Демон во сне

— Светик, когда мама придет, есть очень хочется — спросил у своей старшей сестры Вовка. Светловолосый очень худой мальчишка девяти лет от роду.

Он стоял перед открытым холодильником, который был абсолютно пуст. В нем не было даже яиц, которые выручали в такие моменты. Мальчик закрыл холодильник и сел за кухонный стол, уставившись своими зелеными глазами на последнюю корку черного хлеба, которую, если мама не придет, нужно было разделить надвое.

Кухня в деревянном доме была очень маленькая, одновременно являясь прихожей. Там располагались деревянный стол, несколько стульев, газовая плита, несколько шкафчиков и вешалка для верхней одежды. Большую часть стены занимали окна, выходящие во двор, и деревянная дверь, неумело выкрашенная в зеленый цвет. В помещении было тускло и мрачно. На потолке висела одна единственная лампочка «Ильича», которой едва хватало, чтобы различать лица друг друга. Дом был старый. Снаружи он был бревенчатый и покрашен голубой краской. Внутри всё было обшито фанерой и оклеено разношерстными обоями, из окон всегда дуло, а полы ужасно скрипели. Недалеко от дома проходила железная дорога, и когда по ней шли тяжелые поезда, то лампочка качалась как маятник, то посуда, стуча друг об друга, звенела в ящиках.

— Не знаю, Вовка, она не говорила, она вообще последнее время ничего не говорит. — Девочка села рядом с братом, сложила руки на столе, как на уроках, и положила на них подбородок. Ее длинные кудри рассыпались по столу. — Может, поиграем в настольную игру, я нарисовала новую. — Она посмотрела на брата и улыбнулась. Светланка была старше своего брата на три года. Она была худенькой блондинкой с бледной кожей и острыми чертами лица. Поэтому на правах старшей сестры всегда задавала вектор их совместных занятий, при этом не забывая об ответственности за младшего брата.

К этому моменту дети уже сделали все уроки и маялись от безделья. Телевизор, уже как полгода, стоял сломанный, а на улице было по-осеннему холодно и темно, гулять уже не пойдешь.

В животе заурчало, и Вовка, схватившись за него, бросил грустный взгляд на сестру.

— Не могу играть, есть очень хочу. Светик, давай хоть эту корочку поджарим на газу и съедим. Будешь? — он смотрел на сестру, хлопая своими огромными черными ресницами. Она всегда немного завидовала брату, который имел такие красивые ресницы. Зачем ему они? Он же мальчик, а вот для девочки это было бы в самый раз. У самой довички ресницы были короткие и блеклые.

— Нет, я не хочу, ты себе сделай, — Светланка посмотрела на маленький кусочек черствого хлеба, и у нее свело желудок. Она сама не ела со вчерашнего дня, после того как они с братом доели последние остатки приготовленного неделю назад борща. Сейчас она понимала, что этот кусочек ей не принесет ничего, кроме еще большего голода. Бесполезно было даже начинать, пусть хоть брат поест.

Вовка вскочил, схватил хлеб, наколол его на вилку и зажег газ. По кухне разошелся запах сгоревшей серы от спички и жженого хлеба. Мальчик держал горбушку над огнем, пока она не начала подгорать. Доведя хлеб до хрустящего, практически обугленного состояния, мальчик жадно его сгрыз, испачкав своё лицо сажей.

— Давай играть! — Вовка довольный сел за стол.

Светланка сходила за игрой, разложила ее на столе, достала фишки и кубик. Помимо самой настольной игры, в рисование которой она вложила всю душу, начертив не только линии с местами остановок и переходов, но и цветные иллюстрации к каждому событию, она еще придумала новые правила. Которые перед игрой нужно было озвучить брату. Она достала листок бумаги и развернула его.

И тут свет в комнате замигал, а на улице загудел сильный ветер. Приоткрытая форточка с силой распахнулась и громко ударилась об стену. Дети испуганно заозирались по сторонам. Лампочка издала трескучий звук и погасла. Они остались в полной темноте, в которой едва проглядывали зашторенные окна. Простучав уже не новым мотором, затих холодильник. Воцарилась полная тишина, нарушаемая только проходящей вдали электричкой. Но и ее звук затих, остался только заунывный шум ветра за окном, и стало не по себе. Они хоть и были самостоятельными детьми, но все же остаться в полной тьме вдвоем в пустом доме было жутко. Вовка поёжился.

— Опять отключили свет, — сказала Светланка, разгоняя гнетущий мрак своим голосом, и пошла доставать свечку. Сидеть в темноте она не собиралась.

В последнее время такие события были не редкостью, и свечи всегда были наготове. Каждый знал, где они находятся, и мог найти их даже с закрытыми глазами.

Это были остатки былой роскоши. Когда-то давно свечи в большом количестве передала им бабушка, но сейчас запасы сильно уменьшились, и нужно было экономить. При таких темпах и временных промежутках отключения электроэнергии, которые достигали до нескольких суток подряд, их запасы иссякнут еще до Нового года.

