Демоны должны умереть 4

Высший раскрыл покрытую хитином пасть и помещение наполнил жуткий скрежет. Трое ближайших к нему Охотников, не удержали щит и упали на колени, зажимая уши. Существо, когда-то бывшее человеком, а теперь напоминавшее приличных размеров прямоходящую сороконожку, в изящном прыжке приземлилось рядом и взмахом огромной костяной глефы разрезало их всех разом.

Группа людей слева, ведомая старшим в черной форме, рванулась к демону. Первый из бежавших, не целясь, выстрелил, окутывая Астральным Огнем пули. Почти попал – два из трех выстрелов пришлись в цель, а последний выбил крошку из колонны за спиной твари. Увы, Огонь оказался слишком слабым, а пули лишь раззадорили демона.

Высший вновь заскрежетал – и бросил свою глефу вперед, заставляя ее вращаться в полете. Человек бы так никогда не сумел, но демон – легко. Для него это не оружие, а часть тела.

Вторая группа выдержала крик. И даже щит сумела какой-никакой поставить – глефа врезалась в защиту, проломила ее – но и только. Высший вновь завопил. Развел в сторону множество мелких лапок – и спустя мгновение в Охотников полетел залп костяных копий. Те бросились врассыпную…

И тут еще двое из десятки сражавшихся, до того державшиеся под маскировкой, неожиданно атаковали отвлекшегося демона. Почти красиво – синхронные взмахи мечей, всполохи Астрального Пламени на клинках, одновременно опускающихся на тварь с разных сторон… Вот только Высший резко ушел вниз, пользуясь преимуществом своего насекомовидного тела, и в обоих влетела вращающаяся глефа, пробивая хлипкие щиты. Одного удар рукояти отбросил на бетонный пол, другому повезло меньше – лезвие влетело под ребра и прошло тело навылет, разрубая на две половины.

Один из оставшихся на ногах Охотников, в черном форменном мундире, рванулся вперед с громким криком. Меч, объятый самым обычным, стихийным огнем, раскалился докрасна. Демон издал новый, куда более низкий и гулкий звук. Охотник в черном споткнулся, но устоял. Высший вновь поднялся на несколько пар задних лап, посылая взмахом передних в нападавшего глефу. Охотник в черном уклонился – и вращающийся снаряд обрушился на тех, кто стоял за его спиной, сломав новый щит и повалив на землю всех разом.

Но вернуть оружие себе Высший не успел – объятый пламенем клинок обрушился на него. Опустился на хитиновую шкуру… И отскочил. Демон дернулся – и хитин сменился металлом. Охотник в черном ругнулся, замешкался – и едва успел уклониться от вращающейся глефы. Высший помедлил, но атаковал, теперь не оружием, которое вновь устремилось к успевшим подняться на ноги Охотникам, а передними лапами. Охотник в черном поставил перед собой стену из камня. Помогло. Против первых двух ударов, третий же пробил преграду. Челюсть демона сомкнулась на плече человека…

И в этот момент тот из пары бойцов-засадников, кого до того лишь сбили с ног, с воплем обрушил свой удар на Высшего. Огромный кусок бетона врезался в нижнюю часть тела демона и смял его. Тварь с шелестом металла свалилась на пол – и Охотник в черном, успевший сориентироваться, подскочил и вонзил объятый Астральным Огнем меч прямо в фасетчатый глаз.

Огонь вспыхнул, борясь со Скверной. Миг, другой, третий…

Воля Высшего, не желавшего полного уничтожения, начала пересиливать. Огонь угасал и угасал…

Пока первый из оставшихся на ногах Охотников не подобрался ближе, присоединяясь к борьбе. Молодецкий удар клевца разбил металлическую чешую – и еще один Огонь присоединился к первому, пожирая Скверну. Миг, другой – и воля людей начала подавлять волю Высшего. Еще один Охотник приблизился, разрезая руку и напрямую вкладывая свою энергию в атаку товарищей.

Высшей не выдержал. Заорал-заскрежетал так, что двое из оставшихся на ногах Охотников свалились на колени, зажимая руками кровоточащие уши – и с громким хлопком исчез.

На полу завода лежало четыре окровавленных тела. Еще двое бойцов не могли встать, а кровотечение из их ран только усиливалось и усиливалось, но победной улыбки Охотника в черном это не уменьшило.

