Демон в теле наследника 3. Борьба за трон Империи.

Час. Ровно час потребовалось, чтобы источник вновь наполнился силой. Что бы тело полностью восстановилось. Я поднялся с постели и клубок, повинуясь приказу, повёл меня к выходу из лабиринта.

И вот я на третьем уровне. Передо мной расстилался длинный тоннель.

Вопрос в тактике. Куда идти? Вверх или вниз?

Оповещения об амулетах замолчали. Логика подсказывала: группа "Б" уже вероятнее всего спустилась с четвёртого уровня на третий, а теперь, наверняка, уже на втором.

Значит, самое рациональное — не лезть в мясорубку. Подняться выше. Забрать амулет четвёртого, пока команда Дашкова и группа "Б" рвут друг другу глотки. А потом спуститься и добить выживших.

Третий уровень я преодолел почти бегом, экономя каждую секунду.

Вот она. Лестница на четвёртый.

Где-то сверху было слышно как завывал ветер. Веяло холодом и сухостью.

Я вышел из-под низкого свода — от какого-то древнего строения, от которого остались лишь часть стены, обломки колонн да узкий лаз ведущий назад на третий уровень. Рядом чернели скелеты двух пальм, а под ними тускло поблескивало небольшое озерцо, мрачные воды которого казались густыми как нефть.

Я осмотрелся. Бесконечная равнина, усыпанная черным, вулканическим песком. Темнота была не абсолютной, пространство вокруг было видно словно сквозь закопченное стекло. Никогда не стихающий ветер гнал по барханам клубящиеся тучи песка, стирая все следы, все ориентиры. Мир звуков состоял из шипения, воя и скрежета зерен песка о камень.

Куда идти? Передо мной лежало море тьмы. Любые следы, если их и оставляли, были давно погребены под черными дюнами.

Я вгляделся в пляшущую мглу. Там, за дальним барханом... мелькнул отсвет? Не мираж ли? Нет, слишком регулярный. Тусклое, призрачное мерцание. Похожее на костер.

Я пожал плечами. Выбора всё равно нет, пойдём туда.

Ноги тяжело увязали в сыпучем песке, каждый шаг давался с усилием. Я двинулся навстречу свету, одновременно запуская в почву тонкое, ощупывающее плетение. Оно должно было предупредить о ловушках под слоем черного песка.

Расстояние до костра оказалось обманчивым. То ли из-за темноты и летающего в воздухе, искажающего тусклый свет ночного светила песка, я неверно оценил его, то ли оно растягивалось, подчиняясь странной геометрии этого места. Теперь мне стало ясно, почему остальные курсанты надолго задерживались на этом уровне.

Пелена тьмы скрадывала ориентиры, но главное — песок. Он не просто мешал идти. Он цеплялся за сапоги, словно живая глина, высасывая силы с каждым шагом. Ноги горели, мышцы ныли. Приходилось раз за разом гнать по ним тонкие струйки восстанавливающей энергии.

Дважды поисковое плетение дернулось, указывая на пятна зыбучей трясины под черной пылью. Возле одного такого места заметил клочья ткани — куртку с эмблемой академии. Кто-то не успел среагировать.

Очередной шаг и земля под ногой дрогнула.

Сигнал тревоги, пронзивший сознание, и взрыв песка! Из недр вырвалось нечто огромное, полосатое, с громким треском хитиновых крыльев.

Оса! Огромная оса!

Чудовище размером со скаковую лошадь, с раздутым брюхом и жалом, длинным и острым как пика. Оно метнулось ко мне, жало нацелилось в грудь.

Рефлексы сработали быстрее мысли. Я не стал уворачиваться — в зыбком песке это было глупо. Вместо этого рывком руки мгновенно сформировав перед собой Древесную Иглу толщиной в руку. Она врезалась в осу, сбивая на землю. Раздался хруст панциря. Заклятие пробило тело насекомого насквозь.

Оглушённое чудовище рухнуло на песок, судорожно хлопая крыльями. Я шагнул вперёд. Клинок метнулся молнией, пронзил стык между головой и грудью. Тело осы ещё несколько раз дёрнулось, в конвульсиях, и затихло.

