Демоны на привязи

«И были прокляты двое из двенадцати за свои злодеяния. В наказание первого погрузили в вечный сон. Кара второго была во сто крат тягостнее, суждено было ему пребывать в одиночестве стеклянного лабиринта тысячу лет».

Отшельник. Из сказаний о Двенадцати

Камчатка! Мечты сбываются. Свежий ветер приносит запах моря. Я вдыхаю полной грудью воздух с привкусом соли. Улыбаюсь хмурому небу.

— Рады предстоящим исследованиям, госпожа Воробьёва? Похвально, похвально! — Научный руководитель одобрительно похлопывает меня по плечу. В этих «господах» и «госпожах» весь Эдуард Михайлович — импозантный мужчина под пятьдесят как-то умудряется после восьмичасового перелёта из Москвы выглядеть свежо и элегантно. Подозреваю, что в его кабинете висит портрет, на нарисованной одежде которого и появляется вся пыль и грязь, посмевшая коснуться настоящего костюма.

Место назначения нашей экспедиции — небольшая деревенька ительменов в глубине полуострова. Ительмены — коренная народность Камчатки, и наша цель — разыскать и записать ещё неизвестные предания и сказки. Добираемся кружным путём. Недавнее извержение вулкана Толбачик разрушило существующую дорогу. Из-за увеличившегося расстояния нам пришлось заночевать в палатках посреди недавно открывшейся долины.

Сплю беспокойно, несколько раз просыпаюсь посреди ночи. То ли из-за смены часовых поясов, то ли из-за оглушающей тишины, что стоит вокруг. При очередном пробуждении понимаю, что вторая чашка чая после ужина была явно лишней и дело никак не потерпит до утра. Выбираюсь из спальника, ёжась от ночной прохлады. Нахожу и зашнуровываю ботинки, вспоминая, что «удобства» располагаются метрах в пятидесяти от палаточного лагеря.

Подсвечивая путь фонариком сотового телефона, останавливаюсь в нескольких метрах от кустов. Что-то шуршит. А! Это медведь! Подпрыгиваю вверх и назад. Не подозревала, что на такое способна. Но дальше тело не слушается. Хочу закричать, а голоса нет. Всё, что я могу, это продолжать светить вперёд. Может, я увижу медведя перед тем, как он меня съест? Я же мечтала увидеть медведя. Надеялась только, что между нами будут не настолько близкие отношения.

Что-то маленькое и юркое резво пересекает полоску света и исчезает в темноте. Это суслик! Не могу сдержать смеха. Суслика испугалась! Может, именно этого я кормила печеньем после ужина. Тут недалеко живёт целая колония зверьков.

Луч фонарика путается в корявых ветвях, похожих на когтистые лапы, тянущиеся ко мне. Я почти слышу завлекательный шёпот тварей, притаившихся в кустах. А почему бы не сходить в туалет в другую сторону? Там раскинулась широкая долина без ненужной растительности — никто не сможет незаметно подобраться.

Уже застёгивая брюки, замечаю, что почва под ногами светится. Направляю вниз луч фонарика — обычный тёмный вулканический песок, такой же покрывает здесь всё вокруг. И тут смартфон гаснет. Разрядился? Пытаюсь пробудить его к жизни, но безрезультатно. Свечение у моих ног усиливается. Какие-то камчатские светлячки или в песке содержится фосфор? Этот вопрос задаёт рациональная часть меня, а та, что одержима сказками и легендами, напоминает о феях, рассыпающих волшебную пыль.

— Привет!

От неожиданности подскакиваю ещё выше, чем после шуршания в кустах. Мне показалось, или я действительно слышала, как со мной поздоровались? Наверное, кто-то из группы тоже вышел в туалет, а тут я в чистом поле… Стыдно-то как! Озираюсь вокруг, но нигде не видно ни луча фонарика, ни силуэта.

— Под ноги посмотри, — раздаётся тот же голос совсем близко.

Внизу всё тот же светящийся песок.

— Правее, тупая ослица!

Кролик? Это что, кролик? Серенькое округлое тельце, вытянутые овальные ушки. Они разве здесь водятся? Зверёк смотрит на меня чёрными бусинками глаз. Взгляд внимательный и какой-то… осмысленный.

