День за днем. Эпизод 10.

В четверг утром, собираемся на работу как обычно и результаты обследования Гоши психологом больше не обсуждаем - тема уже устарела и впереди новые проблемы, в частности с выпуском номера. Правда завтрак выходит скомканным – почему-то много времени уходит на подбор одежды и наведение марафета. В итоге выбрано летнее двуцветное платье с короткими рукавами, с белым верхом и черно-белой пятнистой свободной юбкой чуть ниже колен, немного бижутерии, легкий макияж, а волосы сзади скрепила заколкой в широкий пучок.

Уже в редакции, усадив Игоря в кабинете за стол смотреть заметки по вчерашней летучке, прошу Люсю принести чашку чая с какой-нибудь печенькой, чтобы не урчало в животе...

Через несколько минут я уже с чаем и крендельком на блюдечке стою у окошка - неторопливо прихлебывая, посматриваю на городской пейзаж, за приоткрытыми жалюзи… Неожиданно Гоша подает возмущенный голос:

- И что? Это все, что есть на новый номер?

Обернувшись, кидаю взгляд в бумаги в его руках – ага, там пометки насчет предложения Зимовского. Ну да, негусто… Лишь пожимаю плечами:

- Ну, извини.

Игорь стучит пальцем по заинтересовавшей его строчке:

- А что такое: «футбол»?

Разъяснять Антошкину мутотень неохота, так что отмахиваюсь, закатив глаза в потолок:

- Игра такая... Англичане придумали.

- А хоккей - канадцы. Это я помню. Я спрашиваю, что имели в виду?

А бог его знает, думаю ничего… Тут и заморачиваться не стоит:

- Да ерунда там! Зимовский, что-то наморосил, я уже толком не помню.

- То есть, вычеркиваем?

Гоша тянется к карандашнице за ручкой, а я и не возражаю:

- Хочешь – вычеркивай!

Слышится стук в дверь и тут же голос Эльвиры с порога:

- Извините.

Она направляется к столу и у нее в руках толстая пачка бумаг:

- Игорь Семенович, можно пару автографов?

У Гоши в лице сомнение:

- А что там?

Она протягивает пару бумажек из своей стопки:

- Вот здесь два письма в банк.

Заглядывая Игорю через плечо, пытаюсь прочитать чего хотим и почему... Угу, по платежам контрагентов -можно подписывать. Мокрицкая протягивает следующее послание:

- Одно в налоговую.

Там таблица с цифрами, ксерокопии документов по регистрации предприятия, тут я вмешиваюсь в процесс подписания:

- Не поняла, а зачем нам такая подробная выписка?

Мокрицкая недовольно переспрашивает:

- Что значит, зачем?

- А копия свидетельства?

- А это не нам, это Константину Петровичу Лазареву!

А причем тут налоговая?

- То есть?

- В ближайшую пятницу он оформляет передачу акций с Егоровой на пару.

Упс! Вытаращив от удивления глаза, даже переспрашиваю:

- Как? Уже?

- Да. И нотариат уже проплачен.

Мы переглядываемся с Игорем - неужели свершается то, о чем шепчутся наши сплетники и намекал Егоров? В полном ауте убито бормочу:

- Капец...

Эльвира победно смотрит на нас двоих:

– Вот и я о том же!

И чему радуется? Непонятно…

***

Такое известие требует прояснения, и я иду на рандеву к шефу. Сквозь стеклянную стенку видно, что он на месте, и я уверенно стучу в дверь, потом заглядываю внутрь кабинета:

- Борис Наумыч, можно?

Тот как раз садится за стол, тиская бронзового слоника в руках, потом отставляет его в сторону:

- Заходи!

Тема для начальника неприятная, так что захожу с некоторой настороженностью. Поправив сзади пучок на голове, решительным шагом направляюсь к директорскому столу. В лице начальника никакой паники и я, пребывая в тревожной неопределенности, сразу перехожу к делу, оперевшись обеими руками на столешницу и подаваясь навстречу Егорову:

- Борис Наумыч, скажите, это правда?

- Что именно?

- Наш журнал переходит к Лазареву?

Тот продолжает жамкать слоника и молчать, опустив глаза. Повторяю уже громче и настойчивей:

- Борис Наумыч!

Шеф печально вздыхает:

- Боюсь, что это так!

Ка-пец… Выпрямившись и отлепившись от стола, бормочу:

- И что, ничего нельзя сделать?

- А что ты сделаешь-то?!

- Ну, я у вас вообще-то спрашиваю!

Егоров вылезает из кресла:

- Я могу, конечно, его грохнуть. Но ты же знаешь - я на это не пойду!