Я вытер испачканное в слизи лезвие о штанину и продолжил путь

Наконец, мерцающий огонек обрел форму.

Я был прав. Не мираж.

Костёр.

Залег за барханом в пятидесяти шагах, наложив на себя "Покров жизни".

У потрескивающего пламени, рядом с амулетов уровня, закрепленным на древнем обелиске, сидели двое. Группа "Б". Один, скрючившись, спал, прислонившись спиной к обломку стены. Второй бодрствовал, напряженно вглядываясь в темноту. В его руке была боевая праща.

Охрану амулета оставили? По мне так зря, ослабили основной отряд.

Ну а праща у него зачем?

Вряд ли он владел ей. Разве что, для уверенности взял.

Словно отвечая на мой вопрос, маг раскрутил пращу и запустил одну из пуль куда-то в темноту пустыни. Понятно. Просто развлекается, от скуки.

Пользуясь тем что он смотрел в другую сторону, я подобрался ближе.

Хмыкнул про себя. "Охранники". Даже щиты не озаботились выставить. Самоуверенные щенки.

Используя рельеф — глубокую промоину, скрытую тенью от бархана, — я обошел с подветренной стороны. Песок глушил шаги. Подобравшись почти вплотную, я выбрал момент.

Рывок вперёд, скользя по песку. Пригнувшись, что бы не создавать силуэт на фоне пламени.

Взмах руки и из-под ног спящего вырвались корни, обвившие его грудь и придавившие к земле.

Второй среагировал неожиданно быстро. Резкий разворот, праща лежит на земле, и две огненные стрелы уже летят в мою сторону. Одна увязла в "Покрове жизни", вторая ушла далеко мимо.

Даже сейчас он не попытался создать щит, а продолжал пытаться атаковать!

Маги огня они все такие тут что ли? Не давая врагу больше времени, я ударил его проколом ауры, мигом опустошив ему половину резерва. Парень охнул, схватился за сердце, сбил фокус.

Я уже был рядом. Клинок описал короткую, смертельную дугу. Тело курсанта не успело коснуться песка, как было унесено защитным заклятием Академии.

Переступая через бездыханные тела лежащих по всюду гигантских скорпионов, подошёл к тому кто оставался в живых. Его глаза полные ненависти смотрели из-под паутины корней. Быстрый удар клинком и ещё одно тело исчезло.

Повесив на пояс трофейную пращу и мешочек со свинцовыми пулями, я подошёл к амулету.

Прикрыв глаза начал активацию.

Завладев амулетом, почти бегом направился вниз. Путь лежал на второй уровень.

Третий проскочил почти бегом, не спускаясь в лабиринт. Наконец, портал выбросил меня на знакомую террасу. Я замер, слившись с тенью одной из арок. Прислушался. Когда мы покидали это место, нас преследовал джин. Теперь тишина. Только гул ветра в развалинах и далёкий непонятный скрежет.

Прикрываясь строениями, я начал движение к шатру, где находился амулет. Каждый шаг – от колонны к уступу, от обломка к тени. Всегда держа каменную глыбу или арку между собой и целью. Ни разу не выходил на открытое пространство, дабы не быть замеченным.

Добрался до основания и притаился за грубой каменной глыбой, сканируя местность.

Наконец увидел – вдалеке, за гребнем полуразрушенной стены шевеление.

Я отступил, обошёл, сделав широкую дугу. Удобных мостиков для подхода не было, пришлось спускаться и обходить по ещё большему кругу чем запланировал. По дороге на меня бросилась пара пахнущих падалью и перьями гарпий. Они напали с пронзительным визгом. Не церемонясь долго, я сбил их с ног двумя не стихийными стрелами, а после добил клинком. Всё делал на ходу, даже не замедляя шага.

Наконец я оказался дальше и выше точки, где заметил движение. Десять фигур. Группа "Б". Засели в естественном каменном редуте, прикрытие с трёх сторон.

Активно жестикулируя совещаются.