При свечах играть оказалось еще интереснее, и Вовкин страх перерос в неудержимый азарт. В дрожащем свете пламени нарисованные сестрой картинки начинали оживать. Там были подземелья со змеями, огромные скорпионы, зубастые волки и огромный медведь. Всё было нарисовано основательно и с любовью разноцветными карандашами, которые Светланка очень берегла.

Мальчик прочитал написанные сестрой правила, согласился с ними и первым бросил кубик. Они долго играли: кидали кубик, двигали фишки, спорили, смеялись, наслаждаясь процессом. Мальчик очень переживал, когда игра отбрасывала его на несколько ходов обратно, и очень радовался, когда его фишка оказывалась впереди фишки соперника. Они любили играть вдвоем, для них это была самая лучшая альтернатива унылому одиночеству. Светланка даже представить себе не могла, как можно быть единственным ребенком в семье и быть всегда одной.

После игры девочка пыталась почитать, а Вовка сидел и рисовал своих дурацких роботов. Они у него получались очень смешные, и он сильно злился, когда девочка смеялась над его рисунками. Он же считал, что его работы были предельно совершенны. «Эти роботы настоящие красавцы», — говорил он, держа в руке лист с этой непонятной кракозяброй. Но Светланка его не судила, если ему нравится рисовать роботов, пусть рисует.

Когда Вовка начал клевать носом, закрывая сонные глаза, Светланка предложила брату пойти спать, решив, что и она тоже ляжет, ведь во сне чувство голода обычно притуплялось.

— Пойдем спать, мы все равно не дождемся маму. — Она встала, погасила свечку и повела брата укладываться в кровать.

*******

Вовка уже сопел, а девочка никак не могла уснуть. В ее голову лезли разные мысли. О завтрашней контрольной, к которой она не очень хорошо подготовилась. О Степке, ее однокласснике, который постоянно пишет ей нелепые любовные записки. О своих подругах, которые одеваются в триста раз лучше нее. О ее дранной сменной обуви, которая порвалась на больших пальцах и распушилась бахромой. Стыд заливал ей лицо краской каждый раз, когда над ней шутили и смеялись, указывая на ее обувь. Но поделать с этим она ничего не могла, не было у нее другой сменки. Ей было жалко себя, кому она нужна на этом свете. Матери точно не нужна. Они с Вовкой в последнее время ее видели всё реже и реже. Мать уходила рано утром и возвращалась поздно ночью, если вообще возвращалась, и кроме брата у Светланки больше никого не было. Они были как сорная трава, никому не нужными оборванцами, которые растут сами по себе. И даже сейчас про них просто забыли, ни еды, ни электричества, ни любви.

В животе заурчало, и девочка поняла, что не спится ей от лютого голода. Ощущения были такие, будто желудок уже начал съедать самого себя, а живот прилип к позвоночнику. Она перевернулась на бок и натянула на себя одеяло.

Рядом с ее головой из окна раздался скрежет, как будто кто-то провел металлом по стеклу, да так, что чуть не свело скулы. Потом еще раз, и еще. Девочка в испуге отстранилась от окна, под которым она спала, свалилась с кровати и, стоя на четвереньках, смотрела в сторону раздающихся страшных звуков.

Снаружи чертила по стеклу сверкающими в лунном свете когтями огромная мохнатая лапа. Это была не рука, а именно лапа. Тот, кому принадлежала конечность, водил ею из стороны в сторону, создавая скрипучий противный звук, как бы издеваясь над находящимися в доме. Потом лапа исчезла, и всё стихло.

Светланка обернулась и чуть не упала в обморок, рядом кто-то стоял.

— Светик, — шепотом сказал Вовка, — ты почему на полу, что случилось? Я слышал какой-то скрежет, что это?

У Светланки отлегло от сердца, это был ее брат, который проснулся от шума.

— Не знаю, там, — она указала предательски дрожащей рукой на окно, — что-то было.

За стеклом раздался голос, как будто мурлыкал кот, произнося человеческие слова. — «Откройте мне окошко, пустите меня в дом, детки. Я не причиню вам вреда, а наоборот, буду вас защищать и оберегать», — и всё снова стихло.

Потом зазвучал другой голос, он выглядел как лай собаки, в котором слышались плохо различимые слова: «Пустить, открыть окно, быстро! Иначе вам несдобровать. Открывайте окно, мелкие твари».

Сердце Светланки ушло в пятки, спину пронзили холодные иглы страха, а зубы застучали друг об друга, выбивая барабанную дробь. Вовка стоял с широко раскрытыми глазами, силясь понять, кто это только что говорил. Он посмотрел на сестру и смело шагнул к окну. Ему не нравилось, что кто-то пугает его сестренку. Он не собирался прощать гадам такое хамство.

— Нет, не подходи к окну, — крикнула девочка, но было уже поздно, ее брат уже отдернул занавеску и застыл перед окном, устремив взгляд на улицу.

Светланка кинулась к брату и застыла рядом с братом, не в силах сдвинуться с места.

