День за днем. Эпизод 4.

Утром в редакции если не праздник, то долгожданное облегчение – наконец-то из печати выходит новый номер «МЖ». С пресловутой статьей про старых дев, так понравившихся Серхио. Экземпляр уже в редакции, у Люси на стойке, и его можно полистать. Приехав на работу, так и делаю, но без особого восторга - Зимовский так долго придирался к содержанию, развороту и обложке, что изрядно все подпортил - номер получился средненький, на четверку с минусом. Так что и настроение соответствующее… Прихватив журнал, иду к себе, на ходу стаскивая с себя серую куртку-дождевик, спасшую меня сегодня от мелкого противного дождика.

А ведь утро начиналось вполне приятными ожиданиями – Андрей расстается с Наташей, свежий «МЖ» на прилавках, Зимовский при Софье поутих и особо на меня не тявкает. Правда торжествовать повода нет, но традиция есть традиция - по случаю выхода номера старалась одеться поофициальней - строгий синий пиджак к темной юбке, белая рубашка с выпущенным поверх пиджака воротником, минимум неяркого макияжа с бледно-розовой помадой. На голове две косички скреплены сзади в хвостик резинкой с красочным цветочком. В общем, начальствующая мымра и симпатичная бизнес-леди в одном флаконе.

И вот первая ложка дегтя в утреннюю бочку меда с сереньким номером – взглянула на него свежим взглядом со стороны и в пляс пускаться не хочется. А потом облом с Калугиным. Он приходит с тоской в глазах в мой кабинет и, уткнувшись в окно, долго и убедительно рассказывает о трагических страданиях Наташи. Стою к нему спиной, позади стола у окна, и все ниже опускаю голову. С каждым словом Андрея уныние все сильнее охватывает меня, не оставляя от радужного утра буквально ничего. Со вздохом грустно констатирую:

- Значит, ты ей так ничего ине сказал, да?

- Марго, ну я не успел. Ну, понимаешь, она была на грани нервного срыва.

Какой восторг и подъем у него был вчера, и какие жалкие оправдания сегодня. Два разных человека. Поникшая, слушаю проникновенные слова и понимаю, что может Андрей и прав, но каждая минута промедление кажется мне шагом назад, опасным отступлением- его жалость будет расти, а решимость убывать. Калугин обиженно разводит руками:

- Ну, я бы просто выглядел полным садистом, если бы, ну…

- Андрей, я все понимаю.

Только от этого нисколько не легче.

- Марго, ну, я тебе клянусь, я поговорю. Я клянусь тебе, я поговорю!

Андрей, усевшись на край стола, ловит мой взгляд, пытаясь заглянуть в глаза:

- Пожалуйста, дай мне чуть времени!

Он просящее ко мне протягивает руки:

- Ну!

И я почти сдаюсь, выдавливая улыбку:

- Бери.

Калугин сводит брови вместе, и вертикальная морщина прорезает его лоб:

- Ну, я серьезно!

Подступаю ближе:

- Я тоже серьезно.

Стараюсь улыбнуться уголками рта и тянусь его поцеловать. И его к себе тяну, обхватив затылок и шею Андрея ладонями. Калугин издает какие-то звуки и чуть отстраняется, поглядывая в сторону закрытой двери. Интересно, боится, что застукают сотрудники или Наташа? Тем не мене настроение Андрея заметно улучшается и он тоже улыбается:

- Что ты делаешь?

Чувствую, как его руки ложатся на мои бедра, и появляется желание прильнуть к любимому всем телом. Даже легкая дрожь пробегает снизу доверху:

- Схожу с ума, разве невидно?

Взъерошив ему волосы, тут же приглаживаю, и Калугин снова косится на дверь. Меня это даже раззадоривает - если Егорова сейчас зайдет сюда, будет даже лучше! Снова целую, крепко прижимаясь губами к губам– Андрей мычит, пытаясь что-то сказать, и когда я даю такую возможность, негромко говорит:

- Теперь и я.