— Э… Это ты сказал?

— Ну почему после стольких лет в забвении сна мне попадается настолько тупая ослица?! — патетично восклицает мелкий пушистик, картинно прикрывая ухом мордочку.

Всё, Арина, приехали. Вот теперь ты разговариваешь с кроликами! Одно дело — воображать несуществующее, а совсем другое — видеть и слышать.

— Ты лунный заяц? Тебе стало скучно, и ты спустился на землю? — решаю зачем-то уточнить у этого слишком реального воображаемого зверька. Пячусь, предположительно по направлению к палаткам.

— Ты меня пробудила, а теперь убегаешь?! И даже ничего в награду не попросишь?

Слово «награда» заставляет меня на миг заколебаться. Ведь я знаю столько историй и мифов, когда героя одаривали волшебные существа. Может быть, я всё-таки не сошла с ума, а некоторые сказки основаны на реальных событиях? Говорящий кролик, нет, быть такого не может! Я изучаю сказки, а не попадаю в них.

Оглядываюсь, пытаясь увидеть темнеющие силуэты палаток. Как невовремя разрядился телефон. Но я могу наблюдать только светящийся песок под ногами, который становится чуть более блеклым по мере отдаления от места встречи с кроликом.

— Ты куда? — Пушистый зверёк в несколько прыжков догоняет меня.

— В лагерь.

— А как же награда?

— Мне ничего не нужно.

— Так куда же ты идёшь?

Я действительно с ним разговариваю. Веду диалог с кроликом! Но последний вопрос заставляет меня снова озираться по сторонам. Никакого палаточного лагеря. Нет ни силуэтов кустов, которые там напугали меня. Ничего. Только расстилающееся во все стороны плато с чуть светящимся песком.

— Освободи ещё одного — и сможешь вернуться. — Кролик прядёт ушами и прикрывает один глаз, будто подмигивая мне.

Немного удивляюсь тому, что могу различать такие детали в темноте. Так ведь он сам светится! Этот маленький болтливый ушастик люминесцирует ярче песка. Этот незначительный факт почему-то становится решающим для осознания ситуации. Я всё-таки попала в сказку. Наяву. Не в своём воображении. Я в сказке!

— Иди за мной! — пафосно восклицает зверёк.

— Хорошо, — неожиданно для самой себя соглашаюсь. Алиса следовала за белым кроликом, а мне достался серый, но зато немного светящийся.

Едва поспеваю за шустро прыгающим зверьком. Песок под ногами уже давно перестал переливаться, плато кончилось, и теперь я иду вверх по горному склону. Взошедшая луна указывает мне дорогу, шёрстка кролика светится ярче, приобретая серебристый оттенок.

— Здесь. — Кролик присаживается на задние лапки, вытягивая передние влево. Я смотрю туда, куда указывают конечности зверька, но ничего особенного не вижу. Только веретенообразный булыжник в половину моего роста на склоне горы. Такие камни уже не раз попадались по дороге, они называются «вулканические бомбы» — комки выброшенной при извержении лавы, застывшей в полёте.

— Ты предлагаешь мне это сдвинуть?!

Так и знала, что вся эта затея со мной сумасшедшей в компании безумного кролика обречена на провал. Мне никогда не передвинуть этот булыжник!

— Человечество совсем поглупело за последние пятьсот лет или ты просто выдающийся представитель своего вида? Я разве говорил, что камень нужно двигать? — Кролик не упускает случая пройтись по поводу моего интеллекта.

Испытываю желание пнуть мелкую пушистую пакость. Как быстро удивительное начинает раздражать.

— Portas aperire, sanguine unico. Значит, не «sanguine», а «liquido»?

— Что ты там бормочешь? — интересуюсь у кролика, перешедшего вдруг на другой язык.

— Пророчество гласит, что нас может освободить Избранный с помощью своей уникальной крови. Так что режь палец и прислоняй к камню.

— Но ты проснулся без моей крови! — Идея ранить себя ради какого-то ритуала мне не нравится. Я действительно не в себе: притащилась за светящимся кроликом на гору и спорю о том, каким образом это всё случилось!

