сладости имеет полное моральное право потратить себе. Или я не прав?

— Если бы все подростки такие были, — вздохнул он. — А то только в Интернете зависают, да клянчат деньги у родителей.

— Но у меня к вам встречный вопрос, — нахмурилась внучка.

— Ну, спрашивай, — улыбнулся инспектор.

— Насколько знаю, сейчас анонимки не рассматриваются… так кто написал заявление?

— Сейчас глянем… — он открыл папку и извлёк заявление. — Вот… гражданка Лютикова.

— Эта напишет! — фыркнула Аня.

— Что, достала вас? — участливо поинтересовался инспектор.

— Не то слово! — подтвердил я. — А всё от того, что бесплатно делиться с ней пищей или деньгами не хотим.

— За пару таких заявлений можно заработать статью о клевете, — подмигнул он мне. — Серьёзно вам говорю. А там и до вымогательства дойти можно… а это уже серьёзная статья.

— Понял, приму к сведению, — кивнул я ему.

Как говорится, упомяни всуе чёрта — он и припрётся. Вечером припёрлась Надя Лютикова, собственной персоной и как будто ничего и не было.

— Степан Кузьмич! Отец Антоний собирает деньги на ремонт церквы. Кто скока может.

— И что? — пристально смотрю я на неё.

— Не «што», а надо помочь!

— У меня сейчас лишних денег нет — всё в ремонт уходит.

— Да? А младшенькая ваша? Я ужо наслышана, что ей деньги дают в Интернете! — поставила она руки в бока.

— Я вам ничего давать не буду! — издали и громогласно заявила Анечка. — Раз написали на меня клевету, значит, получите ответку таким способом.

— Я на тебя написала, потому что ты церкви нашей не помогаешь! Хотя бы десятину! Как раньше было!

— Не помогала и не буду помогать! — теперь Аня поставила руки в бока. — А то много чести выходит!

— И-и-и… нехристь ты поганая! Да как ты можешь так говорить?! — вызверилась Лютикова.

— Да так и могу, раз я нехристь! Вообще от меня ржавой копейки не увидите!

— Степан! И ты это так оставишь? У неё молоко на губах не обсохло, а она дерзит старшим?

— Эти деньги она зарабатывает сама и её право тратить туда, куда он считает нужным.

— Значит, на церкву ни капли, нам, сиротинушкам — ни шиша…

— Фигу вам, побирушкам! — показала Аня дулю. — Вот оно что… главное — вам не отстегнула?

— А хоть бы и так?! — снова вызверилась Лютикова.

— Да я лучше алкашу какому все деньги спущу, но вы у меня точно ничего не получите!

— Ах ты, тварина малолетняя!

— Надя, ну-ка рот закрыла и свалила отсюда по доброму! — проревел Виктор. — А то я за себя не отвечаю!!

— Да чтоб вы подавились, твари! — продолжала бушевать она, пятясь со двора.

Через сутки явился молодой поп. Сначала он посетил двухэтажный дом, где жила семья Лютиковых, а уж потом нагрянул к Крупновым.

— Здравствуйте.

— И вам не хворать, — ответил Виктор.

— Я слышал, что вы хороший каменщик?

— Допустим.

— Церкви не желаете помочь?

— У меня сейчас финансовые трудности, так что сожалею, но без денег никак, — развёл Виктор руками.

— Нехристь поганая! — из открытого окна, на втором этаже дома Лютиковых, вылезла Надя. — Да ты должен всё сделать, что скажет отец Антоний! ВСЁ!! Понял меня?!

— Иди в жопу, свиноматка облезлая! Задолбала уже своими канонами!

— Как вы можете так говорить с женщиной? — опешил поп.

— Говорю как она этого заслуживает! Тебе что надо?! Ты спросил — тебе ответили. Иди дальше и ищи дураков, которые будут работать за так. А мне семью кормить нужно!

— А если я вам заплачу? — предложил священник.

— Если по тарифной сетке метража — не вопрос, отработаю. Всё остальное и меньше — не согласен.

— Когда сможете приступить? — прищурился поп.

— Деньги вперёд! А то знаю я вас!

— Хорошо, — кивнул тот.

За час они обговорили все нюансы укладки плитки, отец Антоний попросил указать какие сухие строительные смеси нужны и довольный отбыл к себе в приход.

Но Лютикова не была бы Лютиковой, если бы не собрала, по сути, целый сход деревни. Настрополив соседок, она пошла на приступ двора Крупновых. В результате Виктор и я получили целую толпу голосящих баб. Они стыдили нас за то, что мы пытались взять деньги с прихода. Напрасно я и сын пытались объяснить им прописную истину, что деньги нужны на самое необходимое. Так уж устроены поборники веры — ты хоть сдохни с голода, но сделай бесплатно. В результате пришлось выдворить всех со двора, получив несколько плевков и проклятий в нашу сторону. но судьба сама расставила все точки в этом противостоянии.

