День Пяти Звезд

Близился День Пяти Звезд. Виктор взглянул на улицу через окно со своего рабочего места, где хлопья снега кружились за стеклом и медленно ложились на неровную поверхность земли. Сейчас ночь, но улицу освещают фонари домов. Хлопот для Виктора было много. Он последний в городе мастер-стеклодув, способный выдуть пять сфер в виде звезд для магического шара, чтобы тот даровал горожанам пять добродетелей: Благодарность, Терпение, Радость, Надежду и Прощение.

Четыре звезды были уже готовы, но пятая – Прощение – упорно не хотела получаться. Она, как и остальные звезды, была полой внутри и абсолютно прозрачной. Когда они все будут помещены внутрь магического шара, каждая зажжется своим светом. Благодарность – зеленым, Терпение – голубым, Радость – красным, Надежда – оранжевым, и Прощение – желтым. Виктор потер устало переносицу. Звезда получалась слишком хрупкой и уступала другим своим «сестрам» – дотронься до нее, и она тут же лопнет. Так не годится. Хоть материал каждой звезды – стекло, они все равно должны получаться прочными, словно сталь. Щепотка волшебства — и это уже реально. Но не когда у тебя тремор в руках.

Виктор решает сделать недолгую паузу. Тремор в руках начал потихоньку возвращаться. Луций, лучший друг и безмолвный домашний дух-хранитель, садится к нему на плечо, вздыхая. Он, если честно, больше похож на привидение — белый, воздушный и с хвостиком-запятой вместо ног. Его маленькие золотистые глазки бегают то туда, то сюда; он продумывает в своей голове план по восстановлению сил и здоровья хозяина. Мастер явно растерял весь боевой настрой, и его что-то гложет изнутри. Что же?

— Помнишь, Луций, я очень давно поссорился со своим братом? — спросил Виктор. Дух-хранитель кивнул в ответ на слова хозяина. — Я каждый год вспоминаю нашу с ним ссору и каждый год думаю о том, как он мне дорог. Но сделать первый шаг так сложно. Годы стремительно летят, и сейчас я уже понимаю, что здоровье уходит. Тремор в руках появился, видишь? Еще немного, и моя звезда догорит. А я так и не извинился перед братом…

Виктор затихает и огорченно смотрит на хрупкую сферу в форме звезды. «Прощение» – она не получается, потому что он тащит на своём горбу огромный груз сожаления и обиды. «Прощение» – вот что ему необходимо, как воздух, чтобы последняя звезда получилась. Иначе – всем в городе конец из-за их собственных грехов и угрызений совести.

Луций, сидевший ранее смирно на плече хозяина, вдруг взлетает и набирает побольше воздуха в себя, чтобы посильнее дунуть. Виктор поворачивает к нему голову и смотрит непонимающим взглядом.

— Эй, дружище, что такое? — мастер встает со своего места. Теперь его беспокоит состояние духа-хранителя, а не звезда. Неужели таков был план Луция? Перевести внимание на себя?

Луций смотрит на хозяина, а затем выдыхает из себя весь воздух золотистого цвета – это было похоже на какое-то завораживающее волшебство. Он хитро улыбается, и становится понятно, что он что-то задумал, и это что-то вот-вот воплотится в реальность. Виктор все также смотрит непонимающим взглядом. Луций вздумал шутить в этот момент, когда у мастера все валится из рук? Мужчина сводит брови в не приветливом жесте и хочет послать духа-хранителя куда подальше, как вдруг слышит скрип половицы, а затем заливистый детский смех. Вся комната тотчас озаряется солнечным светом. Маленькие детские фигурки двух мальчиков начинают бегать по комнате и задорно гонять мяч, смеясь. Виктор сразу узнает в них себя и своего брата, когда они еще совсем были мальцами. Им было очень весело.

Сердце уже взрослого Виктора сжимается, когда он смотрит на эту картину. Воспоминания захлестывают его с головой, как цунами. Какие же они дружные мальчишки были тогда! А поссорились из-за чего? Из-за какой-то ерунды. Не поделили отцовское поместье, которое, к слову, никому так и не досталось — оно просто пустует, потому что договориться не получилось. Сейчас Виктор понимает, что отдал бы хоть десять таких поместий, лишь бы вернуть хорошие отношения с братом, ведь они шли всю жизнь вместе рука об руку. Все завидовали таким дружеским отношениям между братьями в семье. Потому что не в каждой семье такое бывает.

