Демоноборец. Том 2

***

Особняк Сивушкиных.

Сидя в кабинете, что раньше принадлежал главе рода, я внимательно изучал бумаги, найденные здесь же. Было их не то чтобы много, и по большей части это были долговые обязательства. Причем на этот раз они выглядели настоящими, в отличие от тех фантиков, что пытался на меня повесить демон в теле Громова. Впрочем, суммы были не очень большие, если посчитать все вместе, чуть больше десяти тысяч рублей.

— Господин, там внизу слуги и остатки гвардии, — в дверь постучал Саватеев старший, — собрались, чтобы узнать свою дальнейшую судьбу.

— А ты что думаешь по этому поводу? — я уставился на Мишу, — поделись мнением? Гнать их в шею или, может, есть другой выход из ситуации?

— Выгонять — оно как-то не по-человечески, — Миша вошел в кабинет, прикрывая за собой дверь, — господин, вы же все равно будете этот дом продавать, верно?

— Ну а на кой он мне? Жить на два дома я не планирую, мне бы родное гнездо для начала освоить, — я улыбнулся, — так что да, продажа — это оптимальный вариант.

— Ну так давайте заберем их к себе, да и все, — Саватеев покачал головой, — десять бойцов лишними не будут, да и остальных к делу пристроим.

Честно говоря, я изначально планировал что-то такое. Как ни крути, но двадцати бойцов слишком мало, учитывая, что меня ждет в будущем, причем в ближайшем. Тридцать — тоже не очень много, но это уже больше двадцати. Так что, сделав вид, что думаю над предложением, я подождал с десяток секунд, после чего кивнул.

— Да, в этом определенно есть логика, Миша. Пошли вниз, сообщим людям радостную весть.

Саватеев довольно кивнул, и мы спустились на первый этаж. Так, и кто тут у нас? Десять взрослых мужиков, видимо, это и есть гвардия, три женщины да два старика, один из которых калека, что пустил нас на территорию. Его, кстати, зовут Тихон.

— Всем внимательно слушать, Алексей Николаевич принял решение! — голос Миши мгновенно заставил их замолчать.

— Господа и дамы. Этот особняк я планирую продать, — спокойно произнес я, наблюдая за их лицами, — но выкидывать вас на улицу я не хочу, поэтому предлагаю переезд ко мне в особняк. Дело найдется всем.

— Что, барин, и даже мне? — Тихон грустно улыбнулся и кивнул на свой протез, — с этой штукой я не шибко быстро бегаю.

— Не переживай, старче, сказал всем, значит всем, — я усмехнулся, — ваше решение? Пойдете ко мне?

— Пойдем, — первым ответил рослый гвардеец. Шириной плеч он, конечно, уступал Саватеевым, но при этом чем-то был неуловимо на них похож. Впрочем, все нормальные бойцы похожи друг на друга, как минимум повадками.

— Пойдем, господин, — следующая отреагировала одна из женщин, возрастом за пятьдесят и телосложением напомнившая мне Степаниду.

— Отлично, — я хлопнул в ладони, — значит, решено. Тогда начинайте собирать вещи. Все, что стоит вывозить, мы вывезем.

Слуги кивнули и начали расходится по дому, гвардия тоже отправилась на выход, а вот Тихон не спешил.

— Господин, можно с вами переговорить? — заговорщицким тоном произнес он, — раз уж вы к нам с добром подошли, хочу отплатить.

— Отплатить? — слова старика меня удивили, — чем хочешь отплатить, старик?

— Молодой господин был откровенно плохим управленцем, да и человеком он был не самым лучшим, — Тихон покачал головой, — батюшка Константина, мир его праху, прекрасно знал, что сын не справится с родом. Знал, к чему все это приведет.

— Продолжай, — интрига нарастала.

— Он оставил небольшой схрон на черный день, на тот случай, если у этого дома появится новый хозяин и нам придется уйти на вольные хлеба. Но раз уж вы решили взять нас с собой, то в этом нет смысла, — старик улыбнулся, — и я могу спокойно передать этот схрон вам. Пойдемте, господин, сейчас вы все увидите, — старик развернулся и направился к выходу.