Во дворе вокруг огромной старой яблони ходил взад и вперед огромный жирный кот, сверкая своими большими глазами, в которых горели красные огоньки. Кот был грязный и ободранный, на шкуре были видны проплешины и старые шрамы. Он ходил, не обращая внимания на детей, и что-то лепетал, но что именно, было не разобрать. Ощущение было, как будто он причитал, сетуя на свою нелегкую жизнь. Вдруг кот остановился, поднял лапу, закрыл ей свою пасть и захихикал, как будто вспомнил что-то смешное, и на его голове блеснули две точки.

Дети стояли у окна, как две статуи, не в силах пошевелиться. Зрелище было настолько ужасным, что ноги приросли к полу, а во рту пересохло.

— У него рожки, — тихо сказал Вовка, указывая на тварь дрожащей рукой.

И действительно, Светланка в лунном свете увидела небольшие торчащие наросты, которые располагались между широко расставленных ушей кота. Тварь потрясла головой и посмотрела на ярко светящую полную луну, и так и застыла. Только сейчас девушка поняла, что на улице слишком светло для осенней пасмурной ночи. В этом неестественном освещении видимость была прекрасной, различались даже мельчайшие подробности, которые не всегда заметишь при ярком солнышке, когда мир играет всеми цветами радуги. Сейчас же было очень светло, но полностью отсутствовали какие-либо цвета, как будто в один миг весь мир стал черно-белым.

Монстр обернулся и, увидев детей, смотрящих в окно, снова заговорил лилейным кошачьим голосом: «Детишки, пустите к себе, мне холодно, я очень замерз и хочу погреться. Вы же хорошие детки, вы же меня не бросите тут умирать». Последнее слово «умирать» он произнес уже не кошачьим голосом, а проревел, как настоящий монстр.

— Он не может войти к нам в дом, — сказала Светланка. — Пока мы ему не откроем, он не войдет. Я где-то читала, что если не открыть дверь и не пригласить нечисть в дом, она не сможет войти. Но те твари, о которых я читала, прикидывались знакомыми или родственниками, а это ломится... — Девочка запнулась.

Тварь заревела утробным басом: «Открывайте скорее, не откроете — хуже будет. Я всё равно сожру вас и заберу ваши души. Они такие чистые, такие вкусные». Монстр от переполняющей его злости махнул лапой, и на яблоне остались глубокие борозды от мощных и острых когтей.

— У нас форточка открыта, — крикнул Вовка и бегом сорвался на кухню.

У Светланки всё оборвалось. Там действительно была открыта форточка, и эта тварь может через нее попасть в дом. Рогатый кот, услышав мальчика, тоже рванул в ту же сторону. Его вмиг растворившийся в воздухе силуэт говорил о невероятной скорости, и Светланка бросилась за братом, осознавая, что они могут не успеть.

Когда она вбежала на кухню, то Вовка уже пытался закрывать окно, но тварь, висящая на нем, не давала плотно ее затворить. Несколько когтей находились между каркасом окна и не закрытой форточкой. Мальчик с силой давил на фрамугу, кряхтел и напрягался изо всех сил, но не сдавался, а тварь долбила свободной лапой по стеклу, сыпля проклятиями, и злобно рычала, так что стекло дрожало и норовило рассыпаться. Девочка подбежала к брату и с силой захлопнула форточку, закрывая защелку. Кот отлетел от окна и упал на тропинку возле дома.

— Вот так тебе! — Светланка показала коту кулачок. — Ты сюда не зайдешь.

— Зайду, девочка, зайду, — лилейным голосом проговорил кот. — Не сегодня, так завтра зайду.

Детей трясло от страха. Монстр с рогами ходил вдоль дома, ища возможность попасть внутрь. Зачем он хотел это сделать, Светланка не понимала. Но она точно понимала, что, если это произойдет, то ничего хорошего не будет, и с ними случится что-то плохое. Она взглянула на свои любимые часы, желая узнать, сколько же сейчас время, но часы стояли, ни одна стрелка не двигалась. Девочка приложила часы к уху, ничего, полная тишина. На циферблате секундная стрелка застыла ровно на шести часах, а минутная и часовая — на двенадцати. Понять, сколько сейчас время, было невозможно.

Мама так и не пришла, значит, уже не придет, может, это и к лучшему, они должны справиться, помогать им было некому. — подумала Светланка, смотря, как за окном прохаживается ободранный жирный кот. Он то поднимал морду к небу, то опускал, прижимая ее к земле, то тряс головой, как будто хотел скинуть с себя невидимый раздражитель, и постоянно облизывался. Потом сел и начал усердно ковырять огромным когтем землю.

— Он меня поцарапал, — Вовка рассматривал свою руку, залитую кровью.

Девочка только сейчас обратила внимание на руку брата. На ней зияли два глубоких пореза. Вот почему, упав, скинутая с окна тварь так жадно облизывала свою лапу. Слизывала кровь со своих когтей, явно наслаждаясь процессом.