В следующее мгновение в комнату заходит мама обоих сорванцов. Она ругает их за то, что они слишком громко ведут себя, и отбирает мяч, ведь играть в доме не положено. Больше всего достается Виктору, как самому старшему, хотя сорванцом и подстрекателем обычно был его брат. Младший тушуется, когда Виктора ругают, а затем слегка приобнимает его, смотря в лицо брата грустными глазами. Виктор на это слегка улыбается, обняв брата в ответ. Мама мальчиков выходит из комнаты с мячом в руках.

Солнечный свет потихоньку начинает угасать, принося на улицу обратно ночь. Луций внимательно смотрит на хозяина, застыв в воздухе. Виктор стоит, задумавшись и не отводя взгляда с точки, где ранее он и его брат стояли вместе. Это длится с минуту, но кажется вечностью. В голове у мастера целый ворох мыслей, среди которых выбивается одна – «Прощение».

Виктор поворачивает голову к пятой звезде и смотрит на нее взглядом, который ничего не выражает. В следующее мгновение он берет ее в руки, чуть надавливая. На ней сразу же появляются трещинки, но мастер не спешит выдувать новую звезду. Дух-хранитель, который наблюдал за хозяином, застыл в немом крике.

— Знаешь, Луций, с годами умнеешь.

Дух-хранитель присаживается обратно на плечо Виктора. Хозяин заговорил, значит, у него появилась мысль. Значит, он взял себя в руки. В дрожащие руки.

— Прежде чем вычеркивать из жизни отрицательные моменты и начинать все с чистого листа, нужно посмотреть в глаза страху. Сделать то, на что не решался ранее, — мастер подносит стеклянную звезду к огню и нагревает ее до такой степени, что в трещинах появляются золотистые прожилки. Далее он кладёт внутрь нее яркую золотистую пыльцу и отзвуки воспоминаний из детства. — Надо попытаться исправить то, что уже сделано, а не убегать — если оно для тебя действительно важно.

Виктор кладет последнюю звезду — «Прощение» — рядом с ее «сестрами». Она получилась не гладкой и не идеальной, но в этом и её прелесть. «Прощение» нужно добиваться, порой переступая через себя.

***

Наступил День Пяти Звезд.

Люди собрались на площади в центре города, смотря на жреца в красном одеянии. Тот вынес магический шар и поставил его на стол, который располагался на подобии пьедестала. Рядом на куске красной шелковой ткани лежали пять звезд. Жрец поочередно начал вкладывать их одну за другой, и они начали вспыхивать разными цветами. Пришел черед пятой — «Прощения». Внешним видом она выделялась от других, но жрец и ее вложил в магический шар.

Вместо привычного яркого свечения она загорелась мягким и спокойным золотистым светом — словно от старого фонаря. Это выглядело завораживающе: звезда с золотистыми прожилками, из которой шел легкий отзвук ребяческого смеха и колыбельной из детства. Они обволакивали, дарили тепло — словно объятия матери или отца. Виктор поглаживал хвостик-запятую Луция, сидящего у него на плече. Они смотрели на это зрелище и улыбались. Виктору, наконец, спустя долгие годы, стало легче на сердце.

— Знаешь, Луций, жизнь такая же, как эта звезда. Не идеальна и не гладка, а со своими шероховатостями и неровностями. Но разве не в этом ее прелесть?

Дух-хранитель чихает на слова хозяина, и тот смеется.

— Да, друг мой, я прав, знаю. А еще, с годами понимаешь философию жизни! – проговаривает Виктор и треплет воздушную голову Луция.

А где-то там, неподалеку, в соседнем городе, брат одиноко стоит и смотрит через окно на теплое спокойное свечение звезды. Он достает из рядом стоящего ящика маленького стеклянного барсучонка, и впервые за долгое время улыбается без тени горечи.