Покинув дом, мы обошли его и дошли до небольшого сарая. Тихон отпер дверь и пустил меня внутрь. Тут хранился всякий инвентарь: лопаты, пилы, топоры. Ловко раздвигая все это, старик добрался до старой печи и начал считать кирпичи. Дойдя до конкретного, он взял небольшой молоток и начал сбивать раствор. Вытащив кирпич, Тихон сунул руку в образовавшуюся дыру и вытащил оттуда небольшой мешочек, который и протянул мне.

— Вот.

Я молча взял мешочек, отметив его вес. Развязав веревку, я высыпал на ладонь драгоценные камни, с десяток золотых украшений очень высокого качества и нить крупного жемчуга. Хм, а ведь все это добро стоит не меньше двухсот тысяч. Вместо того чтобы оставить это себе, разделить между слуг, старик вот так вот спокойно взял и отдал это мне.

— Почему? — я уставился на него вопросительным взглядом, — это же огромные деньги.

— Потому что так правильно, — Тихон улыбнулся, — у меня чутье на хороших людей. Поживите с мое, господин, и тоже научитесь разбираться в людях.

Я чуть было не ляпнул «уже», но в последний момент прикусил язык. Н-да, что ж, не зря я приехал сюда лично, ой не зря. А ведь была изначально мысль отправить Саватеевых, в последний момент передумал.

— Пошли, старче. А за это благодарю, — я потряс мешочком.

— Не за что, господин, — Тихон хитро прищурился, — я поступил так, как велела мне совесть.



Покинув сарай, я вернулся обратно в дом. Добыча приятно грела карман, все же теперь у меня есть средства для запуска трактира. Да и плюс продажа дома, который даст не меньше. Как ни крути, но это дворянский особняк, а они всегда в цене. Администрация может выкупить его, другие дворяне Торжка могут его купить, да без разницы, кто купит, главное — деньги.

В доме тем временем слуги собирали все самое ценное. Со стороны кухни гремели посудой, в погребе тоже слышался шум, а в центре всего этого бедлама стоял Саватеев старший и наблюдал.

— Миша, оставляй ребят тут, а мы давай проедемся до лечебницы. Хочу посмотреть, как там наш Федя.

— Как скажете, Алексей Николаевич, — Саватеев кивнул, после подошел к брату и что-то тихо сказал.

Я же вышел на улицу. Морозный воздух приятно щипал лицо, а в голове крутились планы дальнейшей жизни. Помимо того чтобы нужно устроить дела рода, мне еще нужно каким-то образом обнаружить следующего демона-координатора. И вот где его искать — непонятно. А еще нужно дождаться артефактов и наведаться к бывшей компании Громова-младшего. Парочка тварей там точно есть, и возможно, у меня хватит сил уничтожить их в отдельности от людской сути, если там, конечно, эта самая суть осталась.

— Едем, господин? — голос Миши вернул меня в реальность.

— Едем.



***

— День добрый! — Я ввалился в палату с двумя здоровенными пакетами. — Ну как ты тут?

— Алексей Николаевич! — Федя попытался вскочить, забыв про загипсованную ногу, но тут же ойкнул от боли и откинулся обратно.

— Лежи-лежи, — я махнул рукой, осмотрел палату в поисках холодильника и отправился выгружать гостинцы.

Нарезка сыров, нарезка колбас, нарезка всяческой вкусной рыбы, соленья и фрукты — мы с Саватеевым хватали в магазине всё, что попадалось под руку. О сладком тоже не забыли, так что Федя у нас теперь полностью укомплектован. В целом, печенья и шоколада у него столько, что можно использовать для обмена в качестве внутренней валюты. Ну или для подкупа медсестёр, если таковой понадобится.

— И вот ещё, — на дне второго пакета лежала стопка книг.

— «История российского флота», — Федя принялся читать корешки. — «Смерть замечательных людей», «Скандинавские мифы»… Алексей Николаевич?

— Мы не знали, что тебе может быть интересно, — я пожал плечами. — Взяли историческую прозу, чтобы наверняка. Хотя! Миша вот предполагал, что ты в принципе не любишь читать, и лучше взять фломастеры и раскраску.

