День 444

...День 442.

Снова. Утро. Может быть, сегодня будет по-другому?

Может быть сегодня? Хоть что-то.. Другое.. Подхожу к окну.

Жух-жух-жух

Мелькают бесцветные машины, люди без лиц. Серая реальность. Время сошло с ума, несется с бешеной скоростью. А я застыла. Как насекомое в янтаре.

Вдруг я замечаю его. Сначала белое пятнышко на стекле. Затем оно становится больше. Разрастается. Обретает плотность.

Человек в темном костюме. Мой судья. Вот он стоит посреди бесконечного потока людей. Мраморная статуя среди городского хаоса.

То, что померещилось пятном оказалось фарфоровой маской. Глаза в прорезях не видно. Но я чувствую кожей: он смотрит в мое окно. Губы на маске не шевелятся, но я слышу его шепот прямо у себя в черепе.

Он такой же, как и я. И все же он - другой.

Он - мое наказание. Мой страх.

Он видит меня. А я себя - никогда. Кто я? Как меня зовут? Я женщина в ситцевом платье или изможденный мужчина в пустой комнате? Ребенок или дряхлый старик?

Мое "я" распадается на куски.

Отвожу взгляд от Судьи. Смотрю на "нее" в отражении стекла.

"Ты - это все. И даже больше".

Лицо. Бледное. Прозрачное. Волосы цвета меди. Прекрасные зеленые глаза смотрят с немым укором. Она прекрасна. Единственное, что заставляет жить. И то, что медленно убивает. Я люблю ее. Я ненавижу ее.

Внезапно призрачная оболочка отражения мелькает. Изображение рябит. Дергается, как испорченный кинокадр. На долю секунды вместо медных локонов проступают темные короткие кудри. Вместо нежного овала лица - острая, небритая мужская челюсть.

По спине мурашки. Кто это?

Сбой исчезает. В голове множество вопросов. Словно мухи, роятся в голове, пытаются зацепиться за призрачную деталь о себе. Чтобы узнать: кто я? И что скрывается за этой оболочкой?

Ничего. Ни привычек, ни любимого цвета, ни почерка. Лишь красивая декорация.

"Она - это то, что я презираю в себе".

Я задергиваю занавеску, чтобы не видеть себя.

Лезвие снова в моей руке. Острием на запястье.

"Я не позволю этому прорасти во мне"

Короткий надрез. Капля цвета киновари падает на пол. Она растекается, а затем сгущается. Превращается в милую красную бабочку.

Шурх-шурх

Она едва летит. Ее заносит, словно от ветра. Она будто пьяная. Одурманеная моей кровью.

Глупая. Такая же нелепая, как я.

Она действует на нервы. Намереваюсь ее раздавить. Размазать алый цвет по доскам. Не могу. Пальцы замирают.

Нежно подхватываю ладонью. Крупной ладонью, которая кажется чужой. Опускаю в банку хрупкое насекомое.

Стук-стук

Звук крылышек, бьющихся по стеклу. Слишком громкий. Слишком резкий. Он ввинчивается в мозг. Сводит с ума.

Моргнул - а за окном уже безлунная ночь. Время скачет, вырезая куски моей жизни. А солнце играет со мной в прятки.

Попробую еще раз завтра. Если "завтра" существует.

А сейчас..

Я падаю на кровать, зарываясь лицом в подушку. Накрываюсь одеялом с головой. Тяжело дышать. Но это лучше, чем слушать, как моя собственная жизнь бьется о стенки стеклянной банки.

Стук - стук - стук

День 443.

Снова. Утро. Одинаковое до тошноты. Может быть, сегодня сделать что-то по-другому? Но как, если я заперта в собственной голове?

Слышу шелест у зановесок. Замечаю движение. Бабочка вылетела из банки. Она не должна была пережить эту ночь. Теперь она радостно пархает по комнате. Живая. Отчаянная. Смелая.

С глухим стуком долбится в окно, рвется навстречу солнечному свету. Как ей удалось выбраться? Наверное, она боролась. Жизнь - борьба. Даже для маленького существа.

