Демография на Одного

Ярослав смотрел на экран телевизора, где очередной умудренный сединами эксперт с тревогой в голосе вещал о демографической яме, кризисе и вымирании нации. Парень сжимал кулаки. Каждая такая передача отзывалась в нем острой, ноющей болью бессилия. Он был всего лишь студентом, сыном простых рабочих, но в его груди билось сердце, готовое на всё ради Родины.

И тогда его осенила безумная, грандиозная, невозможная идея. Если государство не может справиться с проблемой, значит, он возьмет это на себя. Лично. Он, Ярослав, поднимет демографию. Один. Цель была поставлена: оставить после себя как можно больше потомков, здоровых, сильных.

Проблема была лишь в том, что на пути к этой высокой цели стоял суровый враг – полное и тотальное отсутствие у Ярослава какого-либо опыта общения с противоположным полом. Двадцать лет жизни, посвященные учебе, спорту и патриотическим кружкам, не оставили места для девушек.

Его первые попытки были катастрофичны. Он подходил к девушкам в университете и с серьезным видом, глядя им прямо в глаза, заводил речь о демографическом кризисе и своем личном вкладе в его решение. Реакция была предсказуемой: смех, недоумение, а чаще – раздраженный отказ. Его принимали за сумасшедшего или пошлого шутника.

Но Ярослав не сдавался. Он был упрям. Он изучал книги по психологии, смотрел видео о соблазнении, тренировался перед зеркалом. Постепенно его прямолинейность смягчилась, речь стала плавнее, а взгляд приобрел ту самую искру уверенности, которая заставляет девушек оборачиваться. Он качался в зале, оттачивая тело до состояния твердого, рельефного гранита. Его неудачи стали уроком, а не приговором.

Первой, кто увидел в нем не чудака, а потенциального самца, стала Лиза. Рыжеволосая, с острым язычком и таким же острым, цепким умом, она была из тех, кто ценит настойчивость. Ярослав уже не говорил о демографии. Он говорил с ней о жизни, о книгах, и смотрел на нее таким голодным, животным взглядом, что у Лизы по спине бежали мурашки. Он пригласил ее на прогулку, а потом к себе в скромную однокомнатную квартиру, которую снимал на окраине города.

Он вел себя не как неопытный юнец, а как хозяин, знающий, чего хочет. Его ладони, грубоватые от работы, были удивительно нежны, когда он касался ее щеки, проводя пальцами по линии шеи к ключице. Лиза пыталась шутить, отнекиваться, но ее тело уже предало ее, отвечая на его прикосновения трепетом.

Он раздевал ее медленно, с наслаждением, как распечатывают драгоценный дар. Каждый сантиметр обнаженной кожи он изучал губами и языком. Его рот нашел ее упругие, маленькие груди, и он ласкал сосок, заставляя Лизу выгибаться и тихо стонать. Ее пальцы впились в его мощные плечи, когда он спустился ниже, срывая с нее последние преграды.

Он уложил ее на кровать и раздвинул ее ноги. Его язык, горячий и влажный, нашел ее клитор, и Лиза закричала от неожиданности и нахлынувшего удовольствия. Он ел ее с упоением гурмана, заставляя сжиматься и дрожать, а пальцы безумно впиваться в простыни. Она кончила быстро, с громким, сдавленным стоном, и прежде чем она успела опомниться, Ярослав уже был над ней.

Его член, большой, твердый и пульсирующий, уперся в ее влагалище. Он вошел в нее одним медленным, но неотвратимым движением, заполняя ее собой до предела. Лиза ахнула, чувствуя, как ее внутренности растягиваются, принимая его. Он начал двигаться – не спеша, глубоко, каждый толчок заставлял ее тело вздрагивать от удовольствия. Он смотрел ей в глаза, и в его взгляде была не просто похоть, а нечто большее – одержимость, цель, почти священный ритуал. Он переворачивал ее, ставил на колени, брал ее сзади, и с каждым движением его таз бился о ее ягодицы, наполняя комнату влажными, звучными хлопками. Она стонала, молила, теряла голову, и когда он наконец излился в нее, горячее семя выплеснулось глубоко внутрь.

Так начался его путь. Лиза забеременела почти сразу. Ярослав не сбежал. Он взял на себя две дополнительные подработки, помимо учебы. Он водил ее к врачу, готовил, убирал, массировал ее уставшие ноги. Он был идеальным отцом и партнером, даже несмотря на то, что их отношения не были официальными.

