День Совершеннонетия

Клайд Маккензи, мальчик 10 лет, житель блистательного мегаполиса Сан-Пьетро и гордый резидент Юго-Западного Детского района этим утром вместе с мамой направлялся на Определение. Он волновался, потому что мама говорила, что это важный этап в жизни ребенка, не считая Дня Совершеннонетия. И хотя он не совсем понимал важность этого события — один только факт, что ради этого они проедут через весь город в Институт Детства будоражил его воображение.

Они ехали по Внешнему Кольцу на аэропоезде с панорамными окнами, из которых открывался вид на гигантские зеркальные небоскребы, казалось подпиравшие небо как столбы, но Клайду сегодня было не до вида. Он засыпал маму вопросами по десятому кругу.

— ...А это правда, что мне сегодня нанесут цветную метку? — спрашивал он.

— Да, — с улыбкой отвечала Дороти Маккензи, — она будет похожа на мою, только полоски наверняка будут другие.

Она показала ему своё левое запястье — на нем под тонким серебряным обручем умных часов красовались 4 цветных пунктирных полосы разной длины. Клайд видел эту метку тысячи раз, разглядывая мамину руку когда она читала ему, но все равно жадно осмотрел запястье.

— А расскажи еще раз, что они означают — попросил он и от нетерпения сел на самый краешек сидения, как будто был готов соскочить в любой момент.

Дороти снова улыбнулась.

— Красная — как видишь у меня 6 точек — означает лидерские качества, умение принимать сложные решения, вести за собой других, желтая — в ней тоже 6 точек — способности коммуникации, умение найти контакт с другими людьми, синяя — у меня всего 2 точки — склонности к анализу и любовь к правилам. И зеленая — 9 точек — это способность к сопереживанию. Всего...

— ...А сколько максимум точек может быть? — не дослушав перебил ее Клайд.

— Я как раз начала говорить, — терпеливо продолжила мама и Клайд слегка покраснел — Всего может быть 10 точек каждого цвета. Определение могут проводить заново перед приемом в университет или на работу, только уже упрощенное конечно, а не как у тебя сегодня. Количество точек может меняться, одних может быть сильно больше чем других.

Клайд вдруг дернулся и округлив глаза посмотрел на маму как будто ему в голову пришла очень страшная мысль. Он наклонился к ней и как можно тише, чтобы другие пассажиры поезда не услышали спросил:

— А если у меня точек не будет вообще? Никаких?..

Дороти нежно потрепала его макушку, разворошив аккуратно причесанные темные волосы.

— Тогда я все равно буду любить тебя так же! А в Школе будет больше дополнительных уроков, только и всего

Мальчик пыхтя начал приглаживать волосы обратно, сердито поглядывая на маму — любит она испортить прическу, он ведь все утро старался. Но уже через несколько секунд просветлел и прижался к маме.

— А почему так нужно чтобы у меня были эти полоски?

Дороти на секунду задумалась.

— Не то чтобы нужно, сынок, скорее так просто удобнее составлять твой план обучения, чтобы наилучшим способом использовать твои сильные стороны и развить слабые

— А зачем развивать слабые, если есть сильные?

— Ну ты ведь никогда не знаешь как жизнь повернется и кем тебе захочется работать — подумай сам, еще 5 лет назад о колонизации Марса только мечтали, а сегодня мы можем с тобой туда слетать.

— Правда? — оживился мальчик.

Дороти рассмеялась.

— Когда-нибудь, когда я буду столько зарабатывать или если мы вдруг решим отправиться туда колонистами

Она снова потрепала его макушку

— Ну мааааам, — запротестовал он и тут поезд остановился.

— Наша остановка, пойдем — вскочила она и быстрым шагом они вышли из поезда.

Раньше Клайд уже бывал в Институте — мама работала там на горячей линии для детей и иногда брала его с собой если рабочий день выпадал на выходной. Чаще всего он оставался дома с книжками, но и на работе у мамы ему нравилось.

Здание института, как читал когда-то Клайд в брошюре, было одним из самых старых, а потому низких, всего 60 этажей. Вестибюль аэропоезда здесь располагался на 30 этаже, где они как раз сейчас и вышли. Небоскреб был оснащен десятками лифтов, к одному из которых они сейчас спешили. Без мамы он бы здесь быстро заблудился, он каждый раз диву давался как безошибочно она находит нужный лифт или нужный коридор.

Она крепко держала его за руку и он крепко сжимал ее в ответ, изо всех сил стараясь запомнить дорогу. С аэровокзала направо, третья лифтовая группа слева, спуск на 27 этаж, мимо зеленого садика, где люди с пластиковыми контейнерами на коленях обедали и разговаривали, мимо фонтана по коридору раскрашенному во все цвета радуги... Клайд сбился. Здание было слишком большим.