* * *

Отец Антоний не обманул: каждый отработанный день Виктором он честно платил ему фиксированную сумму. Естественно, мой сын и работал ответственно и с душой. За две недели неухоженная территория церкви превратилась в очень милый газон и подходные у нему пути. Витя где мог поставил не только систему орошения насаждений, но и мозаику из разноцветной кладки, вызывая у окружающих неподдельные положительные реплики. Словом, священник и Виктор пожали друг другу руки на прощание и разошлись по домам.

А через два дня в нашем районе пронёсся ураган. Очень сильный ветер сносил и уродовал крыши сараев, даже захватив пару домов. Помимо этого ливневые дожди двое суток лили не переставая и как из ведра. Селевые потоки очень сильно повредили дорожное покрытие. Настолько сильно, что к нам добрался только вездеход, да и то только на третьи сутки. Естественно, не было как электричества, так и связи — ни проводной, ни мобильной. Вот здесь сказалось качество работы моего сына — его труд стихия не сумела повредить. Собственно, остались от церкви только разноцветная мозаика, да система орошения газона. Отдельный райский островок — а всё остальное побила-поломала стихия. Как я уже говорил, МЧС добралось до нас только на третьи сутки. Начали чистить колодцы и восстанавливать проводку на столбах. Я не стал оставаться в стороне — всё-таки опыт электромонтёра у меня был и порядочный, так что взял свои «когти» и полез с мотком провода на столб. Работал я не спеша, но последовательно, не допуская ошибок и наплевательского качества монтажа. Если бригады заканчивали работу где-то в 18–00, я её завершал только когда полностью темнело. В результате две главные улицы села — это моя работа. Обслужены и заменены все провода, даже к домам, где потребовалось. В самом конце работы нас созвали на общее собрание. Именно на нём руководство местного МЧС решило премировать меня… кондиционером. Приятно было, не скрою — сам-то я уже никогда бы не купил такую роскошь, а теперь будет приятно баловаться прохладой в июльскую жару. Но не долго я радовался — за день до установки Лютикова снова нагрянула ко мне.

— Степан Кузьмич! Сделай доброе дело.

— Какое?

— К нам в село приезжают Свидетели Иеговы, а у них даже молельного дома нет.

— А я-то тут причем? — удивился я.

— Отдай охладитель им! Им нужнее! — подняла она указательный палец.

— Спешу и падаю, роняя тапки, — ухмыльнулся я.

А Надя в ответ влепила мне сильную оплеуху. Не ожидал я от неё такого. Честно. В голове сразу поплыло и быть бы проблеме, если бы это не увидел мой сын. Соседи насилу отбили Лютикову у него, а то бы убил вообще. Естественно, она подала в суд, естественно, он состоялся, но… судья встала на мою сторону, классифицировав драку моего сына, как состояние аффекта и защиту престарелого человека.

Вообще, новоиспечённый поп иеговистов разительно отличался от отца Антония. Этот выглядел как разбойного вида человечек, тщедушного вида, но пакости в нём было… хоть отбавляй. Отец Евлампий сразу нанёс мне «визит доброй воли», где недвусмысленно дал понять, что только щедрые дары их «истинной» церкви сберегут жизнь и здоровье моих домочадцев. Каково, а? Понятное дело, что был послан далеко и надолго.

А тут ещё поклонник Анюты нарисовался. Хоть ей уже пятнадцать, но явно рановато для совместных походов под Луной. Роману же было почти восемнадцать, да и впечатление производил он хорошее — в голове точно не ветер. Общался с Аней он уважительно, никому не хамил, да и сам выглядел толковым парнем. Приезжали они с отцом каждые выходные и скоро стали своими в нашем кругу. А потом Роман привёз… квадрокоптер. Не обычный, а навороченный. Анька-то сразу «поплыла» от такого подарка, а я вызвал отца парня на разговор.

— Степан Кузьмич, да бросьте! — махнул он рукой. — Я же вижу, что девушка серьёзно занялась бизнесом. Так что мелкая помощь сейчас будет к месту.

— Владимир Петрович, но модель явно профессиональная, — покачал я головой. — Мы не сможем компенсировать её стоимость.

— А и не надо! Пойми, Степан Кузьмич, Роман влюбился. Основательно и последовательно. Я с ним уже говорил на эту тему, но он твердит только одно — пока не прогонит, буду рядом с ней. Вот хоть ты тресни! И ведь знаю, что нет у него ветра в голове — он, между прочим, моему брату помогал на СВО, — подмигнул Петрович.

— Это как? — опешил я.

— А так… у него в полку острая нехватка операторов БПЛА была. Ну и Рома негласно выполнял эти функции… довольно успешно причём…

— Выходит, парень — фронтовик? — снова опешил я.