— Подожди, не шевелись, — Светланка побежала за аптечкой.

Разобравшись с раной и убрав всё со стола, они зажгли свечу, сели за стол и уставились друг на друга в полном молчании. На их лицах играли блики мерцающего огонька свечи, подчеркивая усталость. Каждый думал о чем-то своем, постоянно вздрагивая от страшных звуков, доносящихся с улицы.

Шаги твари раздавались то с одной стороны, то с другой. Она то ревела диким зверем, то просила пустить ее тоненьким детским голоском. Несколько раз раздавались удары по входной двери, так что с полотна начинала сыпаться старая краска. Постоянно скреблась в окна, скребя когтями по стеклу, но прорваться в дом не могла, оттого становясь еще злее.

В комнате раздался мерный стук, сходящий со временем на ноль, как будто внезапно закачался маятник, ударяясь о твердую поверхность, постепенно замедляясь, и так из раза в раз. Дети переглянулись, это происходило внутри помещения, а не снаружи. Вовка весь сжался и задрожал еще сильнее. Мало им было той уличной твари, так теперь еще и это, внутри дома.

Светланка тихонько встала, взяла столовый нож и на цыпочках пошла в комнату. Вряд ли ей нож поможет и защитит от нечисти, но с ним было спокойнее.

— Я с тобой, — прошептал Вовка, не желая оставаться в одиночестве.

Он слез со стула и поплелся за сестрой, стуча зубами от страха.

С улицы раздался дикий гортанный рык: «Что, детишки, надели штанишки? Я же сказал, что достану вас, вы всё равно будете моими, такие хорошие, такие сладкие» – и дико заржал.

В такие моменты, борясь с накатывающим ужасом, девочка думала, почему этого никто не слышит. Когда вокруг столько домов, и в них живут люди, они должны были слышать такие громкие крики. Но нет! Создавалось такое впечатление, что вокруг всё вымерло, и снаружи нет ничего, кроме этого жирного мерзкого кота.

В комнате никого не было, но ребята отчётливо слышали звуки, доносящиеся из межкомнатной стены. Ни с одной, ни с другой стороны по ней ничего не стучало. Но звук был, и был он чёткий, хорошо различимый. И то, что он шёл из этой стены, сомнений не было.

— Что это? — спросил Вовка. — Это что, домовой?

— Не знаю, — девочка поднесла свечу к стене, пытаясь рассмотреть ее внимательнее..

Поверхность стены пульсировала в такт ударам. Потом начала выгибаться, как будто там, в стене, надували воздушный шарик. После раздался треск ломаемого дерева, и дети с визгом бросились на кухню, захлопнув за собой дверь. Которую потом подперли столом и, трясясь своими маленькими телами, забились в угол между плитой и шкафчиком.

Там было очень грязно и пахло плесенью. Светланка, сразу вляпавшись рукой в какую-то липкую грязь, начала судорожно ее очищать, тихонько причитая. Как теперь выглядело ее домашнее платье, она боялась даже подумать.

Через некоторое время всё стихло, пропали все звуки, и воцарилась гробовая тишина. За окном продолжала яростно светить огромная луна, освещая кухню, и дети еще долго сидели, боясь сдвинуться, пока их не сморил сон. Они так и заснули, обнимая друг друга.

Проснулась Светланка в своей кровати. Потянулась, вспоминая сон и приключения, которые там происходили. Какой он был страшный. От этих мыслей ее даже передернуло. Во сне их чуть не сожрал какой-то рогатый кот. Который рычал и что-то говорил, жуть. Потом этот стук в стене. Ее еще раз передернуло, и мурашки побежали по всему телу. Приснится же такое.

Вовка лежал рядом в своей кровати, так же как она его уложила вчера. На улице уже было светло, и день обещал быть солнечным.

Девочка встала, подошла к брату и начала его будить. Нужно было вставать и идти в школу. Времени оставалось мало, что-то разоспались они сегодня. До школы идти несколько километров, а еще необходимо было умыться и собраться, в общем, нужно спешить.

— Вставай, засранец, быстрее, нужно идти в школу.

— Не хочу, — скривился Вовка и сбросил руку сестры с себя.

И тут Светланка увидела шрамы на руке брата. Это были те самые порезы, которые она бинтовала во сне. Но шрамы были не свежие, а давно зажившие. Она точно знала, что никаких шрамов на руках у Вовки еще вчера не было, и появиться за ночь они не могли.

Девочка в ужасе закрыла рот руками, с трудом сдерживая крик. Как это возможно? Ведь это был сон. Она всё прекрасно помнила: как они вечером делали уроки, как играли в игру и как пошли спать. И сейчас проснулись в своих кроватях, хотя во сне они заснули там, на кухне, в углу у плиты.

