Демон Этого мира

— Что делает зверь, загнанный в угол? — спросил учитель, окинув класс внимательным взглядом.

Говорил он спокойно, почти лениво, но в тишине кабинета голос прозвучал неожиданно чётко.

— Представьте зверя. Когда-то сильного. Грозного. Хозяина своей земли. Но пришло нечто большее. Оно ранило его, сломало, вытеснило. Оставило лишь крошечный клочок пространства, за пределы которого нельзя ступить. Один шаг — и судьба неизвестна. Что он будет делать?

— Адаптируется, — уверенно ответил мальчик лет одиннадцати, сидящий у окна. — Будет набирать силы, обустраивать территорию, звать других. Да, пап… — он осёкся. — Господин Регей.

Регей Арно едва заметно нахмурился.

— Нерэ, мы уже говорили о фамильярности. Но мысль верная.

— Я не согласен, — вмешался его сосед по парте, светловолосый мальчик с серьёзным взглядом. — Он может отступить, но не смирится. Ни одно живое существо добровольно не принимает ограничение свободы.

— Артём, — Регей прищурился, — по-твоему, коровы, козы, свиньи — не живые?

В классе повисла пауза.

Артём замер. Ответ был очевиден — и потому особенно неприятен.

— Они живые, — нехотя сказал он. — Но это скот.

— Вот именно, — спокойно подвёл итог учитель.

Урок закончился, а вместе с ним — и учебный день. Дети шумной волной высыпали из школы, которую старшие насмешливо называли «храмом знаний и пропаганды».

Нерэ и Артём, не сговариваясь, направились к центру города.

Сараэ осенью был красив. Узкие улицы, низкие дома, словно город не решался расти вверх. При населении в десять тысяч он больше походил на большой посёлок.

Его называли приграничным парком Пальмира.

Город находился у самой Великой стены — той, что отделяла остатки человечества от демонов. Обычно такие места становились мрачными форпостами, но Сараэ был иным. Тихим. Слишком тихим.

Стены отсюда не было видно, но её присутствие ощущалось во всём: в настороженных взглядах, в том, как быстро пустели улицы к вечеру, в запрете слишком долго смотреть на север.

Здесь же находились одни из четырёх врат с изображением первой королевы — тех, через которые когда-то можно было покинуть Пальмир. Никто не пытался сделать этого уже полвека. Говорили, сами врата больше не откроются.

Два друга шли рядом: Нерэ — оживлённый, словно тёплое солнце, Артём — молчаливый, как хмурое осеннее небо.

У реки Нерэ ускорил шаг. Артём этого не заметил.

Камешек просвистел у него возле руки и с плеском ушёл в воду. Брызги заставили Артёма вздрогнуть.

— Ну наконец-то, — усмехнулся Нерэ. — Я тебя уже почти к Шине довёл, а ты всё «хм» да «ага». Посмотри вокруг. Красивый у нас мир.

— Мир? — Артём огляделся. — Клочок. Наш клочок.

— Опять за своё. Тебе лет с восьми хочется за стену. А здесь разве плохо? Историки говорят, ещё пять лет — и население восстановится.

— А потом? — тихо спросил Артём. — Места станет больше? Еды? И тебе правда не интересно, что там, за стеной?

Нерэ помолчал.

— Мне достаточно этого мира. Лишь бы жить здесь. С тобой. С сестрёнкой. Скоро она родится.

— Тётя Амали уже на шестом месяце?

— Ага. Скоро мир увидит Миру.

— Миру… — Артём усмехнулся. — Ради фразы?

— Да ну тебя. Пойдём. К твоему отцу заглянем. Заодно и посмотрим на твой «мир вокруг».

Они направились на север — туда, где заканчивались мощёные дороги и начиналась открытая земля.

Пейзаж был обманчиво спокойным: синее небо, поля спелой пшеницы, стадо коров у дороги. Вся прелесть правильной, показной сельской жизни.

Минут через тридцать за спиной раздался топот копыт.

— Эй!

Артём обернулся первым.