В холодном как лезвие сознании пронеслись варианты. Ударить сейчас? Застать врасплох и вырезать? Или подождать пока сцепятся с Дашковым и измотают друг друга?

Ключ — в правилах. Воронов сказал: победителей будет трое. Сейчас в строю четыре команды. Моя (я), команда Дашкова и две группы "Б" передо мной. Если я уничтожу одну из них прямо сейчас, нас останется трое. Теоретически, игра должна завершиться досрочно. Ведь трое победителей уже есть. Но… А если нет? Если нужно определить не просто тройку, а места? Тогда я преждевременно раскрою свою позицию и силы, оставшись один на один со свежим и предупреждённым Дашковым. Нет. Лучшая стратегия — позволить им сцепиться. Я добью остатки. И, если потребуется, захвачу амулеты.

Пока я взвешивал риски, группа "Б" приняла решение. Они выдвинулись из укрытия и начали осторожно, скрываясь в тенях, подниматься по широкой лестнице к шатру.

Я замер в своей засаде, готовый в любой миг раствориться в глубине террас. Наблюдаю.

Первые секунды – тишина. Потом из-под каменного навеса шатра сорвалась яркая, неестественно жизнерадостная вспышка. Ни взрыв, ни луч энергии – а гигантская, пузырящаяся волна розовой мыльной пены. Она накрыла идущих впереди бойцов группы "Б", не причинив ни малейшего вреда, но полностью лишив их обзора.

Я невольно хмыкнул. Посох Дашкова. Артефакт из лабиринта. В этот раз с заклятием не повезло.

Попавшие под " удар" отплевываясь и вытирая глаза, попытались ответить. Ледяная шрапнель, несколько огненных копий, каменный таран.

Но тут из шатра вырвалось второе заклятье. На сей раз сверху вывалился гигантский, размером с телегу, ярко-жёлтый надувной шар. Он с глухим грохотом пролетел над головами, сбив с ног одного из магов, укатился в бездну, бесследно исчезнув в тумане.

Дашкову явно не везло. Но третий залп…

Воздух сгустился, зарядился озоном. Волосы на моих руках и затылке встали дыбом сами собой. Я почувствовал это кожей – нарастающую, чудовищную мощь, собирающуюся в одной точке.

И оно ударило. С оглушающим грохотом в землю вонзилась молния. Не просто разряд. Ослепительно-белый столб ярости, толщиной в дубовый ствол.

– Молния Падшего Титана. – прошептал я, осознавая произошедшее.

Чрезвычайно мощное, направленное заклинание. Защитится от подобного... Не знаю.

Пятеро тех, кто был в эпицентре, не просто погибли — они испарились. На мгновение остались лишь светящиеся силуэты на сетчатке глаза, а затем — вспышка телепортационного импульса, тусклого, на фоне молнии. Успели ли их выдернуть до контакта с заклятием? Если нет, то шансы целителей спасти несчастных — призрачны.

Остальных, стоявших на краю, ударная волна отшвырнула, как тряпичных кукол. Одного сбросило в пропасть, других размазало о каменные аркады. Тишина, наступившая после, была оглушительной. Воздух пах смолой, озоном и сожжённой плотью. Напряжение не спало — оно повисло в пространстве тяжёлым, звенящим эхом.

Из-под сводов шатра высыпались выжившие команды Дашкова: Лаптева и Разумовский. Спустившись, начали добивать оглушённых. Хладнокровно, без эмоций. Через минуту группа "Б" перестала существовать.

Теоретически, я уже в тройке победителей. Осталось всего две команды. Но игра не завершилась. Значит, система ждёт определения сильнейшего. Что ж.

Выдавать себя магией — самоубийство. Дашков остался на вершине, внимательно наблюдал за окрестностями. Его чудовищный посох, ждал новой цели. Одна такая молния, или что-то подобное и мне конец.

Спрятавшись за грубым каменным изваянием, я снял с пояса трофейную пращу. Вложил в кожаную ложе свинцовую пулю. Раскрутил — один, два оборота, почти беззвучно. Прицел. Мишень — висок Лаптевой, склонившейся над телом.

