День Для Смерти

– Твою мать! Уроды недоделанные!

Крэйг выругался, буквально заваливаясь в окоп. По его руке обильно текла кровь – весь рукав, ранее защитного цвета, теперь приобрел буро-коричневые оттенки. Мельком оглядев товарища, я вновь отвернулся к мегаскопу, осматривая наступающих солдат. Благо, после обстрела артиллерии с дальнего коая, они залегли, потеряв пару сотен убитыми.

– Ты бы лучше перевязался.

Мои слова заглушил громкий взрыв очередной самум-бомбы. Её осколки взвизгнули и увязли в песке бруствера.

– Успеешь тут. – сморщился сержант, но бинты все же достал, оставив винтовку в сторону. – Как с маной у тебя?

– Хреново. – мельком заглянул в резерв, сообщил я. – Все на прошлую атаку ушло. Теперь эти суки точно прорвутся. Пол часа назад потянули биомантов и двух механоидов. Нам с винтовками тут нечего ловить, отступать надо...

– Ага, надо. – процедил Крейг, зажав зубами один конец бинта, а вторым ловко перетягивая рану. – Прямо на заградительный отряд и отступим. Мы штрафные. Или ты уже забыл? Ни шагу назад, ни шагу на месте, в могилу вперёд и только вместе!

– Патриотично, аж блевать хочется. А оптимизма сколько! – деланно восхитился я, поправляя сползшую вниз кирасу. Пробитая в трех местах, она уже не давала защиты, но снять её не позволяло солдатское суеверие, вбитое в голову ещё на этапе учебки; снял доспех – стал трупом.

Сверху снова что-то взорвалось. Хлопки выстрелов с вражеской стороны участились. Среди них угадывалось уханье тяжёлых РГП ружей и вой тварей биомантов.

– Сколько от роты осталось? – сержант закончил с перевязкой и сейчас обыскивал убитого сослуживца на патронов.

– Я тебе что, штабной писарь? – я раздражённо огрызнулся, вновь выглядывая из окопа через мегаскоп и тут же отскакивая в сторону. Шальная пуля разбила прибор и влетела мне в каску, оставив малозаметную вмятину. – Вот сука!

– Ну, нам пиздец, выходит. – Крейг встал с корточек и перехватил винтовку. – Это было честью, служить с тобой, клянусь, что...

– Иди нахуй, Крейг.

Никогда не любил все эти пафосные речи и прощания. Сдохнем и сдохнем. Жаль, конечно, но мне не в первой.

– Был снобом, а стал долбоебом. – сержанта ближе к кончине прямо поперло на стихи. Кажись кукухой поехал.

– Хватит Пушкина пародировать, он он твоих творений в гробу верится.

– Кого? – не понял сослуживец

– Был такой поэт. Не суть. Надо заглянуть на склад обеспечения, может так накопители маны остались. Тогда может и отобъемся.

– На склад, так на склад, если ублюдок Флетчер все не распродал к чертям, проживёт ещё пол часика.

В ещё недавно оживленной траншее было пусто. Тела солдат лежали вповалку, у стен и даже наверху, у самых мешков. По пути мы старались патронташи-перевязи манпатами – аналогами пороховых пуль в моем родном мире, с той разницей, что эти работали исключительно на мане и были в десятки раз хуже, начиная от дальности и заканчивая убойностью. С четырёхста метров они не пробивали стальную кирасу стандартного комплекта – всего два миллиметра толщины. К тому же, из бесполезно использовать против химер, коих недавно массово начали внедрять в войска. Невероятно живучие твари умудрялись добираться до окопов раньше, чем залпы защитников превращали их в решето. Лишь порвав с десяток солдат, мутанты подыхали от потери крови, или из-за того, что кто-то очень ловкий сумел пырнуть тварюгу в уязвимое место.

– Нам бы нормальные стволы, а не это говно – посетовал Крейг, будто читая мои мысли.

Оружие и правда выдали устаревшее. Вместо штатной, барабанной винтовки штрафники получали однозарядные карабины. Выстрел, отвести затвор, вставить патрон и так по кругу. Понятное дело, что ни о какой скорострельности речи не шло. Многие из нас, при первой возможности меняли штатное вооружение на вражеское, более совершенное. Как я, например.