Шеф мотает головой и печально отходит к окну, отворачиваясь к жалюзи и не желая обсуждать слив акций. Постояв несколько секунд и так и не дождавшись объяснений, разворачиваюсь на выход из кабинета. В глазах предательски щиплет, и я тру их, тихо выскальзывая в холл.

***

Полная тревог и эмоций, иду к себе, но у самого кабинета меня перехватывает необычно возбужденный Зимовский:

- Марго!

Хмуро смотрю на него:

- Что?

Антон нервно оглядывается по сторонам:

- Так это…Надеюсь, ты уже в курсе?

- В курсе чего?

- На корабле меняется капитан, да?

В курсе. Но мне непонятно его приподнятое настроение и я окидываю Зимовского внимательным взглядом, сверху вниз:

- Я смотрю - ты рад?

- Да, не-е-ет, как раз, таки, наоборот!

Что-то не похоже и это заставляет недоверчиво хмыкнуть:

- Да, ладно?

Сплетни о грядущей катастрофе - это не мое и я дергаюсь продолжить свой путь. Но Антон хватает за руку:

- Марго!

Просеменив вокруг и подступив к правому уху, он снижает голос:

- Марго, я серьезно!

Они же с Лазаревым вроде вась-вась? Cложив руки на груди, жду что дальше, пытаюсь разглядеть в лице Антона намеки на подвох:

- И чем это нам Константин Петрович помешал?

- Ну, а что, разве не мешает?

- Ну, не знаю, мне казалось вы друзья.

Снова дергаюсь уйти, и вновь мне мешают, хватая за руку:

- Казалось, Маргарита Александровна! Именно, что казалось!

Все-таки, высвобождаюсь из клешней Зимовского:

- Антон Владимирович, вы от меня что-то хотите?

Тот наклоняется ближе к уху:

- Да, есть предложение как Константину Петровичу помешать.

Чтобы Зимовский пошел бы против Лазарева? Причем сам, не прячась за чужой спиной? Смотрю на заговорщика с подозрением:

- Интересно…

- Что интересно?

- И кто это будет ему мешать?

Антон недоуменно хлопает ресницами:

- Мы!

Делаю удивленное лицо:

- Мы-ы-ы?

- Ну да, а что?

- Мы - это кто?

Зимовский, почувствовав в моих словах язвительность, терпеливо вздыхает и отворачивается. Потом снова обходит меня, чтобы встать по другую сторону:

- Марго, я согласен, между нами терки были, есть и будут, но! Лазарев - это наш общий интерес.

Может и так, но брать Зимовского в союзники – себе дороже. Продаст и предаст при первой возможности! Иронично хмыкаю:

- Это кто сказал?

- Ну, а что, не так?

Стою, переминаясь с ноги на ногу и откровенно ржу...Антону это не нравится:

- Подожди, подожди, я тебя чем-то развеселил?

- В некотором роде!

- Ну, так поделись, я тоже посмеюсь.

- Антон Владимирович, по мне так пусть Гитлер журналом рулит, но чтобы я брала в союзники Зимовского?

Закатив глаза в потолок, демонстративно тяну:

- О-о-ой!

А потом захожу в кабинет, оставляя обиженного Антошу в прострации.

***

Гоша на месте и я пересказываю ему наш разговор с начальником. Обсудить ситуацию не успеваю – звонок на городской прерывает наш разговор. Пресс-служба холдинга, где мы брали интервью месяц назад, почему–то озаботилась тематикой наших ближайших номеров, дескать, чтобы мыс ними ее согласовали, во избежание конфликтов с их публичной политикой. Пытаюсь быть вежливой, но это становится все трудней, и я начинаю метаться вдоль окна с трубкой у уха:

- Так, господа, эти вопросы не в вашей компетенции!

- Но нам бы хотелось…

Перебиваю:

- Я говорю не ваше это дело, ежели по-русски.

- Зачем же так грубо?!

- Да никто не грубит, просто называю вещи своими именами.

- И все же, мы будем настаивать вашему руководству.

- Так!

Прижав трубку к уху плечом, поднимаю руку посмотреть на наручные часы – блин, почти двадцать минут на них убила:

- Мы слишком долго разговариваем ни о чем.

Собеседник дает задний ход:

- Ну что ж, до свидания. Надеюсь, вы нас услышали.

- До свидания.

Тороплюсь дать отбой, пока не пошли по новому кругу:

- Заколебали блин! Куда ни плюнь, попадешь в критика.

Кладу трубку на стол и Гоша оборачивается, отрываясь от монитора:

- Да не бери ты до головы.

Он тянется за оставленной телефонной трубкой и вставляет ее в базу… Пожимаю плечами:

- Да чего брать...

Дверь от толчка распахивается и на пороге появляется возбужденный Егоров. Углядев, что мы оба на месте, он облегченно вздыхает и, вытирая ладонью лицо, идет к столу:

- О-о-ох… Вы здесь!