Отпустил, тут же рухнув на землю.

Свист разрезал воздух. Тупой, мокрый звук удара. Лаптева беззвучно рухнула, и в следующее мгновение её тело исчезло во вспышке телепортации.

— Эй! — дико крикнул Разумовский, бешено озираясь.

— Прячься! — заорал сверху Дашков. — В укрытие! Это Романов!

Я перекатился и нырнул за каменный выступ, прижавшись к холодному камню. Как он меня заметил? Сердце глухо колотилось в груди. Соскользнув вниз по плитам, я вжал голову в плечи в ожидании удара, который должен был испепелить укрытие.

Но его не последовало. Тишина.

Похоже, я перестраховался. Дашков не увидел меня — он лишь крикнул логичную догадку. Кто ещё мог остаться? Только я.

Остановив спуск, я перекатился за каменный гребень. Осторожно выглянул. Разумовского не видно. Дашкова — тоже. Они затаились. Теперь охота стала взаимной.

Не торопись, — приказал я себе. — Сначала Разумовский. Потом спуск на первый уровень. Там, в узких проходах пещер, даже с посохом, Дашков станет лёгкой добычей. Заберу амулет и буду ждать в засаде...

Мысль оборвалась, разрезанная лезвием. Я вздрогнул, как от удара током.

Зов.

Не звук. Не мысль. Это был порыв ветра из глубин ада, пронзивший все барьеры. Домен. Грим звал. Настойчиво. Раз за разом. Что-то случилось. Что-то плохое.

Что там произошло?

Вторжение?! Какине вовремя!

Проклятие!

Я не могу переместиться. Не здесь, не под взглядами тысяч зрителей.

Сжал зубы до хруста. Значит, нужно закончить. Сейчас. Немедленно. Надеюсь там и правда что-то серьёзное, или я лично прикончу этого Шута! Засуну его в Печь.

Я приник к холодной поверхности камня, сливаясь с его шершавой фактурой.

Разумовский. Где он? Я зажмурился на долю секунды, отключив зрение, и выпустил тончайшую импульсную волну – магический зонд, Заклятие называлось "Поиск жизни". Использовалось при поиске выживших на поле боя... Не заменимо при катастрофе, например поиске пострадавших при обрушении здания или погребённых под лавиной.

Я искал жизнь.

Волна прокатилась по развалинам, скользнула по обломкам и спустя пол минуты вернулась, принеся ответ. Там. За грудой камней слева, в тридцати шагах. Кроме самого факта наличия там человека, я чувствовал состояние его организма. Учащённый неровный пульс, адреналин, поверхностное дыхание с хрипотцой.

Разумовский затаился, прижавшись к нише в скале. Он не двигался. Ждал.

До Дашкова, заклятие поиска не достало. Он где-то выше, укрытый массивом шатра. Вокруг пирамиды несколько сотен метров открытого пространства. Не спрятаться. Не укрыться. Лобовая атака – самоубийство.

Я отполз от своего укрытия, двигаясь не назад, а вперёд и вверх, используя каждый выступ, каждую тень. Моё тело, тренированное выше предела человеческого, работало бесшумно. Пальцы находили малейшие зазубрины, ноги упруго упирались в каменные площадки.

Через пять минут я был позади и чуть выше позиции Разумовского. Отсюда его было видно – он сидел, обхватив колени, и лихорадочно вглядывался в туман перед собой, ожидая угрозы оттуда, откуда прилетела пуля. Его спина была открыта.

Мгновение на расчёт. Убить — просто. Бесшумный прыжок, удар клинком в основание черепа. Но мёртвый молчит. Мне нужна была паника. Крик. Истерика, которая заставит Дашкова дрогнуть и покинуть укрытие.

Я поднял увесистый булыжник. Прицелился. Прямой бросок. Цель – не голова, а вытянутая, уже пострадавшая чуть ранее от раны, нога Дашкова.

Камень описал короткую дугу и ударил Разумовского прямо по коленной чашечке с глухим, костным хрустом.