Саватеев хохотнул.

— Ну как ты тут? — Я присел на стул рядом с кроватью.

В палате было всё так же светло и всё так же чисто. Сам Федя выглядел получше, разве что по объективным причинам начал зарастать щетиной. Точно! Бритвенные принадлежности забыли. Ну ничего, в следующий раз.

— Лучше, — сказал мужчина и кивнул на подвешенную ногу. — Вот это разве что… но врач сказал, что через пару дней можно будет её уже не держать на весу. Так что как только смогу, так сразу же вернусь домой, Алексей Николаевич.

— Да не торопись ты, — отмахнулся я.

— Вы лучше расскажите, как у вас дела! — Федя заёрзал. — Как там дома? Как Степанида? Что с машиной? И с трактиром?

На самом деле, если бы я решил пересказывать Феде всё, что случилось в его отсутствие, то рисковал бы задержаться здесь на пару часов. Поэтому я хотел было уже отмахнуться и просто сказать, что всё хорошо, но тут в кармане у Миши зазвонил телефон. Гвардеец вышел из палаты в коридор, и краем уха я услышал короткое отрывистое:

— Да. Да. Понял. Сейчас будем.

Саватеев вернулся в палату, и по его лицу я сразу же понял — что-то произошло.

— Алексей Николаевич, — сказал он. — В поместье пожаловал человек. Назвался сотрудником Тайной канцелярии. Ждёт вас.

— Вот как…

— Надо ехать, Алексей Николаевич.

— Понимаю.

Не могу сказать, что ожидал подобный визит так скоро. Но в целом, ничего удивительного нет — в тихом провинциальном Торжке в последнее время стало слишком интересно, чтобы вышестоящие органы этого не заметили. А потому:

— Извини, Федя, — сказал я. — Нам пора. Лежи и лечись, лечись и лежи. Это приказ.

Дорога от больницы до дома заняла минут двадцать. В дверях меня встретила взволнованная Степанида — женщина сразу же начала докладывать о том, что разместила дорогого гостя и предложила ему чай, кофе, десерт или чего-то посущественней, а тот, зараза такая, отказался вообще от всего. Телевизор ему включать не надо, и музыку он слушать не хочет.

— Надо было предложить экзотические танцы, — предположил я, снимая пальто. — Ты же умеешь танцевать экзотические танцы?

— Не смешно, Алексей Николаевич! Не к добру оно! Ох, чует моё сердце, что не к добру!

— Отставить панику, — улыбнулся я и прошёл в гостиную, где меня уже ждали.

Гость расположился в кресле у окна, спиной к стене. Хотя я могу поклясться, что раньше это кресло стояло по центру комнаты. Хм-м… профессиональная привычка, видимо. Выбирать точку с максимальным углом обзора.

— День добрый, — я протянул мужчине руку. — Алексей Николаевич Светлов.

— Добрынин, — гость поднялся и очень крепко, будто бы испытующе пожал её. — Павел Андреевич. Благодарю, что не заставили долго ждать. Понимаю, что без предупреждения, но… работа такая, сами понимаете.

— Понимаю, конечно, — мы устроились друг напротив друга. — Итак. Чем обязан, Павел Андреевич?

— Сразу к делу? — улыбнулся Добрынин.

— А смысл ходить вокруг да около? — Я пожал плечами. — Вы человек занятой, я тоже. Поэтому предлагаю перейти сразу к сути.

— Хорошо, — мужчина кивнул и достал из портфеля чёрную кожаную папочку. — Алексей Николаевич, вам известно, чем занимается моё ведомство?

— Отчасти.

— Думаю, этого достаточно, — ухмыльнулся Добрынин, раскрыл папку и пробежался глазами по тексту. — В таком случае для вас мой приезд не стал неожиданностью. В последнее время у вас в городе происходит слишком уж много странностей.

— И в чём именно меня подозревают? — спокойно спросил я.

Сам же попытался прочувствовать — а не исходит ли от господина Добрынина шлейф демонической скверны? Понял, что вроде бы нет, а следом понял ещё одну очень важную вещь — если хотя бы одна из тварей проникнет в канцелярию, то это будет… не то чтобы провал, но неудобство самого высокого уровня. Структура серьёзная. Очень серьёзная. И в перспективе тайники виделись мне союзниками, так что знакомство с Добрыниным может стать очень полезным.

