День раздавленных пузырей

Сначала было принято решение отмечать по-тихому, в отдельно взятом дворе. Как говорится: “Партия сказала — надо, комс... народ ответил — есть!”

А кто у нас народ?

За дело взялась группа квалифицированных пьяниц во главе с Михалычем.

Пузыри они нашли быстро — в ларьке. Раздавили уверенно, с чувством, с толком, с расстановкой. После первой партии пошли за добавкой, после второй — за песнями, после третьей — за врачом.

Весело было всем, кроме печени. Но наша печень тренирована, и не такое сдюжит.

Вскоре двор представлял собой поле боя: пустые пузыри и баклажки, пара кроссовок без хозяев и свежая надпись мелом по асфальту — “Слава Дню пузырей!”

Чтобы узаконить торжество, ЖЭК пригласил профессиональную надувальщицу мыльных пузырей. В купальнике. Её накачанные формы вызвали овации даже у тех, кто не видел купальника с 1986 года.

Она дула честно и самоотверженно, особенно когда мужская половина двора помогала наливом и наддувом — в смысле, вдохновением. Правда, мыльный раствор быстро закончился, глицерин выпили, в дело пошёл шампунь.

Пузырь, надутый лично Михалычем, был признан оружием массового поражения и раздавлен на земле.

Но настроение было — воздушное.

Пока взрослые давили пузыри мыльные, подросшее поколение двора не отставало. Местные панки объявили собственный перформанс “Пузырь внутреннего мира” — с выдавливанием прыщей и фурункулов. Двор ахнул, скорая приехала, санэпидемстанция крестилась. В дело пошла салицилка, праздник панковой культуры прижгли.

Зато гиперпанк Аристофан прославился: выдул полуметровый пузырь соплёй из правой ноздри. Левая так и осталась заложенной.

Было решено: детям лучше выдавать воздушные шарики. Пусть давят цивилизованно. Двор расцвёл. Зазвучала песня про олимпийского мишку.

Тут вмешался оленевод Бельдыев, который покинул Якутию в пятилетнем возрасте, но до сих пор не простил родине утрату тундры. Он требовал проводить День якутской матери — в противовес Дню российского отца. Утихомирить его удалось только плавательным пузырём сушёного леща. Помогло. Во дворе зазвучал варган.

А когда показалось, что праздник достиг апогея, на сцену вышли владельцы местной микрокредитной конторы из бывшей дворницкой.

— Граждане! — провозгласили они. — Наш финансовый пузырь — крупнейший в истории района!

Все, кто не успел отвернуться, сдали “по сколько могут”, и их занесли в должники. Пузырь, правда, лопнул досрочно — под давлением гражданского общества и прокуратуры.

Финальный аккорд сыграл военный пенсионер Константиныч.

— День отца — двадцать третьего февраля, день матери — восьмого марта! — отрезал он. — Всё остальное — буржуазные пузыри!

И как-то сразу все согласились. Даже Михалыч перестал спорить — занимался раздавливанием последнего пузыря пива.

Так завершился первый и последний День раздавленных пузырей.

Наутро двор блестел на солнце, словно после большого мыльного дождя. Панки тихо чихали. Пьяницы скидывались на опохмел.

Части купальника надувальщицы украшали стационарную новогоднюю ёлку, сама она привычно готовилась выйти замуж, выбирая из сложенных в штабель дворовых женихов.

А где-то в глубине души у каждого еще тихо поднимался свой маленький пузырёк — надежды, что праздник всё-таки повторится.