Тот не закричал сразу. Сначала издал звук, похожий на рычание загнанного зверя, затем сжал зубы, сдерживая стон. Но когда он попытался встать, и сломанная нога подломилась, боль вырвалась наружу — дикий, нечеловеческий вопль, полный отчаяния и ярости. Он упал на четвереньки, хватая ртом воздух, и пополз, волоча бесполезную конечность, к единственному спасению — к лестнице, ведущей к Дашкову.

Я бросил ему в спину следящее заклинание. Хорошенько замаскировать бы его по уму... Но времени нет. Остаётся надеяться что охваченный паникой, рычащий от боли маг ничего не заметил.

С криками и матом Разумовский полз к пирамиде по прямой, а я следовал чуть позади, оставаясь за укрытиями.

— Георгий! Он здесь! Он тут! — хрипел Разумовский, волочась по камням.

Я замер у границы открытого пространства, за массивным цоколем статуи. Разумовский почти дополз до основания лестницы. Провожал взглядом медленно ползущего графа.

— Георгий! Помоги! Помоги мне подняться. — всхлипывая кричал Разумовский, спустя десяток минут добравшись до основания лестницы.

Мгновение тишины. Затем из шатра показалась фигура. Дашков. Он не выглянул — он выскочил, спускаясь по ступеням быстрыми, резкими прыжками. Достигнув Разумовского, он почти без усилий втащил его на ноги, приняв на себя часть веса. Их движение наверх было медленным, кособоким — идеальная мишень. Жаль праща не достанет...

Дашков, и опирающийся на его плечо Разумовский, спешили наверх.

Вдруг Дашков развернулся и с его посоха сошло очередное заклятие. "Рука Фантома". Слава Аду, не в мою сторону. Призрачные руки с воем в схлопнулись, так и не найдя себе цели.

Враг продолжил восхождение. Минута и Дашков опять остановился.

Ещё одно заклинание.

Опять куда-то не туда. Что-то мощное из арсенала воды. Даже классифицировать не получилось. Несколько крупных построек разлетелись грудой каменной крошки.

Пока Дашков был занят тем что тащил раненого Разумовского наверх, вслепую швыряя мощнейшие заклятия, я тоже не терял времени.

Шёл к шатру. Не по лестнице. В обход. По почти вертикальной, полуразрушенной стене, слева от подъёма. Пальцы впивались в трещины, сапоги скребли по шершавому камню.

На самом деле ничего сложно. Выщербленный камень позволял легко забраться на самый верх. Но каждая секунда — ожидание, что он обернётся и увидит. И тогда всё будет кончено. Сердце колотилось не от усилий — от того проклятого Зова, который теперь гудел в висках неотступно как набат.

Я вынесся на уровень шатра, на узкую, разбитую галерею под самой площадкой. Отсюда, из-за парапета, шатёр был виден как на ладони. Внутри, прислонившись к стене, сидел Разумовский, сжимая свою сломанную ногу. Дашков стоял к нему спиной, его взгляд метался по террасе внизу. Никакого щита не видать. Слишком расслаблены, слишком.

Я раскрутил пращу. Выстрел. Несущая смерть пуля со свистом полетела во врага. Следом за ней сразу четыре заклятия. Две стрелы света, два шипа.

Что такое? Я промазал?! Нет!

Шит! Пуля не достигла цели. В сантиметрах от плеча Дашкова воздух дрогнул, будто упёрся в невидимую, плотную субстанцию, и пуля, потеряв всю силу, упала на плиты. Аналогичная судьба преследовала и заклинания.

Как я могипропустить барьер? Как я его не заметил?

Дашков вздрогнул и обернулся. Его глаза, широкие от изумления, встретились с моими. Удивление сменилось мгновенным расчётом, а затем — холодным торжеством. Он рванул посох в мою сторону, и на его губах расползалась знакомая, надменная ухмылка.

Я рухнул на землю, пропуская над собой заклятие... В этот раз миновало. Из посоха Дашкова вырвался яркий, красивый, громкий, но абсолютно безвредный фейерверк.