— Именно! Пусть не стрелял из автомата, но свои умения в обороноспособность страны точно приложил. И не испод палки, а доброволец он.

У Ани возникло второе дыхание — в перерывах между рыбалкой Роман кропотливо обучал девушку навыкам управления квадрокоптера. Потом она снова возвращалась к удилищам, а он обслуживал аппарат. Этакий перспективный тандем. Кончилось это тем, что к Ане обратилась крупная строительная фирма с просьбой провести замеры старых зданий, подлежащих под снос. Сумма, которую посулили за работу, перекрывала все наши издержки. Даже за квадрокоптер. Естественно, Аня с Романом вышли на новую работу на следующий день. Домой вернулись вечером. Усталые, но жутко довольные. Пока я разогревал борщ, Анька успела надёргать с десяток плотвиц и окуней, почистить их и выпотрошить. Вот живчик!

— А как же иначе? — удивилась она на мой укоризненный вопрос, что они оба устали. — Мужик должен быть накормлен! Этому меня мама с малолетства учила.

— Сынок, на такую жену молиться нужно, — усмехнулся Владимир Петрович, доедая борщ.

— А я знаю, пап, — кивнул ему Роман. — Поэтому чётко определил для себя, где и как намазан мой бутерброд. За Аню я буду держаться зубами, а надо… и жизнь отдам.

— Ром, ты серьёзно? — опешила моя внучка.

— Куда уж серьёзнее, — вздохнул он. — Жаль, что нам пока немного лет, а то бы попросил тебя стать моей женой… на всю оставшуюся жизнь.

— Да, жаль… — кивнула она. — Тем более, что я согласна.

— Аня, ты что? — опешил я.

— А что, дед? Искать какого-то «ботана» или «нового русского» с хрен поймёшь каким характером и умом? А Рома понимает меня с полуслова… и есть ещё кое-что, что я не могу пока сказать, потому что с меня взяли слово молчать. И поверь, дед, там всё очень серьёзно…

Этот вечер изменил многое. Виктор с Владимиров после ужина даже затеяли разговор о некоторой перестройке дома. А потом Владимир Петрович привёз… новую коптильню. В профессиональном исполнении и на другой — больший объём. А дальше свозил образцы копчёностей на экспертизу и получил соответствующий акт-заключение.

— Они у меня забрали всё и не вернули ничего! — смеясь, говорил он о проверяющих. — И сказали, что маловато привёз — на всех не хватило!

А потом договорился с рыбоохраной на квоту в месяц — чтобы аккурат на коптильню хватало. И заодно изготовил копии наклеек для продукции.

— Вот какой у тебя свёкр будет, — подмигнул я Анюте.

— А я знаю, деда, — улыбнулась она и подошла к Владимиру Петровичу. — Спасибо, папуль! — и чмокнула его в щёку.

— Да чего там, дочка… — покраснел он. — Я за вас с Романом горы сверну.

Естественно, вечером Анютка решила блеснуть своим фирменным блюдом — жареной рыбой на костре. И в самый разгар празднества к нам заявился… Костик Лютиков. Вот тут уж Роман не дал ему ни одной форы — как только тот резко отпихнул Аню от костра, жених ударил жёстко в челюсть обидчику. А ворвавшуюся злобную мамашку снова с вилами успокоил черенком лопаты тоже, кстати, в челюсть. Потом снёс оба тела к двухэтажному дому и, оглядев замолчавших взрослых, сказал:

— Теперь не будут лезть со своими порядками. А сунутся ещё раз — кровью умоются.

— Рома, ты бы полегче, — посоветовал я ему. — а то ведь народец гнилой, как бы чего не вышло…

— Степан Кузьмич, я с ними рассусоливать не буду. С этим Костиком мы уже говорили…

— Это когда? — посуровел Виктор.

— Так на днях, — пожал парень плечами. — Он решил, что Аня его собственность…

— Да ща-аз! — громко возмутилась она.

— … А я доказал, что это не так и предупредил, что дальше будет только хуже. Он не внял? Ну, тогда это его проблемы, — зло усмехнулся Роман.