Миг – и на оставшихся на ногах обрушились разом еще три появившиеся из ниоткуда копии насекомовидного Высшего. Взлетели глефы, ударили иглы – и все, кроме бойца в черном, оказались мертвы. Тот попытался атаковать – быстро, резко, почти рисуясь…

Но в его спину влетела глефа, пробивая насквозь. Потом еще одна, и еще…

Я убрала руку от камня, сворачивая иллюзию. Каждый из десятка Охотников, тихо-мирно лежавших внутри сложного, выбитого в бетонном полу рисунка, чья пульсация начала замедляться, задышал ровнее, словно бы углубившись в сон.

Точнее, даже не совсем сон. Что-то на границе сна и транса, позволяющее, по мнению трибунальщиков-тайников, «усилить постгипнотическое запечатление полученных навыков»… Черт-те что. Но Шереметьева, когда мы только начали экспериментировать с этой вот «Ареной Теней», согласилась, что это пойдет только на пользу тренировкам.

Я глубоко вздохнула, полностью сворачиваю проведение через Печать Грезоходца.

Здравый ум говорил, что нашей небольшой организации невероятно повезло заполучить Арену Теней, которой я могу хоть как-то управлять. Старший Голицын вон как расщедрился... Хотя не удивлюсь, если это какой-нибудь списанный образец. Наверняка еще и с трансляционными чарами, позволяющими наблюдать за боями…

Впрочем – за чем тут шпионить? Август и так наверняка все расскажет.

Я бросила неприязненный взгляд на Охотника, так с легкой руки манула мы начали называть друг друга, в черной форме. Без знаков отличия, но они были и не нужны. Что бы понять, откуда он, достаточно было настойчивой просьбы все того же монументального Голицына-старшего взять его и Майю, худую юную особу, в наши ряды. Настоятельной такой просьбы…

Я отошла от рисунка. Сон продлится недолго, и пока стоит успокоиться как минимум. Да и силу с Охотничьего Сердца зачерпнуть можно – все же управление Ареной тратило очень много сил.

– Мр… – появившийся из ниоткуда призрачный манул потерся о ноги. Прикосновение несуществующей шерсти было вполне реальным и несло с собой приятную прохладу, остужающую негодование и усмиряющую усталость. – Если бы у тебя, Перрвая Охотница, был бы хвост, он бы дерргался во все сторроны.

Я фыркнула, но ответить не успела.

– Наверняка, – Голицын до того что-то рассматривавший в дальнем углу бывшего завода Ланских, направился ко мне.

И как только услышал?

– Мр… Я захотел.

В этом было твое желание? Как?

Теперь настала очередь кота фыркать.

– Его жизнь – мое желание.

Ты ее не отберешь.

– Нет. Зачем? Поддарок, Перрвая Охотница.

Голицын подошел ко мне. Поздоровался и принялся, опустившись на одно колено, чесать за ухом манула.

Вот это я понимаю, приоритеты. Под моим взглядом трибунальщик смутился.

– Он очень недоволен, когда я так не делаю. Но, это, если хочешь, могу и тебя…

– За ухом почесать?!

Ловец, тоже невесть как пробравшийся на завод и теперь появившийся рядом, хихикнул.

Уймись.

– Я просто это представил.

– Я так понимаю, – Голицын поднялся на ноги и оглядел меня, – судя по твоему лицу, прошло все не слишком хорошо.

Я не сдержала глухого рыка.

– Четверо мертвы, двое ранены, этот кретин сам едва не погиб, только импровизация товарища спасла. Но зато стоит, улыбается. Победитель демонов, что б его! И даже не попытался помочь пострадавшим!

– Ника, он ведь знает, что это симуляция, что…

– И что дальше? Демон может и иллюзорный – но поступки-то настоящие!

Голицын глубоко вздохнул.

– Слушай. Я не уверен в настоящей личности Августа, но если это тот, кто я думаю, то он, боюсь, просто пока не… Скажем так – не привык сам не командовать. К тому же ты, ну…

– Я?

– Гражданская. И – юная девушка.

Я фыркнула.

– И зачем тогда приперся сюда, если его все не устраивает?

С Августом проблем и правда было выше крыши. Миллион идиотских вопросов, желание все сделать по-своему, вечное стремление командовать вопреки логике, здравому смыслу и тому, что он по многим показателям отставал от остальных… Ну вот я дала ему десятку – и что? Хотя есть и моя вина в том, что за прошедшие девять с лишним месяцев мне так и не удалось поставить этого придурка на место. Увы.