Именно в клинике, на учете по беременности, он встретил Вику. Высокую, длинноволосую блондинку с холодными голубыми глазами, которая сидела в углу и смотрела на мир с вызовом. Ее бросил парень, узнав о беременности. После чего у неё был выкидыш. Ярослав подсел к ней, купил сок, заговорил. Вика была колючей, но его искренняя забота и та же одержимость, что когда-то поразила Лизу, растопили ее лед. Он помогал ей с переездом, чинил сломанную мебель в ее квартире. А однажды ночью, когда она плакала от одиночества и гормональных бурь, он приехал и просто обнял ее. А потом поцеловал. Ее тело, чувственное и отзывчивое, ответило ему жаром. Их секс был тихим, медленным, полным исцеляющей нежности. Он ласкал ее, а потом вошел в нее сбоку, двигаясь так бережно, что слезы на ее глазах сменились слезами блаженства. Он оплодотворил и ее.

Теперь у него было две женщины, две беременности. Квартира стала мала. Он продал все, что мог, взял огромную ипотеку на старый, но большой дом за городом, на участке земли. Это было начало его коммуны.

Именно в этот дом он привел Марию. Тихую, скромную библиотекаршу, которую он встретил, когда искал книги по сельскому хозяйству. Она сторонилась людей, но его мощная, доминирующая энергия привлекла ее. Он соблазнил ее среди стеллажей с книгами, прижав к полке и целуя ее испуганные, но жадные губы. Мария была девственницей. Ярослав взял ее с почти варварской нежностью, прорываясь сквозь ее сопротивление, но тут же окутывая ее такой лаской и благодарностью, что ее боль растворилась в море наслаждения. Она забеременела в ту же ночь.

Лиза, Вика и беременная Мария жили теперь под одной крышей. Первое время это был ад. Ревность, склоки, ненависть. Они ненавидели друг друга и его – этого неверного, похотливого животного, который оплодотворил их всех. Но Ярослав пахал как раб. Он работал на стройке днем, а ночами обрабатывал участок, строил хлев, возделывал огород. Он никогда не жаловался. Он приносил зарплату, отдавая деньги им, сам довольствуясь малым. Он помнил дни рождений, вкусы каждой, массажировал спины, бегал ночью за странными прихотями беременных. Он был скалой. И они, видя, как другие мужчины бросают своих женщин с одним ребенком, поняли, что их «тиран» — на самом деле единственный, на кого можно положиться.

Оля стала четвертой. Маленькая, веселая студентка-медичка, которая приехала на практику в местную поликлинику. Она делала УЗИ Вике и была очарована этим странным домом и его еще более странным хозяином. Ярослав соблазнил ее в саду, среди созревающих яблок. Он прижал ее к стволу дерева, задрал ее юбку и вошел в нее сзади, грубо и страстно. Оля кричала от наслаждения, ее упругие ягодицы плясали под его ударами. Она забеременела и без раздумий осталась в его доме.

Групповые утехи начались спонтанно. Однажды дождливым вечером, когда все были вместе, напряжение и скрытое влечение вырвались наружу. Это была оргия, полная стонов, поцелуев, переплетенных тел. Ярослав был в центре. Лиза сидела на его лице, крича от наслаждения, пока он языком доводил ее до судорог. Вика, сидя верхом на нем, скакала на его члене, закинув голову и сжимая его мощную грудь. Мария и Оля ласкали себя, глядя на это зрелище, а потом присоединились к ним, их руки и губы скользили по его телу. Он переходил от одной к другой, наполняя их всех своим семенем, каждая из которых надеялась, что именно она закрепит его внимание. Но он любил их всех одинаково сильно, и они, захлебываясь в волнах взаимного удовольствия, смирились с этим.

Светлана, пятая, была самой сложной. Следователь, которая приехала по анонимному доносу о «секте развратника». Она была жесткой, собранной, в костюме и с холодным взглядом. Но Ярослав видел под этим скрытую усталость и одиночество. Он не оправдывался. Он показал ей свой дом, своих счастливых, хоть и ревнующих друг к другу женщин, своих здоровых, светлых детей. Он накормил ее ужином, который готовил сам. А потом, когда она уходила, сбитая с толку, он остановил ее у калитки, развернул к себе и поцеловал с такой страстью, что вся ее воля растворилась. Он взял ее прямо в саду, на грубом столе для работы, срывая с нее строгий костюм. Его власть над ней была абсолютной. Она кончила, громко крича его имя, и поняла, что уже не может уйти. Она забеременела и уволилась из органов, чтобы стать его личным юристом и бухгалтером.

