Демиург без минусов

В точке ритуала.Ритуала призыва.
Глава 1. Именанд.Примерно 700 – 650 г. до н.э.
Именанд был зол. Зол как может злиться шестнадцатилетний мужчина с обветренными губами, смуглой кожей и бритой головой, прошедший месяц тому «испытание кровью», пусть и не в первых рядах но с честью пройдя от начала до конца по пути мужчины. И теперь, стоя у протоптанной тропинки в сторону храмового комплекса благословенной Нейт, он хмурил брови, невольно копируя лик отца, когда немолодой уже Номарх Саиса - Хамади отчитывал или лупил своего четвёртого сына. Та-Кемет, пустынная и безжалостная страна, страна зноя, песка и неспешных бесед. Но несмотря на сухой ветер его барханов, здесь, на берегах Нила хватало зелени, дающей жизнь и вожделенную тень с прохладой суровым жителям песков. Саис, город Фараонов, столица Сап-Мех выглядел величественно и даже спустя столько династий внушал чувство благоговейного трепета – по слухам именно здесь находилась сокрытая могила самого Осириса! Даже изнеженные Греки, о которых впрочем Именанд знал мало, называли их Нейт на свой лад, Афиной, и утверждали, что именно она повелела воздвигнуть город, чтоб спасти своих слуг от участи Афин и Атлантиды, унесённых Великим Потопом. И сейчас Именанд был зол на этот город. Город, который не достанется ему, всего лишь четвёртому сыну Номарха Саиса и Мемфиса. Зол на Псамметиха – первого сына, лучшего во всем, включая отцовскую любовь. Зол на права и правила, на то, что отец собирается посадить его «на землю» уровняв, по сути, с рабами-земледельцами. Зол на бесправных рабов… тут Именанд запнулся в мыслях. Почему зол? Да потому…потому что…потому что они рабы и позволили себе стать рабами, вот! Но здесь юный Именанд покривил душой. На одного из рабов он не злился, да и не смог бы. Точнее даже не раба. Рабыню. Рабыню, проживающую здесь, в Саисе, у самого Номарха. О не злился на неё. Он её желал. Желал с тех пор, как год назад Хамади привез её с рынка Мемфиса. Рабы не дёшевы, а уж сколько серебра и благовоний отдал хамади за бледнокожую Ассирийку – Одной Нейт известно. Именанд даже пытался тогда вымолить у отца право на неё, но Хамади (да пожрет его внутренности чери-бенут) не желал даже слышать чего-либо подобного. В особенности от четвёртого сына, рожденного некой Шепсит, о которой Именанд знал только имя. Собственно так он ему тогда и заявил «Имя тебе Именанд – скрытый. Так скройся прочь от моего взора, бестолочь!».- Кифи-иии-ии. – почти беззвучно протянул Именанд, где то в груди заворочался зверёк тоски, устраиваясь поудобнее и занимая больше места. Отец, не желая ломать язык Ассирийскими именами, поступил просто – назвал её на Та-кеметский манер, подчеркнув именем определённые, гм…места. У Именанда помутнело в голове от одном воспоминании о том как прелестная пятнадцатилетняя рабыня порхает по дому выполняя несложные символические поручения своего господина, забери Аменти его душу навечно!Возможно он наделал бы глупостей, пошёл против отца (что одно и то же), если бы однажды, избегая отцовского гнева, он не забрел в храмовые строения. Именно тогда он встретил там Шаджа Чигару. Верховный жрец шагал мимо стены благословия, задумавшись о чём-то своём, но увидев юношу, не прогнал святотатца, попавшего куда не положено ему, а усадил на ступени старого как и сам жрец склада, и дал выговориться. С тех пор Именанд периодически заходил в храм, принося подаяния богам в виде яств и украшений а жрецу – в виде бесед и внимательного слушателя. Вот и сегодня, чувствуя что злость и раздражение готовы выплеснуться через горлышко кувшина благоразумия, его ноги по привычке, без участия сердца повернули на знакомую дорогу. Юный Та-кеметец вынырнул из невесёлых мыслей и словно камнем из пращи выстрелил худым, еще почти детским телом в сторону храма.