* * *

К середине лета неожиданно активизировались свидетели Иеговы. И не в плане совершения коллективных молитв, а банально… браконьерством. Четверо преподобных отцов надыбали где-то две крупные и одну мелкую сеть и перегородили всё русло нашей речки. На справедливое замечание Ани один из них наградил её оплеухой. Вот тут уже Роман не сдержался и затеял с ними драку. А помог его отец. Вдвоём они быстро утихомирили священослужителей, а Анечка вызвала наряд полиции и рыбоохрану. Правоохранители прибыли оперативно, повязали всех «свидетелей», на поверку оказавшихся в какой-то мере проходимцами — их полулегальная епархия сразу открестилась от них. А дальше Евлампия и еже с ними ждал суд — впаяли им немного, но сам факт дорогого стоит. Ане, на этом фоне, удалось получить статус егеря — здесь подсуетился её будущий свёкр. Используя все свои связи он таки добился для неё такой должности, благо таких подручных средств больше ни у кого в районе не было. Но чудеса продолжались. Сначала заметка в местной газете, потом фоторепортаж в местном телеканале о поимке крупной группы браконьеров, а дальше целое интервью на местном телевидении. Анюта правильно сориентировалась и во время него представила целый план создания природоохраняемой зоны. Даже с небольшим кемпингом для отдыха. а там и родной брат свёкра подтянулся — вовремя выхватив подряд на такое строительство. Недалеко от нашего села есть замечательная излучина реки.

Вот на ней и стали создавать неповторимый уголок природы. Совсем хорошо стало, когда в ближайшем лесочке нашли ключик с минеральной водицей. Анализы показали, что вода полезна при болезнях желчного пузыря. И всё — даёшь санаторий. Но когда толстосумы рванули на перспективное строительство, оказалось, что места уже заняты. Брат свёкра Ани не зря подсуетился — военное ведомство само наложило лапу на этот участок. А тут как раз две новости: за прошедший срок Ане исполнилось восемнадцать лет и она незамедлительно вышла замуж, став Рюминой. И второй новостью стал новый дом поблизости. У соседей выкупили старую развалюху и перестроили оба дома как единое целое, да на два этажа. Виктор ушёл с головой в прокладку дорожек из плитки — хотел сделать не хуже, чем у отца Антония. Лютиковы лишь наблюдали за всем происходящим из окон своего дома. Их сразу предупредили, что ещё один демарш и за них возьмутся со всей серьёзностью. Они на время притихли, пока Костик учился в городе. Но вот когда он приехал… скандалы заполыхали во всей красе. Два раза Рома бил ему морду, но всё нипочём. Аня решила сходить по грибы в ближайший лес и оттуда не вернулась. Поиски были сразу организованы отцом, свёкром и мужем. Даже с применением вертолёта — брат свёкра расстарался. Каким-то чудом нашли её в овражке с проломленной головой, но живой… Что тут началось! Сначала оперативно доставили в областную больницу. Потом подключили даже прокуратуру по особо важным делам — как-никак рецидив налицо! Вот она и перетряхнула, а кое-где надавила на ниточки, ведущие к семье Лютиковых. И вот тут выяснилось, что исполнителем стал Костик с двумя дружками из его ПТУ, а заказчиком негласно стала его мамашка. И всё — закрутилось колесо жёсткого правосудия. Лютикову лишили родительских прав на всех детей. Без лишних сантиментов и уговоров. Она кинулась с вилами, как в старые времена, на людей в форме, защищая детей, но её быстро скрутили и доставили в отделение полиции. А там суд — впаяли два года за нападение на сотрудников полиции, и потом развоз детей по детдомам. Костик вообще получил семь лет строгача. Адвокат извивался, как уж на сковородке, но судью не впечатлил — приговор пошёл по максимуму. И Наде Лютиковой сделали негласное предупреждение: вернёшься в Демидовку — впаяют срок на всю катушку. Лучше уезжай куда глаза глядят. Со злости Надя даже подожгла свой дом — так не доставайся же ты никому, но тем самым она сделала лучше не себе, а Рюминым. Те добились признания бесхозность земельного участки и выкупили его. А поскольку дом стоял почти на отшибе деревни, вместо сельхозугодий прокопали небольшой овражек и сделали искусственный рукав, где рыба могла останавливаться и отдыхать.

* * *

За три года семья Рюминых-младших стала известна во всей области. Я уж не говорю про бизнес — там давно промышленные масштабы. Рюминскую копчёную рыбку любят не только рядовые граждане — заказы идут даже на столы сильных мира сего. Рыбку коптят практически вручную, поэтому и цена такая, но вкус… м-м-м… слов нет, одни положительные эмоции. Да и Аня ведёт правильную политику — человечную: помогает ветеранам. Часть через санаторий, часть прямым финансированием. Благодаря стараниям Ромы у Ани теперь на РУТУБе свой цельный канал. И не только личные репортажи ценятся, но и российские телекомпании приобретают ролики о живой природе. А уж санаторий… не стали Рюмины-младшие строить каменные замки — один умелец отговорил их от этого, взамен предложив очень практичный вариант с хорошими палатками и передвижным госпиталем. Да, стерильностью там не сильно пахнет, но так бывшие медсёстры с военно-полевых госпиталей привыкли к такому и умеют соблюсти все нормы, но зато какие воспоминания и чувство единения с природой!

И не нужно никаких заморских курортов!