День за днем. Эпизод 5.

Сквозь тяжелый сон, прорываются длинные занудные звонки. Открывать глаза лень, но кажется, это во входную дверь. До меня доносится глухой бубнеж со стороны прихожей - Сомова с кем-то выясняет отношения. Раздраженная, выползаю за пределы спальни, даже не озаботившись сменить свою клетчатую пижаму на что-то более цивильное - нечесаная, заспанная, припухшая.. Там, возле двери, Анька и какая-то длинная рыжая девица в желтой футболке и джинсах. Иду к ним, на ходу продирая глаза:

- Я не понимаю, что здесь за бардак!

Сомова фыркает:

- Какой бардак?! Вот, Таня пришла.

Точно! Ее же наняли в помощницы к Аньке! Хмуро ворчу:

- Я вижу, пришла. Чего в такую рань?

Девица усмехается:

- Ну, не такая ужи рань. Тем более, вы сами сказали приходить именно в это время.

Я? Почесывая затылок, пожимаю плечами - может быть, не помню:

- Ну, никто не умрет, если ты будешь приходить попозже… Ясно?

Татьяна кивает:

- Как скажете.

Ну раз пришла, пусть приступает… Киваю на открытую коробку из под пиццы на кухонной стойке:

- Пиццей тут воняет! Может, кто-нибудь уберет?

Разрядившись, отползаю на кухню, и Сомова тащится следом за мной:

- Слушай, Марго, чего ты разоралась то, ну, в самом деле?! Ну, ты, во сколько сказала ей прийти, она во столько и пришла!

Не знаю…Никто вроде и не орал… Набрав воды в стакан из фильтра, присаживаюсь к столу. Помолчав, Анюта добавляет:

- И вообще… Тебе самой пора идти в душ и на работу!

Допив воду, кисло бормочу:

- Я больше не пойду на эту дурацкую работу.

Сомова возмущенно вскидывается:

- Серьезно?!

- Да, очень серьезно.

- И чем же ты будешь заниматься?

- Найду, чем.

- Да-а-а, а чем это?

Вот, зануда! Невольно повышаю голос:

- Слушай, Сомова, отстань от меня, а?

Слезая со стула, недовольно ей бросаю:

- Сказала, найду, значит, найду!

- Ты себе найдешь или Гоше?

- А Гоша, по-твоему, кто?

Сомова глазами стреляет в сторону стоящей у раковины Татьяны, натягивающей резиновые перчатки, и я переключаюсь на нее:

- Куда ты рядишься?!

- Я? А, как куда…Я убирать буду.

Она сжимает пальцы в перчатках в кулаки, будто собирается драться, и я хмуро отворачиваюсь:

- Завтрак сначала приготовь… Ань, пойдем!

И отправляюсь в спальню. Слышу, как за спиной Сомова семенит следом. Едва за нами закрывается дверь, тут же набрасываюсь с упреками на подругу – мне не понравились ее последние подковырки про Гошу:

- Слушай, Сомова, чего ты от меня хочешь-то?

- Что я хочу? Я хочу, чтобы ты просто пошла на работу.

Забираюсь с ногами на кровать:

- Я тебе уже тысячу раз ответила - я туда не пойду! Тебе на старославянском, что ли, повторить?

- С чего это вдруг ты не пойдешь?

- Потому что, делать там мне нечего!

- То есть всегда было чего, а теперь нечего?

Раздраженно дергаю плечами:

- Слушай, Сомова, ты чего издеваешься, что ли?

Та, уперев руки в бока, повышает тон:

- Это ты издеваешься!

Потом патетично всплескивает руками:

- Калугин ее бросил! Хэ… Несчастная она, видите ли. Да у вас, считай, почти и не было ничего! На стенку она лезет.. . Гоша свою работу боготворил!

Упрек не в бровь, а в глаз, и я печально кошусь на подругу. Та и рада стараться:

- И я не позволю какой-то, вот, дуре, все профукать!

Ну да, дура! И да, Калугин бросил! Все как эта дрянь Карина обещала! Стиснув зубы и мелко кивая, цежу со злорадством в голосе:

- Она, все-таки, добилась своего!

- Кто, она?

- Карина!

- Ой, да пошла она эта Карина!

Сомова присаживается на пуфик рядом с кроватью, продолжая меня успокаивать, но я, все равно, с горечью констатирую правоту злобной гадины:

- Вот она хотела, чтобы я влюбилась и меня кинули. Вот так и вышло!

- Слушай, не ты первая, не ты последняя, кого кинули.

В том то и дело, что такая первая! Мои внутренние стенания прорываются отчаянием в голосе:

- Он не воспринимает меня как женщину! Он в любом моем жесте видит Гошу!

- Слушай, если ты сейчас останешься здесь дома ныть - тебе все, хана!

А где мне ныть? Мне так плохо… И нет никакой надежды! С тоской смотрю на подругу:

- Что мне делать?

Сомова вздыхает?

- Ой... Ну, если ты хочешь чтобы тебя воспринимали как женщину, то и веди себя как женщина! Пусть брошенная, но женщина.

Цокнув языком, печально отворачиваюсь – выход так себе. Не очень-то я хочу быть женщиной, а уж восприниматься брошенной женщиной, тем более!

