Демон

Первый танк вылез из Тьмы посреди Невского проспекта в час пик. Не из портала, не из воронки — из ничего. Секунду назад там стоял киоск с шаурмой. А потом сгустилась Тьма, и из неё выехала шестидесятитонная махина, на броне которой скалились демоны. Продавец шаурмы стал первым человеком в истории, увидевшим демона вживую. И последним, кто попытался ему что-то продать.

Двадцать шестое июня запомнилось всем.

Фильмы и компьютерные игры, разумеется, не подготовили человечество к реальности. В кино демоны бегали по полю с мечами и копьями, а герои рубили их, красиво кувыркаясь. В реальности демоны летели на бомбардировщиках, стреляли из рельсотронов и давили людей танками. Когтистые лапы не нажимали кнопки и спусковые скобы — техника управлялась мысленно.

Посреди улицы сгущалась Тьма, из глубин которой выезжал танк с рычащими демонами на броне. Над поверхностью воды сгущалась Тьма, и появлялся десантный корабль на воздушной подушке. Над городом сгущалась Тьма, из которой вылетали ракеты с самонаведением…

Горели самолёты на аэродромах. Взрывались склады с боеприпасами. Разваливались города. Орды демонов носились по улицам, разрывая людей на части.

Вначале все решили, что это тот самый Контакт. Земляне десятилетиями не жалели денег на огромные «тарелки», чтобы кричать во тьму Вселенной: «Мы так одиноки! Отзовитесь!»

Если долго завывать во тьму — тьма ответит.

Правительство мгновенно прояснило ситуацию. Пресс-секретарь — взмокший, с трясущимися руками, но героически читающий по бумажке — объявил: «Произошло вторжение с Изнанки Земли, а вовсе не с другой планеты. Мы десять лет исследуем возможность перемещения туда — пытаемся открыть порталы. Похоже, обитателям Изнанки удалось прийти к успеху раньше нас. Неудивительно — судя по вооружению и технике, они технологически нас превосходят. Однако, поддаваться панике не стоит! Необходимо объединиться перед внешней угрозой, спокойно работать и продолжать платить налоги. Заверяем, что ситуация под контролем!»

Конечно, в последнюю фразу никто не поверил. Особенно когда посреди пресс-конференции в стену за спиной пресс-секретаря врезался демонический снаряд.

Обрадовались пришествию демонов разве что люди предельно религиозные — ведь даже самый ярый фанатик слегка сомневается в выбранной вере. Но когда случается Пришествие — пусть даже не такое, которого все ждали — сомнения рассеиваются, как утренний туман.

Агностики, хоть не обрадовались, но и не особенно расстроились. Земная жизнь всех задолбала ещё до демонов. Конец предрешён и неизбежен. Раньше виделся один вариант: помучавшись лет семьдесят, бесславно сдохнуть. Но после вторжения появилась хотя бы теоретическая возможность попасть в Рай. Учёные, правда, пытались объяснить, что существование демонов не доказывает существования Рая. Но кто их станет слушать, когда за окном летают демоны на бомбардировщиках?

* * *

Мечты о Рае развеялись двадцать седьмого июня.

Демоны, техника, оружие — всё просто растаяло в воздухе. Как дым. Как сон. О вторжении напоминали только горящие руины городов и заваленные трупами улицы. Картины — жуткие. Но, как ни цинично это звучит, ущерб оказался «не особенно велик», а погиб «только лишь» миллиард.

Через два года люди почти забыли. Засыпали воронки, застроили руины, подняли экономику. Мемориалы, минуты молчания, государственные награды — всё как положено. Даже шутки про демонов появились. Жизнь брала своё.

Почти забыли — потому что правительства не забыли.

Учёные установили причину гибели первой волны: частицы из дальнего космоса, непрерывно проходящие через Землю и абсолютно безвредные для земной материи, оказались губительны для демонических тел. Демоны состояли из иной формы материи — и эти частицы её разрушали. Сутки — максимум, который демонические тела выдерживали.

Но радоваться было рано.