— Режь!

Меня продолжают терзать сомнения.

— Ты сказал ликва? Я точно помню, ты это слово сказал, когда бормотал про пророчество! Это же означает «жидкость», да? Ты проснулся после того, как я на тебя… Ах-ха! Это же тоже телесная жидкость! Обожаю различные варианты толкований!

Кролик злобно на меня зыркает, а я плюю на булыжник. Ведь это тоже жидкость. Поверхность камня подёргивается рябью, начинает светиться так же, как песок на плато.

— Иди туда!

Чувствую толчок. Высоко подпрыгнувший кролик бьёт меня задними лапами в спину. А точнее, немного пониже спины. Я вытягиваю вперёд руки, ища опоры, пальцы погружаются в булыжник, как в воду. Утонуть в камне! Какая нелепица.

Погружение длится долю секунды. Испугаться не успеваю. Лучше бы я была такой бесстрашной, когда мимо кустов пройти надо было! И не было бы никаких светящихся кроликов… и стеклянных лабиринтов. Стою в узком коридоре с прозрачными стенами, вдоль которых на полу расставлены горящие свечи. Через несколько шагов виден поворот, потом развилка, потом ещё поворот, ходы множатся, извиваются, путаются, становятся едва различимы за толщей стекла. Пламя свечей вздымается вверх, вспыхивает ярче, и вот я уже не вижу ветвящихся коридоров, стены стремительно теряют прозрачность, становясь зеркальными.

Ни в одной из легенд лабиринт не был мирным и безопасным местом. В нём то Минотавр заведётся, то ещё какая-нибудь жуткая тварь. Можно меня в другую сказку? Мне здесь не нравится! Но не стоять же здесь до скончания времён... Роюсь в карманах и оставляю на месте своего появления носовой платок — это будет точка моего отсчёта. Если бы знала про лабиринт, я бы камешков набрала! Или хотя бы хлебушка, как Ганс и Гретель.

Иду, скользя правой ладонью по гладкой поверхности, чтобы не пропустить поворот коридора. Неровный свет свечей вдоль стен играет со мной, удлиняя тени, искажая пространство. Я как будто танцую, взявшись за руки со своим зеркальным близнецом, вторая моя копия крадётся слева. В какой-то момент меня становится слишком много, отражения бесконечно множатся, наслаиваются друг на друга, от этого кружится голова. На мгновение прикрываю глаза, не в силах больше смотреть на эту круговерть…

***

— Кто ты?

Вопрос гремит отовсюду, звук эхом прокатывается по коридорам. Я не знаю, что ответить. Человек? Арина Воробьёва? Вряд ли моё имя имеет значение, никакая я не Избранная из пророчества, что бы ни говорил светящийся кролик.

— А ты кто?

— Я первый спросил. — Явно мужской голос стал тише, перестав отражаться от стен лабиринта.

— Это тебя я должна разбудить?

— Освободить. Я не сплю.

— Ну вот, сам знаешь, а меня спрашиваешь. Можешь рассказать, что надо делать?

В ответ слышится шуршание, грохот, нечленораздельное ругательство.

— Я не могу выйти, ты должна прийти ко мне.

Тоже мне, «должна»! Делаю несколько шагов, поворачиваю направо, ещё несколько шагов…

— Ты уверена, что верно идёшь? Сейчас ты отдаляешься от центра, — комментирует мой невидимый собеседник.

— Так ты знаешь дорогу? Вот на этой развилке налево-направо? Горячо-холодно?

— Я могу только ощущать, ближе ты или дальше.

— Не очень полезно для лабиринта.

— Ищи сама, раз такая умная!

Ну вот, и этот взялся оценивать мой интеллект! Почему бы не сказать что-то приятное о моей внешности? В легендах почти все героини прекрасны. Бросаю взгляд на зеркало — оно привычно показывает отражение самой обыкновенной девушки. Не принцесса, явно не принцесса…

— А ты всё дальше от меня уходишь, — произносит мой невидимый собеседник спустя несколько минут.