К ним приближался патруль гарнизона — несколько всадников в рыжеватой форме. На груди и за спиной у каждого был вышит щит с орхидеей. Луки, мечи, топоры — всё без украшений, по-настоящему служебное.

Один из солдат придержал коня.

— Куда направляетесь?

— К стене, — честно ответил Нерэ. — Просто посмотреть.

Солдаты переглянулись.

— Пешком туда не ходят, — заметил другой. — И детям там делать нечего.

Среди них выделялась девушка. Вместо оружия она держала небольшой кожаный мячик, перекатывая его между пальцами.

— Мы всё равно меняем караул, — сказала она. — Подбросим. Заодно проследим, чтобы не полезли куда не стоит.

Их посадили на коней, и отряд двинулся дальше — уверенным галопом. Чем ближе они подъезжали, тем тише становилось вокруг, словно сама земля затаивалась.

А потом показалась она.

Стена.

Этот участок называли Авией — в честь старшей дочери первой королевы. Название звучало почти мягко, но само сооружение было холодным и неподвижным, лишённым всякой приветливости.

Они спешились.

Перед ними возвышались ворота, камень стены и люди в той же рыжеватой форме.

— Зачем вам сюда понадобилось? — спросила девушка из патруля, глядя на мальчиков внимательно, но без враждебности.

— Мы хотели навестить моего отца, — ответил Артём. — Леона Витто. Он служит здесь.

Один из солдат прищурился.

— Так ты, значит, малой Лео? — усмехнулся он. — Капрала Витто?

Он уже открыл рот, явно собираясь сказать что-то ещё, но не успел.

— Ты там чего глотку дерёшь, Браун?!

Голос обрушился сверху, тяжёлый, грубый, командирский. Все, кто был у ворот, невольно подняли головы. Солдаты тут же вытянулись по стойке смирно.

На верхней площадке стены стоял мужчина лет сорока — крепкий, широкоплечий, с коротко стриженными волосами. Даже на расстоянии было ясно: это человек, привыкший, чтобы ему подчинялись.

— Ждёшь, чтобы хоть какая-нибудь демонесса обратила на тебя внимание? — продолжил он. — Так плохие новости, сынок. Она тебя выпьет и даже не заметит.

Несколько солдат сдержанно усмехнулись. Браун покраснел.

Командир перевёл взгляд вниз — на Нерэ и Артёма.

— А это что за недоросшее мясо? — рявкнул он. — Вы какого чёрта детей сюда притащили? Увести их. Немедленно.

Солдаты замялись, но приказ есть приказ. Браун и ещё один молодой воин уже шагнули к мальчикам.

— Разрешите возразить, командир Оргайл!

Девушка резко вытянулась по стойке смирно. Левая рука за спину, правая — сжатая в кулак у груди.

— Согласно пункту первому устава гарнизона Авии, статье сто двадцать пятой, параграфу третьему, — отчеканила она, — военнослужащие имеют право посещать родственников до трёх раз в месяц в невыходное время, если те находятся в пределах сорока минут верхом. Родственники военнослужащих — до пяти визитов, продолжительностью до четырёх часов каждый.

Оргайл медленно повернул голову в её сторону.

— Капрал Хван, — процедил он. — Ты вообще понимаешь, как с командиром разговаривать?

— Вообще-то, капитан, она права, — спокойно сказал русоволосый солдат лет тридцати, стоявший чуть в стороне. — Отказ в этом праве может повлечь выговор.

Оргайл сжал челюсти.

— Задрали меня эти заучки, — буркнул он и отвернулся. — Ладно. Пусть остаются.

Он обернулся напоследок:

— Сегодня всё равно будет объявлено важное событие. Пусть послушают. Может, хоть поймут, что такое военный.

— Понял вас, сэр, — спокойно ответил русоволосый солдат.

Слова Леона словно прошли сквозь них. После всей этой сцены — крика, приказов, угроз — мир вдруг стал слишком тихим.

Артём и Нерэ стояли, не двигаясь, пока Хван не вывела их из оцепенения, легко подтолкнув обоих к проходу в привратную башню.

— Ну вот, — усмехнулась она. — Страшный гремлин Оргайл Шейд повержен. Можно и навестить вашу «принцессу».