Аналитики предсказывали: Изнанка извлечёт уроки. Создаст модифицированных демонов — устойчивых к космическим частицам. Подготовит вторую волну. И тогда — никаких двадцати четырёх часов. Тогда — навсегда.

Тогда — конец.

Нужен был разведчик на Изнанке. Один-единственный человек, способный пройти через портал и вернуться.

Или хотя бы пройти.

* * *

— Александр Иномирцев! Вы собираетесь сдавать курсовой, или мне его ждать вечно?

По аудитории пробежал хохоток. Не злой — скорее ритуальный. Каждый раз, когда кто-то из преподов произносил мою фамилию, в воздухе повисала пауза, а потом — смешок. Как будто у них на это рефлекс выработался, вроде павловского.

Как же достала эта фамилия! Ладно, в школе. Но в универе! Похоже, не все умнеют с возрастом.

«А правда, что в твоём мире пиво подешевле, и девушки всегда дают? Возьмёшь меня в свой мир на вечеринку?»

И как она только возникла, такая фамилия? Неужто далёкие предки и правда путешествовали по другим мирам?

— Иномирцев! Вы где? Опять в своих мирах?

Ну вот! Теперь уже и преподы подкалывают. Похоже, троллинг перешёл на новый уровень.

— Извините, Марина Павловна. Курсовой будет к пятнице.

— К пятнице? — преподавательница приподняла очки и посмотрела на меня так, как энтомолог смотрит на жука, который ползёт не в ту сторону. — У вас дедлайн был в прошлую пятницу, Иномирцев. Вы хоть календарь смотрите в своём ином мире?

Снова хохот. Я молча кивнул, собрал рюкзак и вышел из аудитории, не дожидаясь окончания пары. За два года после вторжения мир изменился. Прежние профессии вымирали, а новые появлялись быстрее, чем университеты успевали открывать кафедры. Моя специальность «Прикладная информатика» ещё держалась, но все понимали: это вопрос времени. Зачем писать код, если через полгода может прилететь вторая волна демонов?

На улице моросил дождь. Октябрь в Питере — это когда небо опускается на голову и сидит на ней, как мокрая шапка. Жизнь была далека от идеала: родители развелись, отец умер, наследство — однушка на окраине и долги по коммуналке. Ничтожная стипендия, плюс подработка — абсолютно легальная и даже социально полезная, но говорить о ней одногруппникам я бы не стал.

* * *

Звонок раздался, когда я шёл через парк. Незнакомый номер.

— Александр Дмитриевич Иномирцев? — голос был сухим и официальным.

— Зависит от того, кто спрашивает.

— Вас беспокоят из Министерства обороны. Вам необходимо прибыть по указанному адресу сегодня до шестнадцати ноль-ноль. Адрес отправлен в мессенджер. Пропуск на ваше имя уже оформлен.

— А если не приду?

— Александр Дмитриевич… У вас задолженность по трём предметам. Отсрочка от армии держится на честном слове. А единственный доход — сдача биоматериала в клинике «Наследие». Вы действительно хотите узнать, что будет, если не придёте?

Я похолодел. Они знали про клинику. Про мой позорный, унизительный, но стабильный способ заработка. Сдача спермы, если называть вещи своими именами.

Посмотрел на часы. Полвторого. В мессенджере пиликнул адрес.

— Буду через час.

* * *

Адрес привёл меня к неприметному серому зданию на окраине промзоны. Ни вывески, ни охраны — только железная дверь с домофоном. Я нажал кнопку, и дверь открылась сама, без вопросов. За ней оказался лифт.

Двери закрылись, и кабина поехала вниз. Счётчик этажей показывал: -1, -2, -5, -10, -20… На отметке -35 лифт остановился.

Двери разъехались, и я оказался в просторном коридоре, залитом белым светом. Ко мне шагнули двое в чёрной форме без знаков различия. Один — коренастый и широкоплечий, как бочка. Другой — долговязый, с лицом, вырубленным из камня.

— За нами, — бросил коротыш.