Мужчина тем временем оценивающе посмотрел меня, явно что считывая реакцию, а потом ответил:

— Как вы и просили, не буду ходить вокруг да около. За последние несколько дней в городе произошло несколько событий, которые наше ведомство не может оставить без внимания. Пропажа вашей сестры, пропажа Сергея Сергеевича Громова, дуэль на ровном месте, убийство Реброва, какие-то невнятные юридические махинации… и всё это так или иначе связано с вами.

— Звучит так, будто бы я главный злодей, — улыбнулся я.

— Я не делаю выводов, — сказал Павел Андреевич. — Я собираю информацию. Поэтому и приехал сюда, чтобы выслушать вашу версию событий. Начнём?

— Начнём, — кивнул я.

— Отлично. Тогда для начала я хотел бы послушать насчёт Екатерины Всеславовны.

— Ага, — вздохнул я. — Если честно, то я уже устал повторять одно и то же. Сперва Морхину, потом полиции, потом снова Морхину и полиции. Уверен, что конкретно эта информация у вас уже есть.

— И всё же?

— Моя сестра ушла из дома и не вернулась, — ответил я. — Я не знаю, где она и что с ней случилось. Могу лишь предположить, что она по какой-то причине не захотела возвращаться.

— То есть вы считаете, что она ушла из дома добровольно?

— У меня нет других версий. И знаете, Павел Андреевич, я даже не знаю, что хуже — тот вариант, в котором она ушла сама, или же тот, в котором с ней что-то случилось. Потому что в первом случае она не такой уж хороший человек, каким я её запомнил…

— То есть?

— То есть она бежала от проблем, сознательно перекинув их на меня, и фактически чуть было не развалила род. А во втором случае, — тут я выдержал паузу. — Во втором случае я всё равно ничего не могу поделать.

— Понятно, — Добрынин кивнул и что-то записал в папочку. — Слова сходятся с протоколами. Вижу, что ваша версия не меняется, и это, кстати, в вашу пользу.

— Рад слышать. Что у нас дальше?

— А дальше у нас Сивушкин, — тайник перелистнул пару бумаг. — Константин Михайлович. Как так случилось, что между вами вообще произошла дуэль?

Уверен, что это тоже вам известно. Сперва была авария. Его машина влетела в машину с моими людьми, а дальше сам Сивушкин повёл себя… агрессивно и, мягко говоря, недостойно. Я предложил решить вопрос по-мужски, он согласился. Всё прошло по правилам, всё честно, всё в рамках закона. А поставить на кон всё своё имущество Константин Михайлович предложил сам, и никто его за язык не тянул.

— То есть вы утверждаете, что не планировали завладеть его имуществом заранее?

— Павел Андреевич, — улыбнулся я. — До момента аварии я вообще не знал, кто такой этот Сивушкин. О каком планировании вообще может идти речь? Я просто защищал свою честь.

Очередной кивок тайника, очередная пометка, и очередной вопрос:

— Сергей Сергеевич Громов, — Добрынин поднял на меня взгляд. — Весь город в курсе, что между вами были напряжённые отношения. Это правда?

— Чистейшая, — кивнул я. — Скрывать не собираюсь, Громов-младший испытывает ко мне какую-то болезненную неприязнь. И думается мне, что это началось после того, как я решил оспорить закладную на трактир. А ещё мне думается, что об этом вы тоже прекрасно знаете.

— И тем не менее…

— Простите! — перебил я Павла Андреевича. — Тем не менее, к исчезновению Громова я не имею никакого отношения. И если вы не верите мне на слово, то можете спросить о том же самом у его матери. Я поклялся Елене Петровне на магии, что никогда не трогал её сына.

И вот тут тайник впервые удивился.

— Клятва на магии? — переспросил он. — Радикальная мера, Алексей Николаевич.