— Светланка, ты чего? — мальчик проснулся и обеспокоенно затряс сестренку за руку. — Что с тобой? Ты чего испугалась? Тебе страшный сон приснился, что ли? — он улыбнулся. — Не бойся, мне тоже снился плохой сон, там был какой-то драный жирный кот, который хотел попасть к нам в дом и сожрать нас. Но мы его не пустили. У него рога были, страшный такой гад, весь ободранный и зубастый. Но мы его победили, не пустили в дом, захлопнули форточку прямо перед его мордой. — и мальчик показал, как они захлопывали форточку и как они победили кота.

Девочка еще сильнее побелела, уже не скрывая своего страха. Они видели с братом один и тот же сон. Или это был не сон. Но так не бывает. Одинаковый сон на двоих, говорящий кот с рогами — это же какой-то бред.

Светланка побежала на кухню. Там на столе лежала игра и Вовкины рисунки, так, как они их там оставили, уходя спать. Свечка стояла посередине, наполовину сгоревшая. Она перевела взгляд на форточку, та была наглухо закрыта, на защелку. Но когда они уходили, они точно оставляли её открытой. Вокруг творилась какая-то чертовщина.

********

После школы, придя домой, ребята обнаружили всё ту же унылую пустоту. Мать так и не появилась. Хорошо, что у них получилось перекусить в школе. На обеды им денег не давали, говорили, что нет денег на это. Но дети всё-таки смогли поесть в столовой вместе с ребятами, у которых обеды были оплачены, но они их есть не хотели, а великодушно отдавали свою пайку тем, у кого возможностей платить за обеды не было. Когда начинает душить голод, а живот прилипает к позвоночнику, тогда стыд и гордость полностью отходят на задний план. И просить у друзей еду было не зазорно.

Электричество так и не включили. Вокруг холодильника образовалась огромная лужа, это потекла морозилка, которую никто никогда не размораживал. Она обычно размораживалась вот таким вот естественным способом. За ее содержимое можно было не переживать, там никогда ничего не было, так же как и за содержимое всего пустого холодильника.

Сидя перед натекшей лужей, из нее пил их огромный рыжий кот Барсик, звонко шлепая по воде розовым языком. Когда-то давно Светланка нашла его на улице уже взрослым. Он тогда прилип к ней и не отходил всю дорогу до дома, мурлыкал, обтирался об ноги. Тогда она решила, что пусть он будет жить у них дома. Ей было не жалко дать ему кров. Кормить она его не могла, самим нечего было есть, да он и не нуждался в этом, а вот тепло и уют она ему дать могла. Он принял предложение и остался с ними. Иногда, правда, убегал по своим, только ему ведомым делам, но всегда возвращался. И вот сейчас он был тут, грязный, с порванным ухом, но довольный тем, что пришли его друзья. Да, именно «друзья», так Светланка считала. Она не была ему хозяйкой, они были именно друзьями. Кот тоже к ним относился по-дружески, даже иногда покровительственно, как к младшим брату и сестре. Будто знал на этом свете больше, чем они.

Кот, мурлыча, потерся о детские ноги.

— Барсик, — вставая на колени, прокричал Вовка, — ты пришел, как я по тебе скучал. — Мальчик обнял вставшего на задние лапы кота, и тот замурчал, потираясь мордочкой о лицо человека. Это был ритуал. Они всегда встречали друг друга именно так, искренне радуясь от встречи.

— Как же хорошо, что ты пришел. Нам тут без тебя так страшно, — обнимая кота, со слезами сказала девочка. — Где же ты был, нас вчера чуть не съели.

Вовка недоуменно посмотрел на свою сестру.

— Как это чуть не съели? Ну да, мне снился сон такой, но это же был сон? — он испытующе посмотрел на сестру. — Или что?

— Закрой дверь на замок, — сказала девочка и отстранилась от питомца. — Потом об этом поговорим.

Родительница в ту ночь так и не объявилась. Дети, сделав уроки, остались на кухне с зажженной свечой и котом, который, скрутившись клубочком, мирно спал на коврике. Памятуя о прошедшей ночи, им отчаянно не хотелось засыпать. На улице опять завыл ветер и пошел сильный дождь, барабаня крупными каплями по крыше. Дети боролись со сном как могли, но природа взяла свое, и они уснули, положив головы на деревянный стол.

*****

Они подскочили от скрежета по стеклу, тварь опять рвалась в их дом. На улице опять ярко горела огромная луна, освещая комнату черно-белым светом. Снаружи послышался треск, как будто ломаются ветки, потом хлопки двери старого сарая.

— Ну что, детки, вы еще живы? — прогундосил кот, заметив детские лица в окне, и хлопнул дверью сарая. — Ну ничего, это ненадолго, — он облизнул свои огромные острые зубы и заржал своим мерзким смехом, открывая пасть, так что в нее можно было просунуть целый арбуз. — Я же сказал, что вас достану, что заберу ваши души. — Он медленно подходил к дому.

Дети втянули головы в шеи. Страх перед тварью стал еще сильнее и начал душить. Та безысходность, в которой они оказались, и тот липкий страх, что сдавливал, как тиски, убивали всё живое внутри и оставляли только ледяную пустоту в детской душе. Сил сражаться с таким ужасным чудовищем у них не было. И им оставалось только ждать неизбежного.