Сопровождающие повели меня сквозь череду коридоров. Изредка коридоры сменялись небольшими залами с мягкими кожаными креслами и цветами в кадках. Под потолком повсюду камеры, камеры и… пулемёты. Конечно, я осознавал, что вероятность того, что какой-то из них вдруг откроет огонь, околонулевая. Но всё же созерцание поворачивающихся в мою сторону камер и стволов спокойствия не добавляло.

В конце концов мы оказались в небольшом тамбуре. Сопровождающие остановились. Я застыл вслед за ними.

На панели возле двери засветился красный кружок. Коротыш приложил к нему палец, и кружок стал зелёным. Долговязый повторил процедуру, а коротыш произнёс:

— Ты тоже должен это сделать.

Я приложил большой палец к кружочку и сразу же одёрнул руку, ощутив укол. Коротыш усмехнулся:

— Какой чувствительный — микроиголки испугался! Прямо принцесса на горошине!

Я изо всех сил старался не покраснеть. Но всё равно почувствовал, как вспыхнули щёки. Дурацкие автоматизмы, не позволяющие скрыть эмоции от соплеменников! Ощущаешь себя обезьяной.

* * *

Огромный кабинет, обставленный довольно пафосно — массивная и громоздкая деревянная мебель, батальные картины в толстых золочёных рамах, пресс-папье и графин на столе. Меньше всего ожидаешь увидеть подобное в центре высокотехнологичного подземного комплекса.

За огромным столом, на громадном вертящемся кожаном кресле, восседал здоровенный мужик в форме полковника. Проницательные и холодные стальные глаза, волевой квадратный подбородок, седина на висках.

Мужик сразу мне не понравился. Не то чтобы в нём было что-то отталкивающее, просто я недолюбливаю военных.

— Свободны! — гаркнул полковник. В голосе звучала канонада, от которой бросало в дрожь. Сопровождающие удалились.

Мужик приветливо улыбнулся, вышел из-за стола и протянул огромную ладонь.

— Меня зовут полковник Лютиков! А вам, Александр, представляться не нужно — о вас я уже знаю всё, что нужно.

«Этому громиле тоже не повезло с фамилией. Ведь, разумеется, Лютиков — настоящая фамилия. Высший военный чин не станет брать себе подобный смехотворный псевдоним»

Будто в ответ на мои мысли, полковник заявил:

— Конечно, это псевдоним. Мою настоящую фамилию тебе знать ни к чему! Добро пожаловать в Улей!

Я опешил. «Куда?» Вспомнился фильм «Обитель зла»

— Так между собой мы зовём это место. А настоящее название тебе знать ни к чему!

Мужик сжал своей богатырской ладонью мою, и я снова скривился от боли. Громила удивлённо заявил:

— Какой ты нежный — как какая-то принцесса! Надеюсь, это всё телесное… А оно в твоём случае не имеет значения.

«Как это не имеет? Меня что, собрались превратить в боевого робота? Я не согласен!»

— С чем не согласен? — удивился мужик. — Я ничего тебе ещё не предлагал!

«Хм… Значит, последнюю фразу я произнёс вслух. Наверное. Или он и правда читает мои мысли?»

— К тому же твоё согласие и не требуется. За тебя всё уже решено.

Полковник вернулся к столу, плеснул воды из графина в стакан и протянул мне.

— Садись. Разговор долгий.

Я сел. Стакан дрожал в руке, и я поставил его на стол, чтобы не выдавать волнения. Хотя кого я обманывал? Лютиков наверняка считал мои эмоции ещё на входе.

— Два года назад мир пережил вторжение, — начал Лютиков. — Официальная версия тебе известна: порталы, демоны, разрушения, гибель миллиарда, потом демоны рассыпались. Космические частицы, несовместимые с их материей. Всё это — правда. Но не вся.

Он выдержал паузу — видимо, для драматического эффекта. Военные любят драматические эффекты. Наверное, их этому учат на каких-нибудь курсах: «Как сообщить подчинённому плохие новости, чтобы он обделался, но не потерял сознание»

— Ты знаешь, что такое Изнанка?