Может и я смогу? Было бы только ради чего..

Ради нее. Ради прекрасного миража с зелеными глазами и медными волосами, которое преследует меня в каждом отражении. Мое спасение. Моя погибель.

"Я существую благодаря своей нужде потакать самому себе."

Подхожу к окну. Все то же самое: смазанные кадры чужих жизней. Жадно вглядываюсь в безликую толпу, пытаясь отыскать ее лицо. Такое нежное.. любимое? Нет. Жизненно необходимое.

Бабочка хлопает крыльями у моего уха. Хочу выпустить ее, но замираю. Снова появляется белая точка. Мне это кажется.

Протираю глаза. Пульс стучит в висках. Он снова пришёл меня покарать. Или спасти. Для меня это одно и тоже.

Тук-тук

Лезвие снова в моей руке. Привычное, легкое. Но я знаю: сегодня это не поможет. Беги за ним, за Судьей. Он - моя надежда получить ответы.

Я хватаю куртку и вылетаю на улицу.

Боже, этот свет! Он бьёт в глаза, словно хлыст. Лучше бы осталась в темноте своей комнаты.

Толпа торопится, течет мимо меня. Фигуры без лиц задевают меня плечами, толкают. Я едва держусь на ногах. Океан людей пытается поглотить меня, но я ищу Судью.

Вот он. Мраморная статуя посреди потока городской суеты. Он стоит всего в метре от меня. Я протягиваю руку, чтобы сорвать с него маску..

Ошибка. Сбой кадра. Он уже в десяти метрах. Я бегу к нему, задыхаюсь, пытаюсь дотянуться, но он отдаляется, даже не шолохнувшись. Или это я бегу на месте?

Скажи мне, кто я!

Мой крик тонет в шуме машин.

Я преследую его. То теряю из вида, то снова нахожу.

А потом оказываюсь у пляжа. Судья стоит по пояс в ледяной воде. Он хочет утопить меня, затянуть на дно, где нет ничего, даже этой бессмысленной любви. Но он может знать ответы.

Я ступаю одной ногой в воду. Волна обжигает холодом, но я замираю. На песке я вижу ее след. Мой след. Маленький, изящный. Моя маленькая радость. Все, ради, чего я жила. Чем дышала эти 443 дня. Этот милый след - словно письмо. Признание в любви тому, чего нет.

Я падаю на колени, чтобы дотронуться, сохранить его. Поздно.

Соленая волна с шипением слизывает отпечаток. Теперь только гладкий песок. Чистый лист. Я рыдаю.

Все вокруг насмехается. Кричит: "Она никогда не будет твоей".

Поднимаю голову. Судья исчез. Лишь пустая линия горизонта.

Смотрю на свои широкие ладони. Длинные костлявые пальцы. Они все время ошибаются.

Солнце пропало. Пора идти домой, в свою клетку. И лелеять ее.

День 444.

Снова утро. Время уже не несется мимо. Оно стягивается петлей на моей шее.

Отражение в окне стало прозрачнее. Я растворяюсь в красивых медных локонах. В прекрасном лице. Я должна остановить это прямо сейчас. Но смогу ли? Она - все, что от меня осталось, от моей изувеченной личности.

"Миф, в который я обязан верить".

Смотрю на свои руки и вижу в них чужую волю.

"Я сам себе надзиратель и сам свой верный раб".

Перевожу взгляд. Судья снова там. Черный костюм. Фарфоровая маска.

На этот раз я смогу. Я догоню его. Срываюсь с места.

На этот раз мне удается подчинить реальность: солнечный свет больше не слепит меня, а толпа расступается, словно испуганное стадо овец.

Я бегу навстречу Судье. Он отходит. Разворачивается и идет прочь. Теряется в толпе, увлекая меня за собой. Руки дрожат. Но я иду следом. Мне нужны ответы. Даже если они убьют меня.

Он заводит меня в сырой подвал. Стены из красного кирпича. Здесь пахнет сыростью, плесенью и гнилью.