Наконец, когда он уже изрядно вспотел они остановились у самой обычной коричневой двери в коридоре без окон. Мама торопливо пригладила его волосы, забрала у него рюкзак и открыв дверь подтолкнула его туда. Клайд сглотнул и вошел в комнату.

Она была совсем не похожа на мамин кабинет в колл-центре. Небольшая, залитая светом, с окнами выходящими на первый Детский район, который как раз начинался за Внешним Кольцом, где дома были максимум 15-тиэтажными, а где-то вдалеке, у самого горизонта угадывалась зелень лесопосадки — говорят, в ясный день как сегодня ее можно было увидеть из любого небоскреба. Чего было нельзя — так это поехать туда. Можно только проехать мимо. Почва и зелень, как рассказывали в Школе, были самым ценным ресурсом на планете.

Но чтобы увидеть зелень и не нужно было никуда ехать — несмотря на то, что город был изрезан реками и каналами и построен из зеркального стекла и бетона — в каждом здании, на каждом этаже были небольшие зеленые садики, а на верхних этажах были целые ботанические сады. Детские районы и вовсе утопали в зелени, отчего глазам было невыносимо приятно.

Завороженный видом из окна Клайд не сразу заметил кресло слева от входа, на котором сидела приятного вида старушка — лицо ее было загорелым и морщинистым, но лучики, идущие от глаз делали ее взгляд озорным, почти детским. Она сидела откинувшись на спинку и сложив руки на коленях, взгляд был направлен на Клайда, но смотрела она как бы сквозь него — такой же взгляд был у мамы когда она была в Сети. Он вежливо кашлянул.

Взгляд старушки сфокусировался и она радостно улыбнулась.

— Здравствуй! Клайд, верно? — тот кивнул, — Вот и настал твой День Определения! Проходи, присядь сюда, — она указала сухонькой рукой на кресло рядом с собой.

Мальчик энергично плюхнулся в кресло и, поправив сползшие от этого на нос очки, огляделся еще раз. Особенно разглядывать в комнате было нечего — два круглых глубоких кресла напротив друг друга, на которых они сидели, между ними небольшой столик на котором лежало что-то похожее на наушники, на стене напротив кресел большая картина изображающая поле с какими-то желтыми цветами. «Наушники» из этого было самым интересным.

Старушка тем временем внимательно смотрела на него, не говоря ни слова. Наконец, он посмотрел на нее. Смутился, опустил взгляд. Потом не удержался, указал пальцем на «наушники» и спросил:

— А что это такое?

— Это то, что нам с тобой сегодня поможет пройти через Определение. Читал Гарри Поттера? Такую старую большую сказку для детей?

— Это про волшебную школу и старый мир? Конечно! — оживился Клайд. — Это типа распределяющая шляпа?

Старушка кивнула.

— В некотором роде. Это устройство отключит все настройки твоего наночипа — ты же уже знаешь что это такое?

Теперь кивнул Клайд. Про наночипы рассказывают с младших классов на уроке технологий — в 2140 году они есть абсолютно у всех, начиная с двухлетнего возраста. Человеческий мозг не успевал за техническим прогрессом и ученые из всемирно известных ПьетроЛабс изобрели способ помочь ему. Со временем возможности наночипов расширялись. Например, сделали детей послушными — точнее дали их родителям возможность настраивать послушность своих детей. Все дети до наступления Дня Совершеннонетия — в Сан-Пьетро этот день наступал в 14 лет — во всем слушались своих родителей и ни в чем не могли им отказать. Вообще говоря, они слушались почти кого угодно, это и была одна из причин почему дети могли жить только в Детских районах.

Услышав, что он, по сути, станет на какое-то время совершеннонетним Клайд снова заволновался, его ладошки взмокли и он сунул их между коленок, пытаясь успокоиться.

Старушка тем временем продолжила:

— После этого ты попадешь в свой собственный виртуальный мир. Он будет полностью создан тобой, сознательно или подсознательно. Управляется он тоже тобой. Ты проведешь там некоторое время, после чего вернешься в реальность.

— И все? — недоверчиво посмотрел на нее Клайд.

— И все, — улыбнулась она.

— А как же метки?

— Метки мы с тобой сходим получить в другой кабинет, когда ты вернешься. Ну что, готов? — она взяла в руки «наушники».

Клайд снова сглотнул.

— Да, — он крепко зажмурился пока она прилаживала наушники к его голове.