— Параллельное измерение. Зеркальное отражение нашего мира.

— Частицы из дальнего космоса уничтожили первую волну. Но аналитики предсказывают вторую. Модифицированных демонов, устойчивых к частицам. У нас, возможно, есть год. Может, меньше.

— И при чём тут я?

Лютиков откинулся в кресле. Кресло жалобно скрипнуло — видимо, привыкло к нагрузкам поменьше.

— Ты единственный человек на Земле, чей генетический код позволяет пройти через наши порталы. Мы проверили семь миллиардов ДНК-профилей. Совместимость — один на семь миллиардов. И это ты.

Я поставил стакан на стол. Аккуратно. Потому что если бы я его не поставил, то уронил бы.

— Откуда вы знаете мою ДНК?

Полковник усмехнулся. В этой усмешке было столько понимания, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Впрочем, я ведь уже под землёй…

— Клиника «Наследие». Ты же там сдавал биоматериал?

Он произнёс «биоматериал» с такой деликатностью, будто мы обсуждали поставки титановых сплавов.

— Все клиники репродуктивной медицины обязаны передавать образцы в единую базу. Закон о национальной безопасности, параграф 14-бис. Принят после вторжения. Так что, можно сказать, ты внёс вклад в оборону страны задолго до того, как мы тебя нашли.

Я почувствовал, как кровь отливает от лица. Самый позорный способ заработка в моей жизни привёл меня сюда, в секретный подземный комплекс, в кабинет полковника с нелепым псевдонимом. Ирония судьбы — или, скорее, её чёрный юмор.

— Что я должен буду делать? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Переместиться на Изнанку. Разведать обстановку. Выяснить, когда и как они планируют вторую волну. Найти способ её предотвратить. Или хотя бы дать нам информацию, чтобы мы подготовились.

— Один? Без подготовки? Без оружия?

— Не совсем. Мы вживим тебе нейроинтерфейс — систему, которую наши учёные разработали на основе трофейных демонических технологий. Он поможет адаптироваться. Переведёт язык, проанализирует обстановку, подскажет, если нужно. Думай о нём как о продвинутом навигаторе.

— Навигатор по другому измерению. Замечательно. А обратно?

Лютиков замолчал. И это молчание сказало больше, чем любой ответ.

— Мы работаем над стабилизацией обратного портала. Но пока… связь будет ограничена. Портал на нашей стороне нестабилен. Мы сможем открывать его ненадолго — на несколько минут — раз в три месяца. Через него можно будет передать короткое сообщение — текст, не более двухсот символов. Никаких посылок, никаких людей. Только текст. Первый сеанс через семьдесят дней.

— Двести символов? Это же… это даже не СМС!

— Добро пожаловать в реальность, Иномирцев. Ты не в кино и не в компьютерной игре.

Я помолчал. Переварил.

Один. На Изнанке. С нейроинтерфейсом и возможностью послать полтвита раз в три месяца. Это… не то чтобы вдохновляло.

— Предупреждаю сразу, — продолжил полковник. — Мы не знаем, что ждёт тебя там. Изнанка — зеркало нашего мира, но отражение может сильно отличаться от оригинала. Возможно, ты окажешься в месте, похожем на Землю. Возможно — нет. Твоё тело может… адаптироваться к условиям Изнанки. Мы не знаем, как именно.

— «Адаптироваться»? Что это значит?

— Значит, что ты можешь выглядеть иначе. Или чувствовать себя иначе. Портал меняет структуру материи при переходе. Подробностей у нас нет — никто из наших там ещё не был.

«Звучит обнадёживающе, — подумал я. — Примерно как: прыгай с парашютом — он, наверное, раскроется.»

— Когда?

Лютиков посмотрел на часы.

— Через четыре часа. Имплантация нейроинтерфейса занимает два часа. Ещё час на калибровку. И — переход.