Их много. Фигуры в маске - молчаливые, суровые. Жестокие. И милосердные. Судья, плачь и зрители.

Я пячусь назад к выходу. Железные пальцы стискивают мои плечи. Один из них стоит сзади. Судорожно хватаю ртом воздух. Перед моим лицом медленно поднимается рука.

В его руке - кожаная маска. Та самая.

Кр-р-р, кр-р-р

Холодная липкая кожа на моем лице. Она прилипает. Вростает в мою собственную кожу. Сшивается с лицом.

Кожаный панцирь на лице ощущается.. родным. Словно я создана для этой клетки.

Встаю перед зеркалом. Бледное лицо. Волосы цвета меди. Грустные зеленые глаза смотрят с немым укором.

Но лицо уже не прекрасно. Теперь на меня смотрит перекошенная кожаная маска - грубая, уродливая пародия на мою любовь. Вместо медных локонов - клочки сена, вместо нежной кожи - фальшивая плоть, натянутая ремнями на затылке. Единственное, что оставляло меня в живых, и что медленно убивало предстало во всем своем безобразии. Чудовище, которое я создал сам - теперь и есть я.

"Она не настоящая. Она никогда не будет явью".

Я пялюсь в отражение. Позади стоят они. Среди них человек с фарфоровым лицом - Судья. Он медленно поднимает руки. Стягивает свою маску. Эти черты я где-то видел. Черные кудри, острый, небритый подбородок. Темные круги под глазами. Мое настоящее лицо. Оно когда-то было моим. Я забыл его. Теперь оно мне не принадлежит.

Мне хочется кричать. Реветь. Биться головой о стену, пока безобразное лицо не сойдет с меня. Не сотрется, словно краска.

Я выбегаю из подвала. Иду на солнечный свет.

Иду по городу. Бездушному, оглушающему. Ищу ее в толпе. Ищу людей. Ищу хоть кого-нибудь, кто увидит меня под маской.

Хочется плакать. Хочется снять это с себя. Избавиться от иллюзии и обрести себя.

Пальцы впиваются в край кожаной маски. Под ногтями - катышки грязи и фальшивой кожи. Рву.

Хр-р-р, хр-р-р

"Она" придумана мной от макушки до пяток.

Моя собственная кожа отрывается вместе с маской, слышу треск сухожилий. Боль пронзает лицо тысячью иголками.

Я сам был своим палачом. Запер себя в клетке. Лелеял свою одержимость. Боялся проснуться.

Я сдираю маску вместе с мясом. Вместе с ложными надеждами. Вместе с мечтами.

Мои мысли - ложь. Я продал свою жизнь ради жалкой нужды служить своему эго.

Некогда идеальные черты липнут к крупным ладоням, превращаясь в бесформенную лужу. Расстёгиваю ремни. Сминаю вязкую плоть. Скребу ногтями по оголенному мясу, стягивая остатки.

Боль. Оголённые нервы. Холодный воздух кислотой бьет по открытому мясу.

Я впиваюсь в медные волосы - те самые, что казались мне святыми. Рву. Клочок за клочком. В моих руках они сыпятся, как сено.

Гусеница становится бабочкой. Вырываюсь из кокона - мною созданной клетки.

Падаю на колени. Не для того, чтобы оплакивать содранную кожу и клочки волос. Я обнимаю свои собственные колени.

Капли крови срываются с подбородка и капают на асфальт. Каждая из них на моих глазах превращается в бабочку. Десятки, сотни алых крыльев взмывают в воздух, горящие красные огоньки в ночи. Новорожденные порхают вокруг меня. Я смеюсь. Они - мои дети. Они - это я.

Я - дышу. Грудь вздымается, ноздри жадно глотают воздух. Я свободен.

Кто я? У меня все еще нет ответа. Но есть чистый лист. Теперь я могу молчать или кричать до хрипоты. Могу смеяться над собственной глупостью или плакать от облегчения. Могу петь, говорить, ненавидеть.. Или, может быть, впервые за 444 дня по-настоящему полюбить кого-нибудь. Полюбить себя.

Наконец-то, я - это я.