Коммуна росла. Дети подрастали. Девушки, освободившись от первых хлопот, взяли на себя часть дел. Лиза, с ее умом, вела бюджет и планирование. Вика занялась животноводством. Мария – библиотекой и образованием детей. Оля – медициной. Светлана – всеми юридическими вопросами. Ярослав оставался главой, вожаком, отцом и любовником.

Их секс стал легендой. Они собирались в большой спальне на первом этаже – огромной комнате с гигантской кроватью посередине. Ярослав лежал на спине, а его женщины окружали его, как нимфы. Оля, всегда нетерпеливая, садилась на его лицо, предлагая ему свою сладкую киску, в то время как Вика, любившая доминировать, опускалась на его мощный член, принимая его в свою влажную, опытную глубину. Она двигала бедрами, ее длинные волосы касались его ног.

— Глубже, Ярослав, — стонала она, — Заполни меня всю!

Лиза, ревнивая, но страстная, пристроилась сбоку, целуя его в губы и вкладывая его руку себе между ног, чтобы он ласкал ее клитор своими пальцами. Мария, всегда нежная, лизала и сосала его соски, пока ее рука ласкала его яйца. Светлана, последняя, но не по значимости, стояла на коленях у изголовья, и пока он вылизывал Олю, она направляла его член в рот Вике, а сама склонилась над его лицом, предлагая свою киску ему, чередуясь с Олей. Воздух был наполнен ароматом секса, пота и духов, звуками хлюпающих тел, сдавленных стонов, похотливых шепотов и громких, счастливых криков.

Ярослав переворачивал Вику на спину и входил в нее в миссионерской позе, но Оля и Лиза уже подставляли ему свою киску ему для поцелуев. Он менял партнерш, трахая их по очереди и вместе, доводя до оргазмов. Он знал тело каждой до мелочей, знал, какую кнопку нажать, чтобы та или иная взвыла от наслаждения. Он был дирижером этого оркестра плоти, и каждая из его женщин была единственной и неповторимой в этот момент.

Он мог взять Лизу сзади, собачкой, шлепая ее по упругим ягодицам, в то время как Светлана, пристроившись сбоку Ярослава, тёрлась своей киской о его ногу и кричала от удовольствия. Он мог уложить Марию на край кровати и нежно, но глубоко любить ее, глядя в ее преданные глаза, пока Вика и Оля ласкались о него за спиной. Их тела сливались в едином порыве страсти, ревность и борьба за главенство уступали место единой цели – получить удовольствие и доставить его ему.

Прошло десятилетие. Дом разросся до целого поселка. Появились новые домики для подрастающих детей, школа, медпункт, целая ферма. Первые дети уже стали подростками – умными, уверенными в себе, отличными переговорщиками, ведь они с детства учились договариваться в большой, сложной, но любящей семье. Лиза, Вика и Мария стали его партнерами по сельскохозяйственному бизнесу, который превратился в успешное и прибыльное предприятие.

Они так и не вышли за него замуж. По закону он мог взять в жены только одну. И он не мог выбрать. Он любил их всех – и строптивую Лизу, и властную Вику, и нежную Марию, и страстную Олю, и собранную Светлану. Каждая из них до сих пор втайне надеялась стать главной, но с годами они поняли тщетность этих интриг. Его любовь, его сила, его забота были тем цементом, что скреплял их всех воедино.

Однажды вечером Ярослав стоял на крыльце своего большого дома и смотрел на свое «царство». Дети играли в саду, его женщины, всё такие же красивые, обсуждали что-то у коптильни, смеясь. Он выполнил свое обещание. Он поднял демографию. Он создал не просто большую семью. Он создал целый мир.

Мир, построенный на любви, страсти, труде и той самой волевой идее, которая когда-то казалась такой безумной.

Послесловие:

Понравилось? А хочешь эротический роман с захватывающим сюжетом? Жми сюда: https://author.today/reader/449565 (Тетрадь Желаний)