День когда сбываются мечты

В Питер я влюбилась, еще будучи ребенком. Все началось с мини-проектора и комплекта слайдов в шершавой на ощупь картонной коробке, которые мне подарил папа в честь окончания детского сада. Самыми любимыми картинкам стали цветные слайды с видами Петергофа и Невского проспекта. Я часами могла их рассматривать, проецируя в темноте на белую простыню, натянутую на дверь комнаты, и представляла себе Питер сказочным царством. Почему не Москва, не Сочи, а именно Питер – я и сама до сих пор не могу понять, наш маленький городок в центре Урала был равноудаленным от любого из этих мегаполисов.

Еще учась в начальной школе, я иногда задумчиво начинала говорить своим подружкам: «А мы, наверное, скоро переезжаем». Глаза девочек приковывались ко мне, и они с интересом спрашивали: «Правда? А куда?». И я жеманно отвечала, потупив взгляд: «В Питер, наверное…».

Мечтательные вздохи девочек наполняли меня такой радостью, что я и сама верила в свои слова. Правда, в классе пятом слушать мои рассказы о скором переезде стало всем неинтересно, и я предавалась мечтам наедине с собой.

Однажды к нам приехала дальняя родственница, двоюродная тетушка моей мамы, прямо из Питера. Вдруг позвонила по телефону, анонсировала свой приезд и уже через два дня была у нас. Мне было 13, моя любовь к Питеру успела превратиться в своеобразную манию, поэтому я ждала гостью с огромным нетерпением.

Тетушка Наталья, как называла ее мама, а следом за ней и я – а не банальная тетя, и уже тем более не бабушка - оказалась невысокой сухопарой старушкой за 60, с живыми глазками, которые сильно уменьшались толстыми стеклами очков. Она поверхностно прокудахтала слова приветствия, чмокнула маму в щеку, внимательно осмотрела папу и меня, словно выискивая схожесть, одобрила мое имя «Александра». «Только не зовите ее Шурочка!» - добавила тетушка. Маму она видела последний раз лет 20 назад, обо мне что-то когда-то слышала, поэтому подарки тетушки оказались из разряда дорогих, но бесполезных.

Смешно щуря глаза, она торжественно произносила:

- А тебе я, пожалуй, подарю вот это! – и вытаскивала из недр своего чемоданчика очередной шедевр. Таким образом, мне досталась громоздкая фарфоровая хрюшка ярко-розового цвета, которая даже не была копилкой, маме было вручено огромное желтое вязаное пончо, а папе – курительная трубка невероятной длины. О том, что папа не курит, мы все тактично промолчали...

Свой неожиданный визит тетушка объяснила фразой, которую я тогда совершенно не поняла: «Изучаю свои корни».

За ужином тетушка умело оперировала столовыми приборами, аккуратно разрезая котлету на небольшие кусочки ножиком, а не отламывая ребром вилки, как это делали все в нашей семье, задавала вопросы и внимательно выслушивала ответы, а я, глядя на нее исподлобья, пыталась увязать ее внешний вид и манеры поведения с образом любимого мною города.

Ночевать тетушка не осталась, уехала в местную гостиницу, что для меня показалось страшным расточительством, а утром раздался прощальный телефонный звонок – она снова исчезла из нашей жизни, словно и не было этой встречи.

- Видимо, наши корни ей не понравились, - пошутил папа после отъезда тетушки.

А мама сказала, что корней-то осталось всего ничего: тетушка Наталья была двоюродной сестрой маминой мамы, и после того, как та умерла, общение с Натальей было пунктирным. Своих детей у тетушки не было, и несколько назад ее муж тоже умер.

- Ну, тогда мы скорее жалкие отростки, а не корни, - пробормотал папа, а я запомнила только одно - в далеком Питере у меня есть настоящая родственница.

Из желтого пончо мама навязала нам носков, некурящий папа трубку положил за стекло в сервант, а розовую хрюшку мама убрала на шкаф повыше, чтобы я ненароком не разбила ее. Мне было обидно, потому что подарок вроде как был моим.

Ярко-красные намалеванные щеки и пятак манили меня с высоты шкафа, и, конечно, однажды я все-таки залезла на стул, взяла хрюшку в руки, но она оказалась неожиданно тяжелой, выскользнула из рук и упала на пол. Круглое тело раскололось на две половинки, я была страшно напугана случившимся, и до вечера сидела в углу, шмыгая носом и выдавливая жалость к самой себе.

Вечером, обнаружив потерю, мама даже не стала ругаться, а с облегчением выкинула бесполезный сувенир. А я разозлилась на нее - почему же она не давала мне этого гадкого поросенка раньше, если он был таким ненужным!

К моменту окончания школы моя мечта о Питере превратилось в твердое желание уехать туда навсегда. Но я не знала, с чего следует начать реализацию своей мечты, поэтому поступила учиться в местный филиал экономического института, просто потому, что он был совсем рядом с домом, да и родители не были готовы меня отпустить в далекий мегаполис.

Я презирала себя за собственную слабость, но все-таки высидела за партой 5 положенных лет за изучением менеджмента организации. Став взрослее на эти самые 5 лет, я решила взять судьбу в свои руки.

Я попросила маму позвонить тетушке Наталье, которая по прежнему жила в далеком Питере и присылала нам дежурные поздравительные открытки, но мама, привязанная к нашему маленькому городку невидимой пуповиной, сочла меня предателем и молча выложила номер телефона тетушки – мол, решай свои вопросы сама.

В телефонном разговоре тетушка достаточно быстро вспомнила, кто я такая, хотя прошло несколько лет со дня нашей единственной очной встречи, и согласилась приютить меня в своем доме «на первое время».

Я получила диплом о высшем образовании, сфотографировалась на память в фотоателье рядом с домом и поехала навстречу мечте. До сих пор в моем паспорте за обложкой хранится эта фотография – в кадре молодая девушка 23 лет, обросшая челка частично перекрывает мечтательный взгляд серо-зеленых глаз, в мочке левого уха поблескивают 3 сережки гвоздиками.

6 августа Питер встретил меня скудным летним теплом. Спустя несколько лет я привыкла к тому, что здесь, в отличие от резко-континентального климата моей малой Родины, среднегодовая температура плюс 13 градусов. Но это ни в коей мере не испортило моего впечатления о городе моей мечты.