Минут десять не можем оторваться друг от друга, целуясь взахлеб, а потом я гоню Калугина работать. Надеюсь, для него это был хороший стимул быть решительней и сделать верный шаг.

***

Вернувшись с обеда, занимаюсь тем, что просматриваю ежедневник дел на ближайшие дни - ну вот, оказывается, на понедельник записана встреча с обувщиками по поводу продления рекламного договора. Клиент важный, лучше поехать с утра, не заезжая в редакцию. Только образец доп. соглашения лучше сразу убрать в сумку, а то потом забуду. Прихватив папку с договорными бумагами, отправляюсь к копиру в холле. Пока печатаются листки, наблюдаю за Калугиным, о чем-то спорящим с одной из своих сотрудниц тут же в голову приходит идея – может поехать не одной, с Андреем? Полезно, во всех смыслах. Собрав копии, выхожу из своего угла. Увы, Калугин стоит боком, увлеченно болтая с блондинкой, и не видит меня.

- Андрей!

Он оглядывается, отрываясь от бумаг:

- А?

- Можно тебя на минутку?

- Да, конечно.

Заканчивая беседу с девицей, он выбирает нужную распечатку из нескольких, а потом, с довольной физиономией, направляется ко мне:

- Я вас внимательно слушаю сударыня!

Только открываю рот, как сзади слышится Наташин окрик:

- Андрей!

Оборачиваюсь на вопль - после страшилок Калугина, ожидаю увидеть умирающую Ларису из «Бесприданницы» и с удивлением смотрю на весьма решительную и здравствующую Егорову, которая проскакивает мимо меня и встает, запыхавшись, рядом с Калугиным. Она сегодня у нас в зеленом образе - зеленое платье, зеленые тени, бледная помада…. Тьфу!

- Андрюш, мне только что звонила Алиса.

Тот кивает:

- И что?

Ей звонила Алиса? Явно врет и невооруженным взглядом видно. И топчется, молча, дура -похоже, еще не придумала, что сказать еще. Наташа косится в мою сторону, тяжело дышит и сопит - неслабо бежала, похоже. Наконец, выдыхает:

- Фу-у-ух.

И снова смотрит на меня. Наивный Калуга проявляет беспокойство:

- Ну, Наташ, что произошло?!

Мне даже любопытно - насколько хватит фантазии у одной и доверчивости у другого.

- Ну, она…Она позвонила узнать, как у нас с тобой дела. И-и-и…

Егорова окончательно затыкается не в силах ничего придумать, но Калугин настойчив и внимательно смотрит на нее:

- Наташа, что случилось с Алисой?

Похоже ступор у девочки окончательный. И как Андрей не видит ее выкрутасов… Они ж примитивные, как палка - копалка… Наташа крутит головой, посматривая то на Андрея, то на меня, потом пытается потянуть время:

- А-а-а… Да, ладно. Лучше потом. Вы же с Марго хотели пообщаться.

Ну, нет, так просто ты не вывернешься, дорогуша. Протестующе вскидываю руку:

- Нет, нет, у меня чисто производственный вопрос.

И выжидающе смотрю на нее. Эта дура никак не придумает, как соврать и не попасться. Калугин продолжает допытываться:

- Я тебя еще раз спрашиваю, что случилось?

Вижу, как у Егоровой затравлено бегают глазки, она продолжает молча сопеть. Потом снова вздыхает, как больная корова и хватается за голову:

- Андрюш, давление наверно подскочило. Можно мне таблетку, пожалуйста?

Актриса из нее никудышная, но Калугин оглядывается в сторону своей комнаты:

- Да, в кабинете.

- Помоги мне, пожалуйста.

Она стремительно уходит, и Андрей покорно плетется за ней, оглядываясь на меня, виновато пожимая плечами. Капец! Надо быть слепым на оба глаза, чтобы так вестись. Всепонимающе киваю, и ухожу к себе.