— Четыре часа?! Я думал, у меня будет хотя бы…

— Время — роскошь, которой у нас нет. Портал стабилен в узком окне. Следующее окно — через три месяца. Каждый день приближает вторую волну.

Полковник встал и протянул руку — на этот раз аккуратнее.

— Добро пожаловать в проект «Демон», Александр.

Я не пожал его руку. Просто кивнул.

— У меня нет выбора, верно?

— Выбор есть всегда. Но некоторые варианты хуже других.

Я вздохнул. Посмотрел на графин. Посмотрел на чучело оленя. Олень смотрел на меня стеклянными глазами, и мне показалось, что в них читалось сочувствие.

— Ладно, — сказал я. — Ладно. Но я хочу одного.

— Чего?

— Если я не вернусь — пусть кто-нибудь оплатит мою коммуналку. А то мне совесть не позволит спокойно умереть в другом измерении, зная, что дома копится долг за горячую воду.

Лютиков расхохотался. Глухо, коротко, но — впервые за весь разговор — искренне.

— Обещаю, Иномирцев. Твоя коммуналка будет оплачена. А теперь — за мной.

* * *

Операция прошла быстро. Наркоз выключил сознание мгновенно. Когда очнулся — белый потолок, техник в халате, слова про «калибровку нейросвязей». В голове слегка звенело, но боли не было.

Зал с порталом. Не светящееся кольцо, как в фильмах — просто дрожащий участок воздуха. Десятки приборов, суетящиеся учёные. Запах озона.

Лютиков стоял в стороне.

— Последний инструктаж. Нейроинтерфейс активируется автоматически. Связь с нами — только через портал, раз в три месяца, двести символов текста. Координаты загружены.

Он положил тяжёлую ладонь мне на плечо.

— Удачи, Иномирцев. Ты делаешь это ради семи миллиардов.

«Ради семи миллиардов, которые даже не знают, что я существую», — подумал я и шагнул в дрожащий воздух.

* * *

Переход ощущался как… ничто. Абсолютное, стерильное ничто. Секунду назад я стоял в лаборатории, чувствовал запах озона и холод кондиционера на коже — и вот уже лежу на чём-то твёрдом и холодном. Камень? Земля?

Я открыл глаза.

Тёмный переулок. Высокие стены зданий по обе стороны — из какого-то тёмного камня, не бетон и не кирпич. Над головой — небо. Только не привычное, земное. Это небо было сиреневым, как будто кто-то разлил по нему разбавленную акварель. И на нём одновременно висели — солнце и луна. Не напротив друг друга, а рядом, почти касаясь. Солнце — жёлтое, знакомое. А луна — огромная, с чётким рисунком кратеров — светилась собственным, мягким фиолетовым светом.

Красиво. Жутко красиво.

Я поднял руку, чтобы загородиться от света.

И замер.

Рука была чёрной.

Не загорелой. Не тёмной. Угольно-чёрной, с длинными пальцами, заканчивающимися острыми — острыми! — когтями. Кожа казалась гладкой, но при движении по ней пробегали тусклые багровые прожилки, как трещины в застывшей лаве.

Я уставился на эту руку. Потом — на вторую. Такая же. Потом — попытался встать и обнаружил, что тело двигается иначе. Быстрее. Резче. Каждое движение отзывалось непривычной мощью, как будто внутренний мотор переключили с «эконом» на «спорт». За спиной что-то шевельнулось. Я обернулся — и увидел хвост. Длинный, подвижный, с заострённым кончиком. Мой хвост.

У меня. Был. Хвост.

Несколько секунд я стоял неподвижно, глядя на свои когтистые чёрные руки, чувствуя хвост, ощущая, как что-то острое упирается в нёбо — клыки, похоже, — и пытаясь осмыслить происходящее.

«Тело может адаптироваться», — вспомнились слова Лютикова.

Адаптироваться. Ага. Как мило.

Я стал демоном. Тем самым. С когтями, хвостом и, судя по ощущениям, светящимися красными глазами.