Она подняла руку и показала зажатый между пальцами кожаный мячик.

— А если повезёт и у стен появится демон, — добавила она, — покажу вам свою игрушку в деле.

Артём загорелся.

— Это оружие? Чтобы отвоевать у демонов то, что они у нас забрали?

Хван на секунду задумалась.

— Надеюсь, — честно ответила она и снова подтолкнула их вперёд. — Ну, шевелитесь.

На этот раз ни Артём, ни Нерэ не сопротивлялись.

Они прошли через арку и оказались внутри башни. Винтовая лестница уходила вверх, и мальчики, переглянувшись, побежали по ступеням.

Наверху, на площадке стены, стоял Леон.

Артём не выдержал.

— Папа!

Он сорвался с места и бросился к нему, спрашивая на бегу о том, что отец видел сегодня, что слышал, как их остановили у ворот. Леон поймал его на бегу, крепко обнял и тихо усмехнулся.

— Тёмка… ты как всегда. Нет бы сначала спросить, как у меня дела.

Он улыбался.

— Ну раз так, — подал голос Нерэ, — как вы сегодня, дядя Леон?

— Отлично, — ответил Леон, всё ещё удерживая сына. — Нам даже перепало в паёк немного тёмной, живой водицы.

— А мне можно? — тут же спросил Нерэ.

Леон замялся.

— Это ты уже у своего отца спрашивай.

Он отпустил Артёма и кивнул вдоль стены.

— Пойдёмте. Прогуляемся. Заодно расскажу, что тут у нас происходит.

Они двинулись вдоль линии стены.

— Сегодня день визитов, — говорил Леон. — Вы уже пятнадцатые.

— Популярное место, — хмыкнул Артём.

— Участок у нас пять километров, — продолжил Леон. — Четыреста лучников, три сотни мечников, полсотни тяжёлых с топорами. Пятнадцать инженеров… — он кивнул в сторону башни. — Во главе с той самой девчушкой, Хван.

Он говорил об этом спокойно, буднично — словно речь шла не о границе человечества, а о привычной работе.

— Демонов сегодня немного, — продолжил Леон. — Так что даже отвешивать им запрещено.

Он усмехнулся.
— Попрыгают, поколотят стену клешнями — и уйдут. А вот на кровь могут прийти.

— Тогда вы не воины, — заметил Нерэ. — А скорее… стражи.

— Страж мне даже нравится, — хмыкнул Леон.
Но улыбка быстро исчезла.
— А если серьёзно — активный солдат сейчас горе для страны. Пока мы тут «дармоедим», можно жить спокойно.

Артём остановился.

Он смотрел за стену. Там, за камнем и запретами, тянулась зелёная поляна, а дальше — начинался хвойный лес. Совсем близко. Каких-то три сотни метров.

— А что дальше? — спросил он.

Леон помрачнел.

— Никто не знает.
Пауза.
— И до недавнего времени думали, что узнавать больше никто не будет.

— А будет? — тихо спросил Нерэ.

Леон не ответил.

Из-за деревьев что-то вырвалось на свет.

Сначала — движение. Неровное, рваное. Потом очертания: человекоподобная фигура, покрытая тёмной, словно спёкшейся кожей. Вместо рук — длинные, изогнутые отростки, похожие на клинки.

Нерэ дёрнулся назад.
Артём застыл.

— Спокойно, — усмехнулся Леон. — Гоша пробует.

Существо приближалось, ускоряясь, и вскоре с размаху налетело на стену. Клинки били по камню, оставляя царапины, но безрезультатно.

— Упрямый, — бросил Леон. — Десять лет уже пытается.

— Не гоже так издеваться даже над монстром, — раздался голос Хван.

Она подошла ближе. В руке — тот самый кожаный мячик. Теперь к нему была привязана тонкая верёвка.

— Даже если он упрям, — добавила она спокойно. — Сегодня он послужит делу. А потом его душа обретёт покой.

— От стены отойдёт, — сказала она детям. — И все.

Существо отступило на несколько шагов, рыча и размахивая клинками.

— Эй, монстр, — почти ласково произнесла Хван. — У нас тут подарочек.