***

Но от идеи оторвать Андрея от Наташиной опеки не отказываюсь - предупредив Люсю, где меня искать и попросив ее прислать Калугина, отправляюсь в зал заседаний - у меня есть свалка всего, что не вошло в последние номера и будет полезно ее разобрать – что оставить, а что выбросить. Вываливаю на стол содержимое принесенной папки - распечатки фотографий, текстовки, наметки. Здесь же и мое творчество, забракованное Зимовским. Внимательно перечитываю заготовки центральных статей, водя ручкой по строчкам – хороший ведь материал и чего этому придурку не понравилось?

Раздается стук и в комнату заглядывает Андрей. Улыбаясь, он заходит внутрь, прикрывая за собой дверь. Люся не подвела и надеюсь, здесь нам никто не помешает. Поднимаюсь навстречу из кресла, томно поведя плечами, словно кошка. С радостной физиономией Андрей идет вдоль стола, быстро приближаясь ко мне:

- Гхм…Извините, сударыня, но мне сказали, что вы меня искали.

Губы сами раздвигаются в довольную улыбку:

- Ну, раз сказали, значит искала.

- А можно полюбопытствовать, зачем?

Потому что, я соскучилась по-вчерашнему! По огню в глазах и признаниях в любви! Андрюшка останавливается совсем рядом, совсем близко, но я продолжаю кокетливо отводить взгляд:

- У меня сложилось такое впечатление, что вы начали меня избегать.

Стрельнув на Калугу глазами, жду ответных слов, и тот удивленно мычит:

- М-м-м…

- Ну?

- Что, ну?

- Ну, прокомментируйте, как-нибудь.

Андрей пытается подыграть моему спектаклю и вздыхает, кивая:

- Боюсь, что это правда.

Вопросительно приподнимаю бровь:

- Серьезно-о-о?

Калугин, прячет улыбку, но чертики прыгают в его глазах:

- Да. Просто когда я вас вижу, мне очень трудно себя сдержать.

Андрей разворачивает меня и привлекает к себе, обнимая за талию, притискивает к себе со страстью и я, как завороженная, смотрю на его губы:

- И что же нас сдерживает?

- Да, в общем-то, ничего.

Он смеется и трется носом о мой нос, ища губы, и я с удовольствием подставляю их, все сильнее отклоняясь назад, повисая в его руках. Стук в дверь заставляет вздрогнуть, и я резко отстраняюсь. А потом суетливо склоняюсь над столом, над бумагами и тут же плюхаюсь в кресло, подтянув к себе распечатки фото. Краем глаза вижу, как от двери к нам идет напряженная Егорова и недовольным голосом цедит:

- Я, извиняюсь.

Бурчу под нос:

- Да, ничего.

Уткнувшись в страницу носом, еложу ручкой по тексту, совершенно не воспринимая, что там написано. Капец, чего это со мной? Ладно, Андрей, но я то почему веду себя как конченная дура? Она ему не жена, а он ей не муж! Наташа подходит к Калугину и складывает руки на груди:

- Андрей!

- Да?

Егорова молча топчется, потом переходит к окну. Опять не подготовилась? Ее импровизации меня уже начинают доставать своей тупостью. И еще я начинаю злиться на Калугина за его слепоту. Спиной чувствую, как Егорова пытается разглядеть, что я там деловито изучаю, и это заставляет меня перевернуть листок и взять следующий. Наташа неуверенно тянет:

- Там это…, а…

Даже ухом не веду, вся в рабочем процессе. Зато Андрей раздраженно уточняет:

- Что это?

- Письмо из модельного агентства. Я тебе на стол положила.

- Ну, хорошо, я обязательно посмотрю, спасибо.

Снова натужное молчание. И я еще сильнее склоняюсь над бумагами. Калугин интересуется у страдалицы:

- Что-нибудь еще?

- Да ты не мог бы мне помочь? Мне эскизы нужно отобрать, а я так себя плохо чувствую, голова прямо кружится.

Мне остается лишь криво улыбаться, слушая эту галиматью. Андрей терпеливо уговаривает:

- Наташенька, ну может тебе тогда домой пойти? Полежать, отдохнуть…

Хм....Наташенька?!

- Да, нет, я там с ума сойду одна.