— Что тебе надо, тварь! – отчаянно крикнула девочка. – Оставь нас в покое!

— Нет, моя дорогая, — кот начал говорить голосом матери, — я не могу вас бросить, вы же мои детки. Я вас хочу защитить. Я очень вас люблю и не дам вас в обиду.

— Нет, ты нам не нужна, так же как и мы тебе. Тебя никогда нет с нами, ты нас никогда не любила, — девочка, сказав это, задохнулась от возмущения. Она прекрасно понимала, что говорит не с матерью, а с чудовищем, которое их хочет сожрать, но все равно не смогла сдержаться. — Мы тебе никогда не были нужны, никогда! — закончила фразу она уже шепотом.

— Мне, моя хорошая, мне. Вы мои детки. Вы скоро станете моими навсегда. — Последние слова тварь уже прорычала жутким потусторонним голосом. — Сожрав тебя, я стану сильнее, а забрав ваши души, мне откроется ваш мир. Вот видишь, всё-таки ты тоже нужна кому-то и можешь принести пользу. Каждый в этом мире имеет свое место и предназначение. И твое предназначение — быть моей едой.

Дети зажали уши руками и сели на грязный пол, не в силах это слушать. Их детская психика уже не выдерживала и грозила впасть в истерику. От страха дико стучало сердце, а ноги стали ватными, всё тело покрывал холодный пот.

— Не бойтесь, он пока не может сюда войти, — раздался тихий голос в помещении. — И я не дам ему этого сделать.

У Светланки чуть сердце не оборвалось окончательно. Они уставились с братом выпученными глазами, наполненные истинным ужасом, на источник голоса. Говорил их кот Барсик. Он сидел на стуле и улыбался. Потом поднял лапу и начал, как ни в чем не бывало, ее облизывать.

— Барсик, ты что, можешь говорить, ты же кот? — на одном дыхании прошептал Вовка.

Похоже, в свете последних событий, говорящие коты становились уже нормой, – подумала Светланка.

— И не только говорить, — он поставил лапу на коврик и обвил себя своим полосатым хвостом, — я еще много чего умею. И я не кот. Я домовой. Меня зовут Карун, я из древнего рода, мне уже семьсот лет. Мы, избяные, живем рядом с людьми, оберегаем их и их жилище. Следим за детьми, за животными. Мой настоящий образ может вас напугать, поэтому я выгляжу как кот. Это, — он указал лапой на окно, — кот Баюн, мерзкая тварь, он как голодная собака, верует только в мясо. Но ведет он себя сейчас как-то странно. Он обычно поет, сказки рассказывает, усыпляет свои жертвы, а сейчас сразу решил вас сожрать, вот так, без прелюдий. Это как-то нестандартно.

— Почему ты именно к нам пришел? — спросила Светланка. — На свете много домов и детей.

— Я к вам пришел, потому что знал, что рано или поздно за вами придут. Чуял, понимаешь! Да и очень вы мне нравитесь. Я ведь для вас настоящий друг, как и вы для меня, а нынче друзей найти очень сложно. Ничего не бойтесь, я вас в обиду не дам.

Он прыгнул на подоконник, так чтобы монстр его увидел. На улице сразу воцарилась тишина.

— Карун, ты что тут делаешь? — проревел кот Баюн, увидев домового. — Разве вашего брата еще не всего истребили, вы еще не все сдохли? Люди совсем позабыли, строят каменные дома и уже давно не верят в вас. Вас даже уничтожать не надо, вы скоро сами вымрете, как бесполезное отребье, как природный рудимент. — Он открыл свою пасть в жутком оскале и утробно заржал. — А вот для нас сейчас начинается новая эра, про нас всё больше вспоминают и требуют нашего внимания. Это уже наше время, таких, как мы. Люди перестали верить в добро и всё больше обращаются к нам за помощью. А ты лучше не стой на моем пути, а то сдохнешь, как твой бестолковый брат. А дети всё равно будут моими. — И заревел, подняв морду к небу.

Домовой спрыгнул на пол, разговаривать с одержимым, у которого так сильно раздуто собственное эго, не имело никакого смысла. Его намерения были ясны как день. У него было всё просто: урвать что повкуснее и, ни с кем не делясь, единолично сожрать.

— Подозрительно он себя ведёт, в доме за последнее время ничего странного не происходило? -– он вопросительно взглянул на ребят. -– Я чую, что тут что-то не так.

— Карун, а это сейчас сон или нет, я никак не могу понять. Вчера вроде был сон, но сейчас я уже в этом не уверена. Я не раз пробовала проснуться, но у меня не получается. — Светланка посмотрела на Барсика растерянным взглядом.

— Это не сон, но и не явь, — сказал кот. — Мы в нави, это мир, находящийся между вашим миром и миром мертвых. Этот дом — очень старый дом. Когда-то это была усадьба знатного князя, которого прокляли. За что, не знаю, не спрашивай. После смерти хозяина дом этот перестроили, но проклятие, видимо, осталось. Похоже, по ночам это строение может перемещаться в иной мир, сюда, в навь.