То, что он принял за амбушюры она приложила над его ушами, подтянула обод чтобы он не давил на голову, чем-то щелкнула и Клайд почувствовал как внутри него как будто шевельнулось что-то живое. Воздух показался теплее, запахи усилились — оказывается в кабинете едва заметно пахло сладкими цветочными духами. Захотелось безумных вещей — например, полетать или попрыгать на одной ножке. Он уже почти вскочил, как услышал еще один щелчок и погрузился в кромешную темноту и тишину.

Было странно, но он ощущал все свое тело, хоть и не видел. Кажется, он стоял.

Он попытался повертеть головой — он чувствовал, что шея вертится, но перед глазами все еще было совершенно темно. Потом он вспомнил, что говорила старушка, что он сам создаст виртуальный мир.

Клайд попытался представить, что его окружает, но как назло в голове не было ни одной идеи. Тогда он попробовал вообразить свою комнату. Медленно из темноты стали проступать черты его любимого кресла, в котором он читал книги, рядом книжная полка со старинными бумажными книгами — мама дарила ему каждый месяц по одной, хотя он в основном читал с цифрового устройства, и пока книги не занимали даже одной полки полностью, но Клайд мечтал собрать большую-большую коллекцию. За креслом дверь в сад, автоматические жалюзи всегда чуть приспущенные, на подоконнике спит свернувшись рыжим клубочком кот, которого мама подарила ему еще котенком в прошлом году — он назвал его Кексом за его шоколадный оттенок. Напротив книжной полки его рабочий стол с лежащим на нем браслетом умных часов — у него они были как будто из настоящего дерева — и универсальным медиаустройством, которое представляло из себя что-то вроде одного наушника, который достаточно было повесить на ухо чтобы читать книги, смотреть мультики или слушать музыку. Выходить в Сеть ему как и всем детям до 18 лет было нельзя.

Стула не было, он не любил сидеть за столом и использовал его только как полку для одежды и всякого барахла, поэтому мама забрала его стул в свою комнату и использовала как подставку под ноги. Слева от стола стояла кровать в виде космолета, на медиастене за ней были цифровые постеры любимых детских передач.

Клайд попробовал сделать пару шагов — комната двинулась ему навстречу, выходит он может тут ходить. Он подошел к столу, надел на левую руку часы, нацепил медиаплеер на правое ухо и сел в кресло. Ощущения никак не отличались — он будто и правда был в своей комнате. Он попробовал продолжить читать книгу.

Перед глазами возникли страницы — он полистал их туда сюда, быстро выяснив что тут есть только прочитанные. Он снял медиаплеер и бросил его обратно на стол. В голову все еще не приходило ничего интересного. Он постучал ладошками по подлокотникам, побарабанил пальцами. Стало скучно.

Он подумал, может мама будет в своей комнате и открыл дверь в коридор.

Но вместо коридора он открыл глаза в реальности и тут же зажмурился — яркое солнце слепило глаза. Старушка, у которой он даже не спросил имени, озабоченно смотрела на него. Он потянулся чтобы снять устройство, но она опередила его и легким движением освободила голову. Ощущение, будто он может делать что угодно исчезло, как и желание попрыгать.

— Простите, — сказал он. — А как вас зовут?

— А разве это правда важно? — она улыбнулась и морщинки у глаз залегли глубже.

Клайд подумал немного, а потом помотал головой.

— Ну что, какие у меня результаты? Мы уже можем идти за метками?

Старушка сложила устройство на столик и встала, разгладив бледно-голубое платье.

— Для начала мне нужно поговорить с твоей мамой, ты не мог бы позвать ее и подождать в коридоре?

Клайд соскочил с кресла и вприпрыжку вышел из кабинета. Мама провела со старушкой казалось целую вечность, а когда вышла ее лицо тоже было каким-то странным.

— Когда уже будут ставить метки? — спросил он их обеих. Они переглянулись. Мама взяла слово.

— Сынок, помнишь ты спрашивал что будет, если у тебя не будет ни одной точки?

Клайд в ужасе посмотрел на нее. Неужели и правда ни одной? На ее лице застыло сочувствие и он понял, что так и есть.

Разочарование будто придавило его, он посмотрел себе под ноги. Мама поспешила подойти и обнять его за плечи, бормоча снова что все равно любит его, но сейчас он думал только о том, что он ничего из себя не представляет. Ни одной полоски!

Тут старушка прочистила горло:

— Зато у тебя был самый детализированный мир! Немногие могут представить себе свою комнату до последней пылинки!

Клайд слабо улыбнулся, благодарный за попытку приободрить его.

— Спасибо.

Они попрощались и мама повела его кушать мороженое пока они ждали аэропоезда на 30-м этаже, но даже сладкая ледяная жижа его не радовала.

В поезде он прислонился головой к стеклу и до конца поездки молча смотрел в окно, ощущая себя совершенно никчемным.