Украдкой бросаю взгляд на наручные часы – вообще-то мы с Гошей собирались обедать:

- Борис Наумыч, если честно, очень не хотелось бы.

Но шеф не слушает, окидывая нас победным взглядом:

- Братцы! Дело есть.

Гоша усмехается, глядя на шефа снизу вверх:

- На сто рублей?

- Боюсь на пятьсот!

***

И вот мы как заговорщики устраиваемся тесным кружком и слушаем план шефа по спасению издательства. Егоров, в качестве докладчика, взгромождается усесться на угол стола, а мы с Гошей скорее как слушатели – я продолжаю стоять за креслом, облокотившись на его спинку, подперев задумчиво рукой подбородок, а Игорь остается в кресле, внимательно внимая начальнику. Тот предлагает обналичить деньги через прокладку, якобы под второй тираж и заплатить ими за акции. У меня ощущение, что такую хитрую операцию начальник вряд ли бы придумал сам, и я осторожно пытаюсь прояснить детали, как потом будем выпутываться:

– А что потом?

- А потом мы идем в банк, берем под залог кредит и несем деньги вжурнал….

Егоров, напуганный своей смелостью, шепчет, в ожидании реакции:

- Ну как?!

Меня пока гложут сомнения:

– Ну, пока ничего… Сами придумали?

Восторженное выражение на лице шефа, сменяется неуверенным, и Егоров отворачивается:.

- Эу… Ф-ф-ф… Не совсем.

Значит, не сам. Подозреваю даже кто у нас такой креативщик. Выпрямившись, недовольно поджимаю губы:

- А можно автора узнать?

Помявшись, Наумыч все же признается:

- Зимовский!

Кто бы сомневался! Уже не сдерживаясь, громко тяну:

- А-а-а, ну тогда поня-я-ятно!

Отойдя от окна, протискиваюсь мимо Егорова, выбираясь на оперативный простор кабинета. Шеф начинает оправдываться:

- Нет, а что понятно?

- Абсолютно в его духе!

Начальник возбужденно шипит:

- Марго, я все прекрасно понимаю, но рациональное зерно в этом есть!

- Зерно-то есть, да пахнет плохо.

Шеф от этих слов буквально взрывается:

- Да, ладно… Да мне сейчас не до запахов! Я готов и в противогазе походить!

Гоша подает c места голос:

- Ну допустим, а оформлять на кого?

Егоров тут же разворачивается к нему, нависая над столом и уперев кулаки в столешницу:

- Марго!

Вот уж фиг! Во-первых, вешать долг на будущую Машу Васильеву непорядочно, а во –вторых… С протестующим воплем вмешиваюсь в спор:

- Э нет ребятки, мне Егорова в жизни пакет не продаст! Ну, вернее Наташа.

Шеф хмурится:

- Да? Ладно, Маргарита Александровна… А Гоша?

- Гоша?

Ну, в принципе, если будет Ребров, то лунное затмение разрешит все проблемы, если они возникнут. Егоров уже уверенней добавляет:

- Да! Я думаю, он сумеет ее уговорить?

Шеф с надеждой взирает на Игоря и тот поднимается, неуверенно мыча под нос:

- Я?... Э-э-э…

Шеф приближает свое лицо к Гошиному лицу:

- Или не сумеешь?

Тот молчит, слабо кивая, и шеф командует:

- Сядь!

И Игорь безропотно плюхается в кресло.

***

Во второй половине дня, забив на текучку, уезжаем домой. Лихо подкатив к тротуару, и даже наехав на него колесом, останавливаемся. С пассажирского места вылезает Игорь со своим портфельчиком, громко захлопывая дверь, с водительского выбираюсь сама, запирая машину и обходя вокруг капота. Игорь с кислой физиономией меня окликает:

- Слушай, Марго!

Замедлив ход, жду, что он скажет дальше. Гоша мнется:

- Это вообще законно?

- Что именно?

- Ну, вся эта афера с тиражом?

Конечно, попахивает она дурно. Одно то, что идея идет от Зимовского о многом говорит. Но ведь кто не рискует, тот не пьет шампанского? Молчу, почесывая шею, и Игорь меня обгоняет, чтобы заглянуть в лицо:

- Марго!

Приходится остановиться и более-менее внятно ответить:

- Ну, если поймают, премию, конечно же, не выпишут.

- Так может, ну ее на фиг?

Мы тихонько продвигаемся к подъезду, но после такого вопроса, сосредоточившись в поисках ответа, невольно ускоряю шаг – естественно все надо взвесить, прежде чем решиться:

- Я думаю.

- Слушай, а чего тут думать?

А разве нечего? Вздохнув, останавливаюсь:

- Ну, по Егоровой у меня как раз меньше всего вопросов.