— Но ты мне не ответила, было что-то странное в помещении, тут, внутри дома? — и Корун вопросительно посмотрел на девочку.

— Да-да, было, — Вовка быстро затараторил, — вчера стена в комнате сначала стучала, а потом начала шевелиться. Что было дальше, мы не видели, убежали сюда, на кухню.

Светланка закивала, соглашаясь с братом.

— Ясно, где это было, быстро показывайте.

******

Они втроём уставились на стену, которая теперь была совершенно обыкновенной, никак себя не проявляла: ни шевелений, ни стука. Просто гладкая стена с неровно наклеенными старыми обоями в цветочек.

— Я думал, что это домовой стучит, — негромко сказал мальчик.

— Тихо, — сказал Корун, — я вижу неизвестную мне печать на стене, видимо, это и есть руна проклятья. Ее очень плохо видно, сильная магия. Кто и когда ее поставил, я не знаю, но снять ее попробую. Эх, жалко, моего брата больше нет, он точно знал, что с этим делать. — Кот сел и почесал передней лапой за ухом, как человек.

Вовка захихикал, его любимый кот разговаривал и вел себя как настоящий человек. Кому рассказать — не поверят.

— Чего смеешься? — засмущался кот. — Не видел, как коты чешутся.

— Видел, но ты чешешься не как кот, — и опять захихикал в ладошку.

Снаружи что-то грохнуло, и раздался жуткий вой. Теперь выли то ли волки, то ли что-то похожее на них. Как они могли выглядеть, Светланка предпочитала не думать, и так было до жути страшно. Вой раздавался где-то вдалеке, но с каждым новым воплем он становился всё громче. Те твари, что издавали эти звуки, стремительно приближались.

— Это оборотни, — сказал Карун, смешно топыря усы, — это плохой знак. Если они сюда придут, нам несдобровать. Их двери и окна не остановят. Так, дети, стойте молча.

Домовой встал на задние лапы, уперевшись хвостом в пол, как обезьяна, и начал водить в воздухе передними лапами, что-то шепча себе под нос. Руна на стене загорелась синим светом, вычерчивая замысловатые узоры. Комнату осветил синий мерцающий свет. А Корун всё водил лапами и шептал. Узоры продолжали появляться, и уже стало видно ровный круг со странными пульсирующими узорами внутри.

— Ты чего это удумал? — раздался вопль с улицы. — Корун, мелкая ты дрянь, прекрати. — И тварь заревела. Ей определенно не нравилось происходящее. — Не смей этого делать!

Дом содрогнулся, а руна начала пульсировать, а потом начала тлеть, таять на глазах, пока полностью не исчезла, оставив черное пятно на стене. На улице потемнело и стало обыкновенно пасмурно, а тварь все равно продолжала реветь. Сначала монстр рычал, как медведь, потом выл, как волк, потом закаркал, как ворона. Снаружи раздавался топот, как будто там топтался табун лошадей. Потом что-то заскрипело и снова грохнуло.

— Он не уйдет, — тихо сказал Карун. — Я печать снял, но вместе с домом мы затянули в ваш мир эту тварь. Очень сильная магия тут была, я ее даже не заметил сразу. Теперь осталось последнее дело. — Кот медленно, прихрамывая, направился к двери, ведущей на улицу. На его боку зиял черный ожог.

— Барсик, ты куда, я тебя не пущу, — Вовка упал на колени, схватил кота и прижал к себе. — Не ходи туда, этот гад сам уйдет, нужно только подождать, — мальчик уже плакал. — Ты же поранился, ты не справишься с этим гадом.

Корун не стал говорить, что зовут его не Барсик, и не стал вырываться из детских объятий, покорно их принимая, он только прижался своей мохнатой мордой на прощание к мокрой детской щеке.

Светланка тоже встала на колени и гладила кота. Она понимала, что он единственный самый близкий друг, который встал на их защиту. И только он сможет справиться с тем вопящим монстром. Если ничего не сделать, то он их убьет и съест.

По щекам девушки потекли слезы. Ей очень не хотелось расставаться с Барсиком. Да, это был не кот и не Барсик, но для нее он был и останется таковым, даже если он сам себя называет иначе.

— Не надо плакать, я справлюсь, сражение выигрывает тот, кто твердо решил его выиграть, а я это решил твердо, да и нельзя его тут оставлять, он же не успокоится, пока вас не проглотит и не заберет ваши души, а я этого допустить не могу. Ведь все ваши животные погибали не просто так, они отдавали свои жизни за вас. Гибель каждого вашего питомца давала вам отсрочку, как бы обнуляя таймер проклятия, и теперь настала моя очередь, я должен выполнить свое предназначение. — Карун лизнул мальчика в щеку, извернулся, вырываясь из объятий, и бросился к двери, которая сама распахнулась перед ним.

— Прощайте. — Бросил он, и дверь за ним захлопнулась, оставив детей в полном одиночестве.