Штатный «ВОМС» уже неделю покоился на складе роты обеспечения, а я щеголял с магазиным ружьём. Конструкцией она напоминала карабины Кольта, со скобой под курком – дёрнул её и барабан провернулся. Как сказал Крейг, довольна редкая вещица. С такими в нашей армии в бой ходили лишь элитные подразделения гвардейцев. Сам сержант довольствовался однозарядником, поскольку раздобыть что-то пристойное так и не сумел.

– И не говори. – я наклонился, чтобы снять с трупа безымянного штрафника поясной патронташ. Мои «маслины» вышли ещё десять минут назад. Внутри кармашков нашлось всего пятнадцать зарядов – два с половиной барабана. Дурно дело. Да и много ли мы вдвоём навоюем? На нашем крае уже давно не слыхать выстрелов. Все либо убиты, либо прячутся в окопах, разумно опасаясь за свои шкуры. Что ни говори, а у штрафников боевой дух никогда не слыл своей высотой. Ещё повезло, что в первых боях половина батальона не сбежала сдаваться врагам.

– Засиделись мы тут, рядовой. – Крейг поправил бронемаску и пригнувшись, двинулся по траншее. – Давай до склада роты обеспечения, авось найдём что. Может, манонакопители ддя твоего созидания ещё остались.

– Ага. – скривив лицо, я двинулся следом. – Накопители и остались. Самому не смешно?

– Ни капли.

Сверху прилетела очередная порция самум-снарядов из боевого дирижабля. Благо, упали они в стороне и до нас долетели лишь комья земли. Эта мелкая, юркая сволочь, утюжила позиции уже с час, а наше ПВО никак не могло его сбить, что в самом начале мясорубки было критически важно. А сейчас тут уже и бомбить некого. Все, кто мог держать ружьё уже мертвы, или ранены.

Двигаясь вперёд мы иногда останавливались, обыскивая трупы и пополняя запасы патрон. Сверху все так же летели бомбы. Редко, но далеко не метко, каждый раз заставляя пригибаться ниже к земле, едва очередная серия взрывов сотрясала землю.

– Видать, всех наших зенитчиков перебили. Суки. Глянь как осмелел! Ну я тебя счас угощу, падла! – Крейг погрозил кулаком в небо, будто экипаж цаппелина мог его видеть.

Зенитчиками в армии этого мира называли солдат, вооружённых огромной винтовкой, по виду схожей с ПТ-ружьём. Весила такая приблуда килограмм двадцать. В боеприпасы для такого вооружения, ещё на стадии мануфактуры закладывалось заклинание взрыва. При попадании, свинец пробивал броню и активировал заклинание, которое высвобождало сноп огня и стальных осколков. Ружье гарантированно уничтожало как медленные и неповоротливые цаппелины, так и виверн, коих использовали в качестве маневренной авиации. Правда по последним ещё надо было умудриться попасть.

Вдали раздался равномерный гул, будто кто-то огромный шлепал молотом по наковальне. Методично, не спеша, вымеряя каждый удар. Бам-бам-бам-бам. Знакомый, холодящий душу отзвук далёких залпов сменился пронизывающим тело свистом. Я инстинктивно вжал голову в плечи и повалился на дно траншеи. Кто-то вызвал артиллерию! С одной стороны хорошо – теперь дадут прикурить солдатам на той стороне, но и одновременно плохо. Нередко заряды влетали на дружественные позиции, из-за ошибок корректировщиков.

Череда близких разрывов сотрясла землю.

– Сволочи, совсем не смотрят, куда бьют!

Сержант был рядом. Он тоже улегся на землю и для надёжности уложил поверх себя труп. Вряд-ли такая защита поможет, если снаряд влетит в траншею. Но чем черт не шутит?

– Прямо по нашим позициям долбят! Уроды! Кажись решили, что нас уже смяли!

– Ну, зато умрешь героем! Прямо как мечтал!

– В жопу медали и генералов! – сержант сбросил с себя тело и перевернулся на спину. – Я жить хочу! Столько жоп необлапанных, баб непоё...

Снаряд упал настолько близко, что последнюю часть фразы я дослушать не смог. В ушах застучала кровь и раздался мерзкий писк. Кажется, всё таки оглушило. Мерзость!

Домой хочу! Подальше от этого сраного, отправленного войной мира! От окопов и трупов, крыс, которые для меня стали привычной вещью! Хочу назад в двадцать первый век, на Землю!

Близкий вой я уже не слышал. Как и не видел, что землю передо мной разметало в стороны, вместе с парочкой мертвых солдат. Яркая вспышка и мгновенная боль стали последним, перед тем, как я погрузился во тьму.