Голицын глубоко вздохнул.

– Все настолько плохо?

Я подавила желание зашипеть, как рассерженная кошка. Что ли и правда перенимаю что-то от этого, близкого, Сердца…

– Из всех десяток только первая, ваша, справилась без безвозвратных потерь.

И то двоих ранили.

– Это… – начал было Голицын, но договорить ему не дали.

– Это возмутительно!

Август, выглядевший, благодаря уже знакомому амулету изменения внешности, мужчиной средних лет с совершенно невыразительными чертами лица, проснулся. И не просто проснулся, но и направлялся ко мне, разбрасываю по астралу всполохи негодования.

Вокруг него летали порывы ветра. Наверное, это должно было смотреться угрожающе, но, как по мне, этот самый Август выглядел как недовольный, раскрасневшийся подросток, которого только что повалял по полу взрослый боец.

Осознание этого прогнало злость. Толку злиться? К тому же – я ведь знаю, что на нем чужая внешность. Может, он и правда юнец? Ну или, по крайней мере, если считать его юнцом, то мириться с собственным недовольством куда проще.

– И что же вас возмущает, ваше величество?

Август подавился заготовленными словами, в изумлении уставившись на меня.

Да, издевательски, но сколько можно? Словно он и правда – король какой-нибудь, и все должно быть так, как он считает нужным.

Голицын присел и продолжил гладить манула, явно не собираясь вмешиваться. Впрочем – мне так-то и дальше этого Августа урезонивать, что уж. И не стоит давать ему время собраться с мыслями. Я поймала взгляд карих глаз. Август вздрогнул и отступил, смотря то на меня, то на Голицына.

– Какие у вас претензии? – издевательски поинтересовалась я. – Его милости не дается все по первому требованию? Он тут не главный и приходится слушать какую-то мелкую девку, что-то тут указывающую?

– Ника…

– Или нам всем в ноги надо кланяться, и почаще? – продолжила я напирать, выискивая в лице и теле Августа хоть какой-то отклик. – Вы – один из многих, такой же, как и остальные. Ваши ожидания и требования – ваша забота, как и ваши возмущения. Вы тут, потому что один нам известный человек за вас попросил. И я мирюсь с вашим присутствием как с необходимостью. Будь вы хоть самим императором – мне плевать. Вы бросили своих людей на убой и красуйтесь, избежав смерти лишь благодаря помощи тех, кому вы и не дернулись помогать.

Август на мгновение прикусил губу, но тут же собрался. Взгляд его заледенел.

– Я вверил вам свою жизнь и рассудок, а вы тешите свое самолюбие, призывая в проекционном мире сразу трех существ высшего класса опасности!

О, а урок ему не понравился… Впрочем, он кому угодно бы не понравился. Но это не значит, что такой урок не стоит преподавать.

– Будь с вами в этот момент еще девять бойцов – вы смогли бы поставить достаточно мощные щиты против атак тварей. Но вы мало того что проигнорировали мои предупреждения о необходимости совместных атак на Высшего, так еще и оставили свою первую тройку без минимального прикрытия, послав людей на убой.

– Нам нужно было время на групповой щит. И на маскировку.

– Время не должно быть куплено чужими жизнями. Людей нельзя заменить, а вы разбрасывайтесь ими словно завтра вам дадут новых бойцов в подчинение!

Позади Августа зашевелились и другие Охотники. Пара вассалов, глава захудалого рода, наследники далеко не первой очереди фамилий Опоры… Да неважно. Защитники и воины. Которыми этот недалекий просто пожертвовал, даже не попытавшись ничего сделать!

– Я понимаю ваше недовольство, – сдаваться Август не собирался, – но мы все обсудили. Каждая группа знала свою роль, и каждая группа была готова ее сыграть. Нам нужно было победить, предотвращая большие жертвы, и мы это сделали.

– Это… может вышло и не очень, – к нам подошел один из тех, кого демон «разрубил» глефой, – но мы сами согласились.

Я улыбнулась. Судя по взглядам, у плана Августа были как сторонники, так и противники.

– Допустим. Тогда у меня вопрос к вашему командиру: почему вы, господин Август, хотя не являетесь самым сильным в создании Астрального Огня, да и в целом самым сильным магом, не заняли место одного из тройки отвлекающих?