Перемахнув через парапет, я спрыгнул на каменный пол шатра, перекатился и бросился к врагу.

Собравшийся силами Разумовский швырнул в мою сторону ледяную стрелу. Покров жизни с лёгкостью поглотил заклятие графа.

Ещё одна стрела от Разумовского.

Посох был временно не работоспособен — продолжал выпускать фейерверк, поэтому тот швырнул в меня огненное копьё созданной им из личного резерва. Еще одна стрела в спину от Разумовского и моя защита не выдержав нагрузки, схлопнулась.

Пять шагов. Пять шагов разделяло меня от прикрытого невидимым щитом Дашкова.

Я не успевал обновить щит. Не успевал убежать или спрятаться. Не успевал ничего.

Дашков с усмешкой смотрит на меня. Его посох перезаряжен и направлен прямо в мою грудь. Я видел, как на навершии загорается рубин, заряжаясь слепой, необузданной мощью.

— А это было занятно, Романов, – произнёс он, и в его голосе звучала усталая, но несомненная победа. Он вытер тыльной стороной ладони пот со лба. – Понравился щит? Абсолютно невидим. Не обнаружим. Подарок посоха. – Он похлопал по сияющему камню. – Как думаешь, что выберет он сейчас? Огонь? Лёд? Молнию? Или что-то… по эффектнее?

Я не сводил взгляда с жезла... Его навершие — кулак из тёмного золота, сжимающий огромный, неправильной формы рубин, — казалось, подмигивало мне внутренним огнём. Я словно смотрел на старого знакомого...

Стоп.

Скрижали в лабиринте. Маг, отдавший память... Как он говорил....

Кристан Вельд.

Имя вспыхнуло в сознании, и я, не раздумывая, отправил призыв. Не к артефакту, а к тому, кто в нём заключён. К магу, сделавшему свою память частью артефакта!

Призываю память Кристана Вельда!

Мир вокруг пошёл волнами. Камень шатра, запах пепла, голос Дашкова. Всё это смялось и отступило, будто я нырнул вглубь рубина.

Я оказался в пространстве, которое не было ни комнатой, ни залом. Это была библиотека безумия. Бесконечные, уходящие в высь стеллажи, но вместо книг — светящиеся свитки, кристаллы с пульсирующими ядрами, кубы из сгущённого света. Тысячи. Десятки тысяч заклинаний. Они были рассортированы с педантичной, маниакальной точностью — по алфавиту, по стихийной принадлежности, по силе от "Малого Исцеления" до "Падение Луны, черновик", по типу воздействия. Воздух гудел от их наложенных голосов заклятий — шёпотов, криков, гимнов, проклятий.

Между стеллажами, в простом, вылинявшем от времени халате, бродил мужчина. Средних лет, с острым, аскетичным лицом, окаймлённым короткой, уже седеющей бородкой. Глаза — бледно-серые, невероятно живые и одновременно пустые, как у человека, который десятилетия смотрел не на мир, а на внутренние схемы. Это был Кристан Вельд. Ни призрак, ни эхо. Это была его память, его разум, навечно впаянный в сердце артефакта.

Он что-то бормотал, смахивая невидимую пыль с книги и не сразу заметил меня. Когда заметил, остановился и уставился. Взгляд был не враждебным, а раздражённым, как у учёного, которого оторвали от его вычислений.

— Чем могу быть полезен? — спросил он сухо, без предисловий.

— Вы… Кристан Вельд, — произнёс я, больше утверждая, чем спрашивая.

— Всё верно, — кивнул он, и в его глазах промелькнул слабый интерес. — Вы меня знаете?

Здесь был ключевой момент. Его эго, его жажда признания — это была рукоять, за которую можно было ухватиться.

— Конечно знаю, — сказал я с подобранной долей почтительного энтузиазма. — Вашу знаменитую победу над… — я судорожно вспомнил фамилию оппонента мага, — …над Клорейном изучают во всех магических академиях. Фундаментальный разгром его псевдонаучных и псевдомагических теорий.