— Ну а почему бы и нет? — я развёл руками. — Мне скрывать нечего. Я просто хочу, чтобы меня наконец-то оставили в покое и дали просто жить своей жизнью. Заниматься делами, восстанавливать род, вести бизнес. А вместо этого меня постоянно дёргают, подозревают, выискивают какие-то связи там, где их нет. И клятва в таком случае самый простой способ закрыть вопрос и навсегда.

— Понимаю. Обязательно заеду к Елене Петровне.

— Будьте так любезны.

— И последний вопрос, — Добрынин захлопнул папку. — Что вы можете сказать об убийстве Реброва?

— Вот! — я даже вперёд подался. — Вот этим бы вы лучше и занялись! Потому что это, насколько мне известно, настоящее преступление, а не слухи и домыслы.

— Вы не ответили на мой вопрос, Алексей Николаевич.

— Отвечаю: к убийству Реброва я не имею никакого отношения. И если уж на то пошло, то у меня есть алиби. В ту ночь я был в особняке Громовых.

— Зачем? — резко оживился Добрынин.

— У меня было дело к Сергею Витальевичу, — ответил я. — Личное. И если он решил, что кому-то стоит об этом знать, он расскажет вам лично. Я же не собираюсь разглашать чужие семейные тайны. Понимаю, что вас такой ответ не устроит, но другого дать не могу. Если вам нужно подтверждение моего алиби, езжайте к Громовым. Что Сергей Витальевич, что Елена Петровна, что прислуга смогут подтвердить, что я действительно был там.

Добрынин задумался. Надо-о-о-олго задумался. Минуту, а то и больше в гостиной висела полная тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов.

— Хорошо, — наконец сказал он и поднялся с кресла. — Спасибо, что уделил время, Алексей Николаевич. Я проверю всё, что вы сказали, и если не возникнет новых вопросов, думаю, что больше вас не беспокою.

— Беспокойте, — ответил я. — Был бы толк…

С тем я отправился провожать тайника. Напоследок мужчина пожал мне руку и покинул дом. Выдохнули все – и Степанида, и гвардия, и лично я.

Попросив сообразить чаю, я устроился в гостиной и принялся размышлять. Ну… наконец-то! Вопросы с Громовым закрыты, долги потихонечку раздаются, активы рода растут, и можно наконец-то сосредоточиться на чём-то ещё.

Например, макаронная фабрика Сивушкина. Надо бы увидеть её своими глазами и понять, что это вообще такое. Какой масштаб производства? Сколько там сотрудников? Работает ли фабрика вообще и не является ли она просто пустышкой для отмывания денег? А ещё – можно ли будет как-то приспособить её под нужды трактира…

Хм-м-м… надо бы взять с собой на экскурсию шефа Надежду Игоревну.

***

Ожидаемо, что уже наутро после своего чудесного исцеления Сергей Витальевич Громов выгнал друзей сына к чёртовой матери из своего гостевого дома. Терпеть их присутствие на своей территории… просто зачем?

В итоге бывшей «банде» Громова-младшего пришлось срочно искать новый приют. И таким вот приютом стал охотничий домик в паре километров от Торжка, который принадлежал семье Дмитрия Львова. Сам Дмитрий был младшим сыном в небогатом, но старинном дворянском роду. Куча братьев и сестёр уже разобрали все семейные дела, так что внутри рода Дмитрию ничего не светило. Оставалось либо жениться на богатой невесте, либо же пробиваться самому. Дима выбрал второе и именно поэтому прибился к Громову. Надеялся, что в компании «золотой молодёжи» и под покровительством сына градоначальника подняться будет легче.

Прямо сейчас вокруг него расположились ещё четверо молодых людей с похожей историей. И все они в одночасье потеряли своего лидера, а вместе с ним… пускай и не смысл жизни, но всё равно очень многое. Что теперь делать? В каком направлении двигаться? Зачем? Почему? Слишком долго не думая собственной головой, ребята оказались дезориентированы.

— Не понимаю, — сказал один из них. — Что вообще случилось? Серёжа, он же… он не мог… это на него совсем непохоже!