- В каком смысле?

- Гхм… Девочка любит деньги, только покажи ей.

Гоша снова обегает вокруг меня, на этот раз, перегораживая путь:

- Слушай, мне как-то не улыбается с ней торговаться!

- А под Лазаревым тебе улыбается перспектива?

- А что, Лазарев это плохо?

Раздраженно взмахиваю рукой с зажатой сумкой:

- Лазарев - это отвратительно! Ответ исчерпывающий?

- Более чем.

- Ну вот.

Остается только один вопрос – зачем это все Игорю, если скоро обмен телами? Очевидно одно – в такой ситуации Марго или Маша должны остаться в стороне. Прохожу дальше, поднимаясь на пандус перед подъездом, и Игорь кидается следом:

- Слушай и что теперь делать?

Притормозив у входной двери, оглядываюсь, роясь в сумке:

- Я же говорю - я думаю!

Но ключи доставать не приходится - кто-то выходит из подъезда, и я проскальзываю внутрь в открытую дверь, Гоша следом. Поднявшись на этаж, заходим в квартиру - я первой, потом Игорь. В прихожей горит свет, с кухни доносятся приятные желудку запахи, и я кричу в ту сторону, переобуваясь и бросая ключи на полку:

- Ого! И чем это у нас так вкусно пахнет?

Оттуда доносится голос жующей Анюты:

- Чем-чем... Едой! Надеюсь, вы еще не ели?

На призыв откликается Игорь:

- Нет.

- Ну, вот и отлично! Давайте мыть руки и за стол.

Направляюсь к подруге с объятиями:

- Да? Может быть, для начала поздороваемся?

Чмокаю Анюту в щеку, и та расплывается в улыбке:

- Да. Привет!

Гоша за это время успевает присесть к стойке и уже чего-то жует:

- М-м-м… Рыбка!

Сомова возмущенно ворчит на него:

- Гоша, я же сказала: сначала мыть руки! Куда ты уселся?

Тот продолжает жевать:

- Соли маловато.

- Угу. Вот вернешься и посолишь, сколько тебе надо.

Игорь уходит переодеваться и мыть руки, а я пока остаюсь, чтобы налить водички из кувшина в стакан и сделать пару глотков:

- Фух, Ань, ну ты прямо вся светишься.

Сомова присаживается на стул:

- Ну, а что мне, чахнуть что ли?

- Все нормально? Как радио?

- Все отлично, плюс ко всему мы с Генкой ходили на Крупа.

- М-м-м, в Олимпийский?

- Угу. Просто отвал башки концерт!

- Я представляю.

Допив воду, отставляю стакан в сторону и Анюта пытливо заглядывает мне в лицо:

- Ну, а у тебя как дела?

Как сажа бела… Тяжко вздыхаю:

- Ань, без слез не расскажешь.

- А что такое?

- Да там капец по полной программе!

- А что случилось?

- Ань, давай я сейчас тоже руки помою и совсем и подробностями... ОК?

- Ну, давай. У меня все готово, ты там…

Но я уже исчезаю за дверью, прикрывая ее за собой.

***

После ужина, часа через полтора, после болтовни и чаепития на кухне, Анюта отправляется спать, и я, переправив Игоря к себе в спальню нормально отсыпаться, остаюсь в гостиной в одиночестве. За окном темно, в комнате светит только торшер… Обложившись фотографиями недолгой жизни Маргариты Ребровой, коротаю поздний вечер в размышлениях и даже некоторой ностальгии. Закутавшись на диване в красный домашний халат, рассматриваю фотки, раскиданные по столу - свои и совместные с Калугиным. Тут и банкет в «Дедлайне», после презентации, в первый день существования Маргариты Ребровой, и день, когда Егоров узнал от Наташи с Андреем, что он будущий дедушка и принялся угощать сотрудников шампанским прямо в разгар рабочего дня, а вот поздний вечер, когда мы с Егоровым сидели в его кабинете, пили вино и виски, после потрясения связанного с ворвавшимся в редакцию террористом, оказавшимся в конце концов сотрудником типографии, обиженным на Зимовского, взревновавшего Эльвиру.. Тогда Наумыч обещал мне любую помощь…Поднявшись с дивана, брожу в полумраке квартиры, смотрю в окно на ночной город… Опять приходят воспоминания, теперь о футбольном матче с типографией. Как тогда все прыгали и радовались, когда я забивала голы! Вспоминаются и времена Игоря Реброва, когда он спорил на совещаниях с тем же Калугиным, об обложке… Неужели все это исчезнет, вместе с исчезновением «Мужского журнала»? Или, все-таки, следует попытаться продолжить борьбу?

В конце концов, ложусь спать на диване в гостиной, благо, что Гоша оставил здесь плед и не унес его в спальню.