Имя прозвучало как пароль. Лицо Вельда преобразилось. Сухая строгость растаяла, уступив место потрясённой, детской радости.

— Не может быть?! — он сделал шаг вперёд, его пальцы нервно перебирали полы халата. — Вы знаете об этом? Вы… вы знаете меня? Правда?

— Правда, — кивнул я. — Все теперь говорят, что вы были правы.

— Я всегда знал… — прошептал он, и его взгляд стал далёким, влажным. — Все эти годы… они смеялись… Клорейн со своей "гармонией сфер"… Тьфу! — Он действительно сплюнул в сторону, и слюна, не достигнув пола, рассыпалась светящимися брызгами. — Чем могу помочь? — спросил он уже совершенно другим тоном — тёплым, заговорщицким, тоном союзника.

— Скажите, вы можете предугадать, какое заклятье жезл применит следующим?

Вельд посмотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде вновь вспыхнула тень высокомерия гения.

— Молодой человек, — сказал он, — конечно. Не только предугадать. Я выбираю, какое заклятье жезл создаст следующим. И вы, как знаток моей истории, должны бы это понимать.

— Фух. — Я мысленно выдохнул.

— А вы можете сделать так, чтобы следующим заклятьем шло что-то... бесполезное. Давайте например...

Вельд нахмурившись перебил меня.

— Бесполезное? Я правильно понял?

— Всё верно. Или например щит, но не на хозяина жезла, а на цель. Пусть будет сегментный щит стихий. Вы уже тестировали его, не так давно. Очень элегантная конструкция.

— Да-да! — лицо Вельда вновь озарилось. — Очень интересное заклятье! Четыре стихии, в каждой двенадцать независимых слоёв, каждый реагирует на свой тип атаки… Вам понравилось?

— Крайне, — заверил я его. — А следующие десять заклинаний… — я замялся, вспоминая бесполезное заклинание. — на ваш вкус, главное, что бы они были абсолютно безвредны.

Кристан Вельд пристально, с внезапной проницательностью смотрел на меня. Безумие отступило, уступив место хитрости старого интригана.

— А зачем вам это? — спросил он подозрительно. — Вы что-то задумали. Что-то против текущего владельца жезла?

Лгать было бессмысленно. Эту сущность нельзя было обмануть в её собственном доме.

— Да, — честно признал я. — К сожалению, нынешний владелец — человек ограниченный. Ярый приверженец теорий Клорейна. Он наотрез отказывается взаимодействовать с вами, считая ваш метод… ересью. Вы же заметили, что он ни разу не обратился к вам за помощью?

Лицо Вельда исказила гримаса чистой, первобытной ненависти. Имя Клорейна было красной тряпкой.

— Заметил, — прошипел он. Его пальцы сжались в кулаки. — Глупец. Осёл. Последователь того идиота… Так вы хотите его… нейтрализовать?

— Я хочу дать ему урок, — сказал я, подбирая слова. — Урок уважения к гению. Чтобы он понял, с чем играл.

Это была формулировка, которую Вельд мог принять. Его глаза загорелись мстительным огнём.

— Хорошо, — сказал он, и в его голосе прозвучала металлическая решимость. — Я помогу. Для последователя Клорейна… это будет достойный финал. Щит на цель. Затем — свиньи. Десять раз. Это… это будет поэтично. Он почувствует вкус настоящего хаоса, который отверг.

Он повернулся к ближайшему стеллажу, его пальцы замелькали в воздухе, переставляя, меняя местами светящиеся нити заклинаний. Библиотека вокруг нас загудела громче.

— Готово, — обернулся он ко мне. Его образ начал тускнеть, пространство библиотеки поплыло. — Удачи, молодой человек. И… спасибо. За то, что помните.

— Спасибо вам, Вельд, — ответил я, и связь оборвалась.

Я поднял голову и посмотрел на Дашкова. Тот всё ещё стоял в позе победителя, его посох был направлен на меня. В окружающем мире прошло всего мгновение.

...Лёд? Молнию? Или что-то… по эффектнее? — заканчивал фразу Дашков. — Эй, Романов, ты тут? Готов?