— Похоже или непохоже, — вздохнул другой. — Но вот как есть. Если я всё правильно понимаю, то Сергей Витальевич на нас злится. А без поддержки Громовых мы теперь мало что можем. Во всяком случае как раньше уже не будет…

— Вот именно, — Дмитрий подал голос, чувствуя, что именно сейчас настал его звёздный час, и что именно сейчас все остальные должны понять: он тоже способен вести за собой людей и тоже способен принимать сложные решения. — Пока Серёжа был с нами, мы могли всё. А теперь? Ай, к чёрту! — Львов ударил кулаком по столу. — Толку гадать?! И толку ныть?! Надо что-то делать! Если есть хоть один шанс, надо попробовать найти Серёгу!

— И где ты собираешься его искать?

— Не знаю, — Дмитрий помедлил. — Но давайте рассуждать логически. Последним, с кем серьёзно закусился Серёжа, был Светлов. Так?

— Так. И что? Ты думаешь, что он мог…

— Не знаю! Но уверен, что вот он-то как раз что-то знает. Смотрите, что получается: у этого чахоточного ублюдка внезапно появилась гвардия, деньги и связи. Мотив был. Тот трактир, в который вцепился Серёжа. Вы же понимаете, что он вцепился в него неспроста?

— Ну…

— Гну, — Дима почувствовал, как его голос набирает силу. — Сперва Катя, потом Сивушкин, а потом и Серёжа. Вы действительно не видите закономерности?

— Допустим, это действительно так. И что ты предлагаешь? Что мы сделаем-то?

— Как минимум нанесём визит вежливости, — улыбнулся Дмитрий. — Зайдём в гости, — Львов пожал плечами, — разве кто-то может нам запретить?

На самом деле юноша не просто так хотел встретиться со Светловым. Его суть, изменившаяся за последний год, требовала ответов. Ведь для него Громов был не просто старшим товарищем, он был вожаком. Тем, кто привел его в этот мир, дал это удобное тело и позволил наслаждаться материальными радостями мира. И теперь этот вожак исчез. Смерть физического тела для демона ничто, единственное неудобство это ограничение по времени, даётся всего лишь сутки для того, чтобы найти новый сосуд. И если вожака лишили сосуда, он должен был уже найти новый. Однако никто не звонил Дмитрию, никто не называл условленных фраз, а значит тут что-то другое. И разговор со Светловым может приподнять завесу этой тайны. Даже если для разговора придётся применить кое-что из запрещённого арсенала…



***

Особняк Светловых. Какое-то время спустя.

Вопросы касаемо фабрики я решил оставить на завтра, так сказать, с свежей головой подойти к вопросу. А вот появившийся избыток свободного времени я решил потратить с пользой, а именно на медитации. Но не обычные, а усиленные, такие, что встряхнут не только мой источник, но ещё и тело. Достаточно опасная штука, если не знать, как применять её, благо я знал.

Закрывшись у себя в кабинете я сел прямо на пол и, расположившись в позе для медитации, начал глубоко дышать, стараясь поймать нужный ритм. В конце концов мне это удалось, и я медленно погрузился в транс. Внутренним взором я начал изучать свою энергетическую систему, на автомате отмечая места, где придётся укрепить и расширить каналы. Да и сам источник нуждался в очистке, всё же ядотерапия не прошла незаметно для этого тела. Что ж, приступим…



***

Павел Андреевич перед тем как позвонить в калитку Громовых задумался. Разговор со Светловым по сути ничего нового не дал, парнишка лишь подтвердил и так уже известные факты. Громовы, скорее всего, подтвердят его алиби касаемо Реброва, да и, если положить руку на сердце, сам опричник был уверен, что смерть капитана — дело рук полковника Уварова. Ведь выстрел был сделан с близкого расстояния, а значит человек, подошедший к капитану, был ему очень хорошо знаком и вызывал доверие. А кто, кроме прямого начальника, ещё подходит на эту роль? Разве что жена, но её с сыном Ребров сам отослал подальше от дома. Вот и выходит, что подозреваемый в этом деле пока что полковник Уваров. Исчез он в ту же ночь, и легко мог зайти перед этим, чтобы подчистить следы. А рыльце у него в пушку, причём таком, что не заметить нельзя. Встряхнувшись и загнав эти мысли подальше, Павел Андреевич наконец-то протянул руку к звонку. Пора поговорить с градоначальником…