Перед глазами вспыхнули полупрозрачные буквы:

Нейроинтерфейс активирован

Тело: Демон (тип С-7)

Статус: Критический

До распада тела: 6:66:66… 6:66:65… 6:66:64…

Другой бы удивился — и буквам перед глазами, и обратному отсчёту, и всему остальному. Но я когда-то проглотил сотню книг в жанре ЛитРПГ — и сразу узнал механику. Таймер. Статы. Уровни. Опыт. Всё как в тех историях, где попаданец прокачивается с нуля до бога за триста страниц. Я всегда считал эти книги наркотиком. А теперь стою в тёмном переулке чужого мира, в теле демона, и единственное, что не даёт мне сойти с ума, — это знание механик из «наркотика».

Спасибо, дофамин. Я твой должник.

Но благодарности подождут. Таймер тикал, и формулировка «распад тела» не оставляла простора для оптимизма. Я стал демоном — и этот демон скоро рассыплется.

— Я ваш нейроинтерфейс, — произнёс мужской грубый голос в ушах.

Я вспомнил историю, прочитанную на каком-то канале. Учёные выяснили, что мужчины, услышав приятный женский голос, становятся собраннее и принимают верные решения. Поэтому для речевого информатора боевых самолётов использовали именно женский голос. Пилоты были в восторге и очень хотели добыть номерок неизвестной красотки. К их разочарованию, красоткой оказалась бабушка…

Что ж. Буду использовать наработки учёных.

— Теперь ты — милая, смелая и умная красотка. Измени голос и личность.

Очень приятный, мягкий женский голос:

— Сделано!

Отлично! Только… Как зовут мою прекрасную подругу? Уж точно не Аделаида или Даниэлла! Пока такое имя выговоришь, тебя уже сто раз убьют!

— Я буду звать тебя «Эй»!

— Мне кажется, что мой хозяин слишком грубый…

— Нет! Эй — это очень красивое женское имя. В нашем мире каждая девушка мечтает о таком!

— Правда? — в голосе «девушки» звучали и сомнения, и надежда. — Тогда я очень-очень рада!

— Не беспокой меня слишком уж часто. Но не молчи, если считаешь нужным что-то сообщить. А важное дублируй текстом!

— Поняла!

— Эй, покажи мне полный статус.

Имя: Александр Иномирцев

Раса: Демон (тип С-7)

Уровень: 1

Опыт: 0/100

Сила: 15 (+5 бонус расы)

Ловкость: 18 (+8 бонус расы)

Интеллект: 22 (базовый)

Выносливость: 12 (+2 бонус расы)

Восприятие: 20 (+10 бонус расы)

Харизма: 5 (-15 штраф расы)

Навыки: [Ночное зрение] Ур. 1, [Когти] Ур. 1 (Урон: 10-15), [Регенерация] Ур. 1 (1 HP/мин)

HP: 100/100 | MP: 50/50

До распада тела: 6:61:22

— Харизма пять?! — возмутился я. — Штраф расы минус пятнадцать?!

— Ты демон, — мягко напомнила Эй. — Местные жители вряд ли обрадуются, увидев тебя. Харизма определяет первое впечатление. А твоё первое впечатление — это когти, хвост и светящиеся красные глаза.

— Подожди. Какие «местные жители»? Здесь что, есть люди?

— Я пока не располагаю достаточными данными. Но в радиусе трёхсот метров я фиксирую множественные сигнатуры разумных существ. Гуманоидных.

— Гуманоидных… Как, демонов?

— Нет. Людей. Обычных людей.

Пауза.

— Людей?!

— Именно. Я так же удивлена, как и ты. Хотя формально я не могу быть удивлена, потому что я — программа. Но если бы могла — была бы.

Я посмотрел на свои когтистые чёрные руки. Потом — на тёмный переулок, уходящий в неизвестность. Где-то вдали послышался звук, похожий на гудок транспорта. Мирный, обыденный звук. Мир Изнанки жил своей жизнью, не подозревая, что в его тёмном переулке стоит демон, которому осталось шесть с половиной часов до распада.

И этот демон — я.