— Готов, — улыбнувшись, кивнул я.

Во взгляде Дашкова мелькнуло недоумение.

Миг — и с навершия сорвалось не разрушительное заклятье, а волна переливчатой энергии, которая обрушилась на меня и окутала сложным, многослойным щитом.

Дашков замер. Он тупо посмотрел на свой жезл, потом на меня. Его лицо выражало полную, абсолютную неспособность понять происходящее.

— Опять? — прохрипел он, и в его голосе прозвучала не ярость, а отчаяние. — Что за... Романов, ты везунчик проклятый!

Он взмахнул жезлом снова, вкладывая в движение всю свою волю. Воздух дрогнул, запахло ... навозом. Из небытия, прямо перед его носом, с оглушительным визгом материализовалась первая упитанная, розовая свинья. Она шлёпнулась на камни, озадаченно хрюкнув. За ней — вторая. Третья. Они появлялись одна за другой, толкаясь и визжа, заполняя пространство вокруг ошеломлённого мага тёплыми, пахнущими хлевом телами.

— Огненный шар! — закричал Дашков, и его рука взметнулась для нового заклинания. И снова — не молния, не ледяная буря. И даже не огненный шар.

Кстати, а зачем он выкрикивает названия заклятия? Думает что так сможет управлять посохом?

Я усмехнулся.

С очередным хлопком и облачком пара возникла новая свинья, упав прямо ему на сапог. Первые свинье ещё не закончили появляться, когда Дашков уже призвал вторую партию.

Я не стал ждать. Пока Дашков, вёл бессмысленную борьбу с растущим стадом, я двинулся вперёд. С лёгкостью перемахнув через пару сунувшихся под ноги хрюкающих туш, уверенно сократил дистанцию.

Теперь — щит. Я остановился в двух шагах, вытянул руку и бросил во врага — копьё сгущённого света. Оно ударило в пустоту перед грудью Дашкова — и воздух взвыл, проявившись на миг чёткими, геометрическими гранями защитного поля. Щит был мощным, но не идеальным. У земли, там, где плиты были неровными, светился слабый, прерывистый зазор

Достаточно.

Если бы Дашков оторвался от своего жезла и попробовал применять заклятия сам, может он и смог бы что-то сделать.

Но он словно упрямый баран, раз за разом продолжал призывать хрюшек.

Я рухнул на плиты и, как змея, рванулся вперёд под самым низом щита. Моя рука с зажатым эфесом проскочила в тот самый зазор. Я не целился в тело — ударил по ногам. Острая сталь со свистом рассекла кожу, мышцы, наткнулась на кость.

Дашков вскрикнул — крик чистой, животной боли. Его ноги подломились. Он рухнул навзничь, и в тот же миг его жезл, выскользнув из разжавшихся пальцев, с глухим лязгом покатился по камням.

Ещё один взмах и клинок, коротко и безжалостно коснулся его горла, обозначая финал. Защитные чары испытания среагировали мгновенно. Тело Дашкова замерцало и исчезло в холодной вспышке телепортации, оставив после себя лишь запах крови и паники.

Я поднял жезл Вельда. Рубин был тёплым, почти живым. Я кивнул ему, словно благодарному союзнику, и подошёл к Разумовскому.

Тот сидел, прислонившись к стене, с лицом, искажённым не столько болью от сломанной ноги, сколько ненавистью и горьким пониманием.

— Сука... — прошипел он, глядя на меня, и это было не ругательство, а констатация.

Я не стал отвечать.

Тишина. Гулкая, тяжёлая. А испытание не завершалось.

Я опустился на плиты, прислонившись спиной к холодному камню. В ушах всё ещё стоял звон от перегрузок, тело ныло.

Между тем настойчивый зов Шута из Домена продолжался.

Похоже, для окончания этой игры нужно было собрать все амулеты. Значит забираю этот, а потом вниз. На первый уровень.

Я с силой толкнулся от стены и поднялся на ноги. В одной руке — клинок, в другой — жезл Вельда, чья мощь теперь была моей.

Проблем это не составит.