Вовка рыдал на полу, причитая и сетуя на черную несправедливость. А Светланка так и стояла на коленях, не в силах подняться, и смотрела на закрытую дверь. Надо было остановить его, не пускать на улицу к этой твари. Он же ранен. Но она, как всегда, смалодушничала, отпустила его, посчитав, что ее жизнь ценнее и важнее жизни другого существа. Девочка вскочила и бросилась к двери. «Ну уж нет, я его так просто не отдам».

Светланка дернула дверь, но она будто приросла и никак не шевелилась. Девочка дёргала за ручку, пытаясь её открыть, но тщетно, дверь была как монолитная стена. Она начала бить по ней кулаками, выкрикивая проклятия в адрес рогатой нечисти, но выйти наружу не получалось.

На улице раздались страшные крики, засверкали молнии, голубыми отблесками отражаясь на стенах кухни. Снаружи рычали и выли, слышались звуки борьбы, потом сверкнула красная вспышка, и всё стихло, как будто ничего и не было. Девочка сползла по двери на пол и, закрыв ладонями лицо, тихо заплакала. Всё было кончено.

Не в силах выглянуть в окно, Светланка прошла в комнату и обреченно легла на пол рядом с братом, крепко его обняв. Она гладила мальчика по голове, успокаивая и тихонько шепча, что всё будет хорошо, что Барсик вернется, что скоро вернется мама, хотя сама уже в это не верила, забвение — вот их удел.

Обычно счастье человека соткано из иллюзий, надежд, доверчивости к людям, уверенности в самом себе, потом из любви и дружбы. У нее же теперь не осталось ничего. Так они и лежали на голом полу, пока не уснули.

******

Светланка открыла глаза, она лежала в своей кровати, а за окном было светло и пасмурно. Осадок, оставшийся от ночного кошмара, тяготил ее душу, застилая черным мраком. Вовка мирно спал рядом. Барсика нигде не было. Тут она вспомнила, что происходило во сне и чем он закончился. А может, это был вовсе не сон, и они действительно сражались с нечистью, и их Барсик. Девочка вскочила, накинула на себя легкий домашний халатик и рванула к входной двери.

Её кот был там, он лежал мёртвый недалеко от крыльца. Его шкурка была мокрой от дождя и вся залита кровью. Рядом с ним лежала неестественно большая чёрная ворона, которая по размеру была больше кота в два раза. Её огромный чёрный клюв был сломан. Она тоже была мертва. Её кот, её Барсик, умирая, перекусил ей глотку и так и застыл, впившись в шею вороны. Он дрался за них и отдал за них свою жизнь.

Вот только почему ворона, ведь во сне был огромный жирный кот? — возник в голове неуместный вопрос. Но если вспомнить все события, то нечисть в реальности могла оказаться кем угодно и выглядеть могла как угодно.

Неужели это удел всех их животных? Кого бы они ни заводили, все животные погибали в течение года, никто не прожил больше. Погибали по-разному: кто-то попадал под машину, кто-то умирал под колесами поезда, а кто-то просто пропадал. Но это непременно происходило. Именно это и было их проклятьем, а все их питомцы постоянно отдавали за них свои жизни, чтобы продолжали жить они.

Светланка стояла перед своим котом на коленях в грязи, вся в слезах, не в силах осознать, что его больше нет. Что он больше не придет к ней и не согреет ее. Что она больше не услышит его умиротворяющее мурчание и не почешет его за ушком. Что она не услышит его такой смешной голос, когда он открылся им как домовой. Что он больше не сможет их защитить.

— Он погиб, да? — раздался дрожащий голос Вовки сзади.

Так они и стояли под холодным дождем, мокрые, грязные и одинокие, но живые.

*****

Они похоронили кота на участке, где было похоронено уже больше десятка их питомцев. О каждом они помнили и каждого чтили. Иногда они приходили сюда и разговаривали с ними. Рассказывали им, как они живут, и плакали навзрыд. Ведь в их жизни только их питомцы были настоящими друзьями, которые не предали их ни разу за свои такие короткие жизни.

С тех пор с детьми больше ничего страшного не происходило, а мать старалась о них заботиться. Как-то по-своему, но всё же старалась. Во всяком случае, ребята больше не голодали, и сменная обувь больше не лохматилась бахромой на ветру. А животные перестали погибать. Проклятие было снято, но какой ценой? Ценой жизни самых настоящих друзей. И только черное пятно на стене, там, где была руна, и новая могилка в конце участка напоминали о тех страшных ночных событиях. Событиях, которые сильно изменили их жизнь.

Светланка не раз потом думала, смогла ли она отдать свою жизнь за друга, но ответа на этот вопрос она не нашла, а вот они никогда не сомневались и сделали это уже не раз.

Животные намного лучше людей, ведь если они любят, то они любят по-настоящему, не кривя душой, и готовы ради своих любимых на любые жертвы и лишения, вплоть до того, чтобы отдать за них самое ценное, что у них есть, свою жизнь.