Это она, вот так вот, по вечерам умирает? Ион с ней сюсюкается, уговаривая и обхаживая? Приподняв голову от стола, с насмешкой смотрю на Калугина:

- Андрей, действительно, иди, помоги, тебя же девушка просит.

И снова утыкаюсь в бумаги – глядя на их беготню, друг за другом, и сюсюканье у меня уже появляется рвотный рефлекс! Терпеливо поднимаю очередную страничку к глазам, якобы перечитывая, потом откладываю в сторону.Калугин, после моих слов тушуется и теряет уверенность:

- Так я собственно…, это самое... Ну, да, конечно посмотрим, посмотрим, пойдем.

Он берет Наташу за локоть и та оглядывается на меня, пытаясь вложить в голос несуществующее превосходство:

- Между прочим, не девушка, а невеста!

Опровержения от жениха нет, и я напрягаюсь, приоткрыв губы в пренебрежительной гримаске. Увы, Андрей молчит, а потом уходит со вздохом, вместе с Наташей. Трус! Как только они исчезают за дверью, недовольно бурчу, поглядывая вслед:

- Невеста…, без места…

И, отвернувшись, раздраженно швыряю ручку на стол. А я вообще никто!

***

И вот я опять затравлено мотаюсь у себя по кабинету, изводя себя тоскливыми мыслями и давая клятвы покончить со своей мягкотелостью – нужно быть твердой и заставить Калугина совершить поступок! А то получается – она невеста, а меня, как и раньше, звать никак? Телефонный звонок заставляет отвлечься и долго выслушивать внештатника, упорно талдычащего о каком-то отправленном в редакцию еще месяц назад очерке. Чего мне–то звонить, пусть Зимовского донимает! Очень хочется всех послать далеко и надолго. Отвернувшись к окну и обхватив себя за талию свободной рукой, пялюсь на улицу…

- Ну как же так, я у вас печатался два раза!

Мстительно повторяю:

- А я говорю, ваш материал не вписывается в концепцию нашего журнала.

Слышу, как открывается дверь, и оглядываюсь посмотреть кто там. Кинув взгляд на Калугина, отвожу глаза – я на него зла и к сюсюканью не расположена. В трубке гундеж продолжается:

- А что же мне делать?

Снять штаны и бегать... Перейдя к рабочему креслу, останавливаюсь за ним:

- Я не знаю, что делать. Просто найдите себе какое-нибудь другое издание!

Андрей прикрывает дверь, и я обрываю разговор с надоедливым собеседником:

- Все, извините, я не могу больше разговаривать. У меня люди, всего доброго!

Калугин с усмешкой приближается к столу. Неужели все дела с невестой закончились и она угомонилась? Или сейчас опять прибежит? На том конце телефона слышатся невнятное бурчание, и я повторяю:

- Всего доброго.

Не глядя на Калугина, захлопываю крышку телефона и откладываю его на боковой столик, к монитору. Андрей останавливается в торце стола:

- Привет.

Давно не виделись. Если ты такой весь почти семейный, да с невестой, то нечего шляться по чужим кабинетам без дела и изображать влюбленного. Не желаю смотреть на этого труса:

- Здравствуйте, Андрей Николаевич.

Он издает что-то удивленно - недоуменное:

- Оппа-на.

И хоть бы на чуточку согласился, что не прав. Нет, стоит, как ни в чем не бывало и улыбается. Взгляд наивный, чистый, перфекционистский. Прямо агнец божий. Одарив суровым взглядом , стиснув зубы, недоуменно веду плечом:

- Простите, еще раз?

Калугин растерянно мычит:

- М-м-м… Марго ты чего?

Это я чего? Твоя кошелка ставит меня на место, а ты считаешь это нормальным?! Моя злость только растет. Поведя головой из стороны в сторону, огрызаюсь:

- Ничего!

- Подожди, что-то случилось?

А то нет! Проскользнув мимо Калугина, пытаюсь уйти:

- Ничего не случилось.

Он придерживает меня за локоть, и я останавливаюсь.

- Марго.