Спорщик вздрогнул. Уж не знаю, что на него подействовало – упоминание о его неудачах или критика выбранного места среди Охотников, но что-то явно подействовало.

– Простите?

– Да вроде простой вопрос, – я не сдержала усмешки, – по вашему плану трое рискуют собой, налегке подбираясь к демону и выясняя его возможности, пятеро держат групповой щит и отвлекают на себя, пока двое подкрадываются. Потом атакуют двое, а от пятерки отходите вы, взяв на себя ответственность уничтожить демона. Замечу, что сама по себе решимость похвальна, вот только – почему вы, отправив троих своих людей в опасную миссию, сами не заняли место одного из них?

Август сжал зубы.

– Некорректный вопрос.

– Почему же? Господа и дамы, – я оглядела собравшихся, – запомните одну вещь: если вы создаете и поддерживаете план, в котором есть дополнительные риски для кого-то из соратников, то будьте добры сами занимать места рискующих. Не хотите? Тогда создавайте такие планы, в которых все защищены и все помогают друг другу. На место одного Высшего придут три, на место десятка Низших – три сотни. Демоны и так готовы вцепиться вам в глотки, так что не стоит еще и своих товарищей подставлять. Если кому-то в группе не удаются щиты, тогда используйте те построения и идеи, которые позволят вам всем оставаться под защитой. Не можете толково прикрыть тех, кто взялся на роль приманки? Тогда не нужно вообще эту роль использовать. Вас десять, в конце концов, придумайте что-нибудь. У нас нет задачи убить врага как можно быстрее. Берегите друг друга – и не останетесь в одиночку против троих Высших.

– Так его вообще фиг убьешь! – подал голос один из младших Охотников.

Кажется, один из группы, которую учила Надя Шуйская.

Вообще-то правильнее их было по группам и на Арену загонять, и сначала я так и делала. Арена появилась тут три месяца тому назад, и я только недавно начала формировать десятки произвольно. Не всем понравилось, за девять-то месяцев с начала тренировок все уже к графику привыкли…

Но в бою рядом может оказаться вовсе не тот, с кем ты учился. Совершенно не тот.

Я подняла бровь.

– Слишком сложно, Ермак? Может, вам, если с демоном встретитесь, лучше будет сбежать сразу, а вдруг он от вашего вида сам не исчезнет и придется хоть немного напрячься?

– Немного? Он на щиты давит! Бросает этим своим дрыном, стреляет – и еще стихию сбил! Я камнем швырнул – так не сдох же! Вы можете, конечно, на Арене что угодно придумать, и…

Я не удержалась от смешка.

– Придумать – не могу, я вам не менталист. Эта тварь – лишь проекция. Ее уже убивали. В одиночку, прошу заметить. Да, вы учитесь меньше, но у вас десять голов в десять раз больше возможностей, да и крик я ослабила, кстати. По делу недовольство есть? Нет? Тогда думайте над следующим погружением. Тварь – тоже Высший, но уже другой. Думайте и учитывайте все сказанное. Август…

Тайник вскинулся. Я задумчиво оглядела его. Не слишком-то и понятно, о чем думает – все-таки без меняющего внешность артефакта было бы проще, думаю. Ну да ладно.

– Второй шанс, – мрачно бросила я. – И последний.

Толку все это объяснять, если не давать еще раз попробовать?

Август коротко кивнул и отошел к остальным, активируя вокруг шумодав. Здесь, на заводе, я могла бы услышать их разговор, если бы хотела. Но – не хотела. Пока. Лиц и жестов было достаточно.

– Ты жестка к ним, – проворчал Голицын, поднимаясь. – Что за тварь?

– Сороконожка.

Трибульнищик поежился. Его десятку этот Высший тоже неплохо помял, хотя там обошлось без глупых жертв, да и без жертв вообще.

– Она нетипичная, и…

– Они все не типичные. Высшие же. Вот только… – я покачала головой. – Или они научатся думать и дорожить друг другом, или их сожрут, и скоро. И не надо мне про «это все иллюзии».

Голицын нахмурился.

– Почему скоро? Ты что-то знаешь?

Я достала из кармана смартфон и продемонстрировала «брату» одно-единственное сообщение. От его бывшего деда, кстати. Ну если кровные родственники могут быть бывшими, конечно.

«Будьте готовы выдвигаться в любой момент. На юге все чаще видят прячущих лицо под масками».