— У меня есть стратегия, и я её придерживаюсь!

Ещё два поворота, и я упираюсь в тупик. Нда. Возвращаться к начальной точке? Сажусь прямо на пол, поверхность каменная и шершавая, но не холодная. Думаю. Хочется пить и попасть домой. Это мечтать о приключениях интересно, читать о них, а вот участвовать — как-то не очень.

— Эй, как тебя там! А лабиринт большой? — Кажется, этот вопрос надо было задать раньше. Похоже, прав был светящийся кролик в своих нелестных отзывах о моих умственных способностях. То, что я могу спокойно разговаривать с кем-то находящимся в его центре, не означает, что до него рукой подать.

— А как же твоя стратегия? — Голос звучит так вкрадчиво, будто он собирается нашёптывать мне на ушко непристойности.

Молчу, потому как помощи от этого невидимого собеседника как от козла молока. Сам не знает секрет лабиринта, хоть и просидел тут несколько веков. Как там кролик обмолвился… «пятьсот лет»? Решаю вернуться в исходную точку, делая повороты налево. А вот и платок, который я оставила. Продолжаю двигаться вдоль стены.

— Ты уже так близко, детка, давай, уже почти дошла! — В голосе явное нетерпение. Я не успеваю возмутиться по поводу «детки», как обнаруживаю более насущную проблему. Тупик. Стучу по зеркалу, загораживающему проход, мелодичный звук разносится по всему лабиринту, но больше никакого результата. Может, попробовать разбить? Пинаю стекло носком ботинка. Немного больно, но опять безрезультатно. Только звон и сдавленный голос моего невидимого собеседника:

— Не делай так! Мне больно…

Возвращаюсь обратно. Надо подумать. Что, если использовать элементы одежды в качестве «меток»? Может не хватить. Рвать ткань?

— Как Децимус тебя нашёл? — отвлекает меня от размышлений о стратегии покорения лабиринта вопрос невидимого.

— Децимус? Кто это? Это ты о кролике? Это я его нашла, случайно.

— С… Случайно? — Собеседник мой запинается, а потом продолжает с явным сомнением: — То есть тебя не нашёл Децимус, и ты сама не проводила никаких специальных ритуалов?

Вкратце рассказываю о том, каким образом очутилась здесь. Голос молчит, почему-то мне кажется, что потрясённо. Сажусь опять на пол, это блуждание туда-сюда очень утомляет. Вытягиваю ноги, ещё раз внимательно смотрю по сторонам. Что-то я упустила. Мой взгляд падает на потолок. Линия! Прямо вверху надо мной начинается линия, которая, изгибаясь, ныряет в один из проходов. Так просто? Неужели загадка лабиринта настолько примитивна?

Иду, поглядывая вверх, и через двенадцать поворотов оказываюсь в небольшой круглой зеркальной комнате. В центре на возвышении стоит каменный трон. Никого и ничего больше. Только мои отражения, выстроившиеся в хоровод.

— Ты здесь?

— Да.

— Где? — Иду по кругу, пытаясь обнаружить собеседника. Может, он невидимый? Краем глаза замечаю какое-то шевеление на сиденье трона. Маленькая, тускло светящаяся зелёная змейка стоит на хвосте и смотрит на меня, как будто желая загипнотизировать. Осторожно приближаюсь.

— Это ты? Змея? Надеюсь, не ядовитая?

— Я Змей! — Пафоса у этой животины ещё больше, чем у кролика.

— А я так надеялась, что спасаю прекрасного принца. По голосу сложно догадаться, что ты такой… продолговатый.

Змейка ползёт ко мне, перетекает на неосторожно выставленную вперёд руку, обвивается вокруг запястья. Я чувствую, что рептилия дрожит.

— Холодно? Только не проси тебя на груди пригреть!

Не успеваю договорить, как трон и комната, подёрнувшись дымкой, исчезают. А я опять стою у веретенообразного камня.

— Прощай, смертная! — Змейка начинает постепенно блекнуть, как будто её свечение покрывает патиной.

— А разве ты не должен исполнить моё желание?

— Это не обязательно, — ухмыляется змей перед тем, как исчезнуть.