Возмущение переполняет и, наконец, находит выход - я срываюсь, разворачиваясь лицом к лицу:

- Что, Марго? Что, Марго? Если тебе нравится сидеть на двух стульях - пожалуйста!

Недовольно мотаю головой:

- Но лично меня этот вариант не устраивает!

Вырвав руку из цепких пальцев дергаюсь обратно, к окну.

- Маргарита, подожди, ну мы же с тобой все это уже обсуждали!

Уйдя за кресло, остаюсь там, отвернувшись и опустив голову. Да, обсуждали! Но в его отношениях с Натальей ничего не меняется! Все также изображают жениха и невесту, ходят парочкой на обед, а потом пойдут домой и может быть, даже будут спать в одной постели! Калугин сокрушенно качает головой:

- Мне показалось, что ты меня поняла.

Ух ты, сколько трагизма. Я чувствую его недоуменный взгляд, слышу растерянный голос – кажется, он не понимает, в чем его обвиняют, и что меня не устраивает. Капец! Дитя невинное. У меня внутри все кипит - хоть я и пытаюсь успокоиться, но руки ходят ходуном…

- Маргарит, ну я не могу выглядеть поддонком! Она только что потеряла ребенка. Я что должен сразу в сторону, что ли?

Конечно, он не должен быть подонком. Нервно вздыхаю - но я так боюсь опять его потерять! Не смея смотреть Калугину в лицо и опустив виновато голову, вздыхаю:

- Фу-у-ух… Андрей…

Надо успокоиться и немного подождать, как он и говорит!

- Ладно, извини, я … Просто я тоже устала от всего этого… Она тебя пасет на каждом шагу. У меня такое ощущение, что мы ходим по минному полю.

Калугин сзади берет меня за плечи:

- Я все понимаю. Ну, все, ну…

И пытается развернуть к себе, но я упираюсь.

- Ну, хочешь, мыс тобой сегодняшний вечер проведем вместе? Хочешь?

Конечно, хочу! Когда мы рядом…, когда мы одни… Я сдаюсь и уже с надеждой поворачиваюсь к Андрею:

- Хочу! Только, где?

Что бы даже запаха Егоровой не было. Калугин веселеет:

- Да я не знаю… Где угодно!

Жду продолжения – где? У нас с Анькой в квартире Наумыч, дома у Андрея убогая «невеста». Где?

- Ну, хочешь, поедем к тебе, я что-нибудь приготовлю, поваляемся, телевизор посмотрим, ну?

Скептически хмыкаю - похоже, он даже не задумывается о том, чего говорит - мелет, абы что.

- Хорошая мысль, только я сначала позвоню Сомовой, скажу, чтобы они с Наумычем на вокзале переночевали.

Калугин отводит глаза:

- Блин, я забыл, извини.

Других предложений не будет? Калугин повторяет:

- Ну, давай сходим куда-нибудь.

- Куда?

Калугин жизнерадостно кивает:

- Куда угодно! В ресторан.

Его радость, его оптимизмом, гасят все мои негативные эмоции. Больше не хочется капризничать… Мы вместе проведем этот вечер и это главное! А где это будет все равно, будем целоваться на скамейке в парке или в последнем ряду кинотеатра. Я уже улыбаюсь, не отрывая глаз от Андрея:

- Кубинский?

- Ну, можно и в кубинский.

С улыбкой прикрываю глаза - ладно, потерпим и прорвемся. Андрей повторяет:

- Ну?

У Калугина неожиданно трезвонит мобильник:

- Извини.

Он лезет в карман и я, положив обе руки на спинку кресла, жду, пока Андрей ответит. Он смотрит, кто звонит, меняется в лице и отходит в сторону, повторяя:

- Извини.

Потом прикладывает трубку к уху:

- Да! Наташ, а как ты думаешь, где я могу быть?

Моя эйфория вмиг улетучивается, и я скептически гляжу на Калугина, а потом отворачиваюсь, закатив глаза к потолку - ничего не меняется!

- На работе я, на работе.