Она подожгла верёвку и метнула сферу.

Взрыв был глухим. В воздухе вспухла тёмная дымка.

— Хван! — рявкнул Леон, выхватывая лук. — Нам приказано не провоцировать!

Она не ответила.

Дым рассеялся.

У демона не было головы — от шеи и выше всё исчезло. Но тело… осталось стоять.

Он натянул тетиву почти машинально.

Стрела вошла точно в грудь. Туда, где под обугленной плотью ещё билось нечто живое. Тело дёрнулось, замерло — и рухнуло к подножию стены. Плоть начала тлеть, будто сгорая изнутри.

Над стеной повисла тишина.

О случившемся доложили сразу.

Оргайл появился быстро. Он не кричал — от этого было только хуже.

— Прекрасно, — произнёс он холодно, глядя на обугленные останки. — Просто образцово.

Его взгляд остановился на Хван.

— Самодеятельность, — продолжил он. — Нарушение приказа. Провокация.

Потом — на Леона.

— И ты. Командир участка. Стреляешь по первому слову.

Он обвёл взглядом детей, не скрывая намерения.

— Дисциплина, — отчеканил Оргайл, — единственное, что позволило человечеству выжить.

Он усмехнулся.
— А такими темпами, Хван, даже твои «навыки» тебя не спасут. Вылетишь из армии — под ручки.

Хван молчала.

— Все — ко мне, — приказал Оргайл. — Выступление начинается.

Оргайл встал перед строем. Голос его был твёрдым, но лишённым прежней брани.

— Пятьдесят лет, — начал он, — мы держали эту стену.
— Пятьдесят лет мы не отступали… и не шли вперёд.

Он медленно обвёл взглядом бойцов.

— Это не трусость. Это необходимость. Мы были слишком слабы.

Пауза.

— Но мир меняется. Людей стало больше. Ресурсов — меньше.
— И если мы не выйдем за стену сейчас — нас задушат не демоны, а голод и теснота.

Он опустил голос.

— Поэтому человечество возобновляет проект.

— Корпус «Свободный кулак».

Некоторые бойцы переглянулись.

— Это не честь, — продолжил Оргайл. — И не слава.
— Это тяжёлая, грязная и смертельно опасная работа.

Он сжал кулак.

— Вам будет страшно.
— Вам будет больно.
— Вы будете терять людей.

Он посмотрел на строй уже не как командир, а как человек.

— Я не обещаю, что вы все вернётесь.
Но обещаю одно: вы будете первыми, кто попытается вернуть человечеству мир за стеной.

Он поднял руку.

— Именем короля Пальмира, Августа Пятого, объявляю: вы больше не часть гарнизона Авии.

Тишина была абсолютной.

— С этого дня вы — корпус «Свободный кулак».
— Передовой отряд человечества за стеной.

— Виват Пальмир! — выкрикнул Оргайл.

Ответ пришёл не сразу.

— Виват… — неуверенно, почти пробуя слово, отозвался строй.
— Виват!
— Виват!

Голоса сложились в единый гул, но в нём не было восторга — лишь напряжённое принятие неизбежного.

Артём смотрел на них широко раскрытыми глазами.

— Они герои, — выдохнул он.

Нерэ промолчал.
Хван лишь отвела взгляд.
Леон смотрел прямо перед собой, будто уже видел то, чего другим знать пока не стоило.

Скрежетнули цепи.

Ворота Великой стены медленно поползли вверх.

Холодный воздух с той стороны хлынул внутрь, принеся с собой запах сырой земли, хвои и чего-то чужого. Корпус «Свободный кулак» двинулся вперёд — без марша, без криков, просто шаг за шагом, исчезая за линией стены.

Их посадили на коня, и дорога обратно показалась Артёму короче, чем утром. Солнце клонилось к закату, поля темнели, а стена за спиной снова становилась неподвижной и молчаливой.

У Сараэ они простились.

Никто не говорил лишнего.

Город встретил их тишиной — такой же, как прежде, но теперь Артёму казалось, что она стала другой.

Где-то за стеной уже начался первый поход.