Все его предыдущие сказанные слова, уже не кажутся, искренними Кому он больше врет – мне или «невесте»? Грызя нервно ноготь, снова бросаю на Калугина осуждающие взгляды, но тот продолжает ворковать. Обиженно мотнув головой, ухожу к окну. Мне неприятно, что Андрей оправдывается перед Наташей. Оправдывается, будто ничего не изменилось…Калугин идет к двери и оттуда, прикрыв рукой трубку, вздыхает:

- Извини, нужно идти…, там что-то с моделями…Так что в восемь?

С моделями у нее что-то… Врет, наверное, но киваю:

- Давай в восемь.

***

Окончание дня проходит в рабочей текучке, а когда на часах стрелки опускаются вертикально вниз, начинаю собираться домой - мой Ромео больше признаков жизни не подает, но надеюсь, не забыло назначенном рандеву. Повесив сумку на плечо и подхватив куртку, выхожу из кабинета. Держа за вешалку, даю одежке раскрутиться, а потом перекидываю через руку. Сбоку слышится громкий возглас Калугина:

- Девушка!

Вскинув голову, смотрю туда - Андрей направляется ко мне, разведя руки в сторону и широко улыбаясь:

- Девушка, подождите, вы что, уже уходите?

Но у меня такого веселья на душе нет и видимо это отражается на моей физиономии:

- Представьте себе.

С другой стороны, почему бы не напомнить об обещании? Легкая улыбка трогает мои губы и я приподнимаю бровь:

- Меня сегодня пригласили в ресторан и мне надо переодеться.

- Ага… Ну и кто же этот счастливчик?

Он не мнется и не отказывается, и это вселяет в меня радужные надежды в меня радужные надежды, так что дальше иду к лифту, подыгрывая Андрею, и практически флиртуя. И это меня нисколько не смущает и даже нравится:

- А-а-а… Вы его не знаете.

Калугин делает удивленные глаза:

- Серьезно?

- Ха, абсолю-ю-ютно!

- Ревнивый?

- Хотите проверить?

- Ну, я надеюсь, не будет ничего крамольного, если я провожу вас до первого этажа?

Он почти прижимается к моей спине и это вызывает приятную дрожь в теле и крамольные мысли о совместном вечере. Отшучиваюсь:

- Ну, давай, если есть здоровье.

Калугин наклоняется к моему уху:

- У тебя сегодня…

Становится щекотно, но что у меня сегодня остается загадкой - его слова тонут в свисте пропускной машинки и звоне открывающегося лифта, из дверей которого появляется Егорова. Калугин дергается ей навстречу, почти наталкиваясь, и Наташа таращится на нас, то на одного, то на другого.

- Андрюш, а ты что уже уходишь?

- Ф-ф-ф… Кто тебе такое сказал?

- А меня значит предупреждать не надо? Я вообще еле на ногах стою!

Калугин сдувается, начиная оправдываться:

- Подожди, успокойся, пожалуйста.

Блин! Ну что ты за человек такой! Меня весь этот спектакль злит, и я, развернувшись к ним спиной, жду, чем закончится перепалка - поедет Калугин вниз со мной или потащится вслед за Егоровой. Слышу жалкое:

- Я фотоаппарат забыл у ассистента. Иду к нему, чтобы забрать.

Сцепив руки, не оборачиваюсь. Калугин делает шаг внутрь лифта:

- Марго, ты едешь?

К ассистенту за фотоаппаратом?

- Нет, спасибо, я пешком дойду.

Делаю несколько шагов к лестнице и оглядываюсь посмотреть, что будет делать Егорова. Та тут же ныряет в лифт за «женихом». Пока двери не закрылись, мне слышны их воркования:

- Андрюш, ну ладно, извини, мне показалось…

- Ладно, ладно. Все нормально проехали.

Чего ей показалось? Двери лифта закрываются, и я раздраженно передразниваю убогую, выставляя вперед нижнюю губу:

- Показалось… Креститься надо, когда кажется.

И иду к лестнице спускаться пешком. Походу впереди дома привычный вечер в компании Сомовой и ее бойфренда. Но надежды не теряю.