***

В конце концов, сдаюсь. Но энтузиазма нет, так что для подготовки к выходу на работу, полностью отдаю себя в Анютины руки - пусть одевает, красит, причесывает «a la брошенная женщина» по собственному вкусу, ей видней. Теперь на мне темное, почти черное платье, поверх которого красный укороченный кардиган с застежкой у горла и рукавами по локоть, на плече сумка, зажатая под подмышкой, волосы сзади строго уложены бубликом, неяркий макияж на лице - и я, в таком образе, поднимаюсь на лифте на этаж родной редакции. Двери открываются, я выхожу наружу и, коснувшись пропуском считывающего устройства, иду дальше к секретарской стойке. Люся приветствует меня радостным возгласом:

- Ого, Маргарита Александровна!

Но это «ого» не вызывает у меня улыбки:

- Доброе утро.

- А вы прекрасно выглядите.

- Спасибо.

- А вам уже лучше, да?

Ага… Вчера я ей сказала что приболела, но о деталях, которые конечно интересуют народ, не подумала. Не поднимая глаз бурчу:

- Да. Я абсолютно здорова.

- А что с вами было?

Отворачиваюсь, не желая выдумывать подробности:

- Не знаю…Недомогание.

- Хэ… А это как?

Вот, блин, пристала! Невольно срываюсь на грубость:

- А это когда не домогаются!

- Смешно.

- А мне что-нибудь есть? Корреспонденция какая-нибудь?

- А, да! Вот, два письма.

Забираю протянутые мне конверты, и тут сзади раздается громкий голос подходящего к нам Зимовского:

- О, я смотрю, наш главный редактор поправился?

Автоматически отражаю выпад:

- Я смотрю, ты тоже не похудел.

Зимовский бросает стоящему рядом с ним Кривошеину:

- Ох, шутит, значит, идет на поправку.

У него хорошее настроение и очень хочется его испортить. Мой голос полон желчи:

- Когда мужчины видят перед собой женщину, они, как минимум, с ней здороваются! Если они, конечно, мужчины.

Валик тут же откашливается:

- Извините, Маргарита Александровна, доброе утро.

Киваю ему:

- И вам того же, Валентин.

Зимовский как всегда придуривается, громко объявляя прямо мне в лицо:

- Здравствуй, Марго!

Клоун! Закатываю глаза в потолок:

- И тебе не болеть.

Тут же у стойки начинаю перебирать письма - хочется на месте посмотреть на адресатов, но рядом слышится знакомый голос, заставляющий напрячься:

- Гхм... Маргарит, привет.

Больным взглядом смотрю на подошедшего Андрея, и внутри растет протест:

- Здравствуйте, Андрей Николаевич!

- А у меня готов макет обложки. Я его могу тебе занести.

Преодолев себя, отрицательно качаю головой:

- Не надо ничего заносить. Скинь мне по электронке, я потом посмотрю.

Напоследок окидываю присутствующих взглядом:

- Всем хорошего дня!

И направляюсь к себе в кабинет.

***

Увы, ни о какой работе не может быть и речи. Едва сажусь в рабочее кресло, и на экране компьютера вылезают Андрюшкины обложки, из глаз потоком начинают течь слезы, а мысли вновь возвращаются к причинам нашего расставания. Приходится закрыть дверь в кабинет на ключ - вот чего я не хочу, так давать пищу для новых сплетен.Но уже спустя десять минут, ручка двери начинает дергаться и за стеклянной стеной слышится голос Любимовой:

- Никто Марго не видел? Ты Марго не видел?

Голос Валика ей сообщает:

- Да вроде у себя была.

Опять стук, уже настойчивей:

- Маргарита Александровна!

Приходится идти к двери, срочно вытирая слезы и беря себя в руки. Щелкнув замком, высовываюсь наружу, опустив в пол, заплаканные глаза:

- Чего тебе?

- Я тут, вот, отчеты принесла. Вы просили.

И сует мне в руки целую подшивку распечаток. Не помню я ничего о такой просьбе. Видимо на разведку приперлась. Хмуро бурчу:

- Ну раз принесла, давай!

Тут же пытаюсь скрыться в кабинете, только Любимова не дает, проявляя любопытство - ну точно засланная!

- У тебя все в порядке?

Проморгавшись наконец, поднимаю взгляд:

- А почему я должна быть не в порядке?

- Ну…

Любимова крутит рукой перед своим лицом, показывая, что мои стенания не прошли бесследно для макияжа. Приходится оправдываться, фантазируя на ходу:

- А это скрепка отлетела, прямо в глаз, представляешь?! Я прочитаю, я позвоню тебе.

И быстренько прячусь за дверью.

***

Постепенно работа отвлекает, успокаивает, и я даже иногда делаю вылазки наружу в холл. Хоть в комнату отдыха за чашкой воды, хоть в туалет. При очередной такой прогулке натыкаюсь на Зимовского, разговаривающего по телефону. Выйдя из своего кабинета, он радостно вскрикивает, видимо услышав от абонента что-то приятное:

- Yes!

Потом замечает меня и завершает разговор:

- Я тебе попозже перезвоню.

Cкептически скривившись, интересуюсь:

- Чему ты так радуешься?

У того и правда змеиная ехидная улыбка до ушей:

- Да так, рыбешку одну удалось подсечь. Которая очень долго не хотела клевать.

- Ну, подсечь – это ерунда. Тут главное вытащить.

- Да не переживайте Маргарита Александровна, леска выдержит.

- Ну-ну.

Иду дальше, к себе, но Антон меня окликает:

- Маргарита Александровна!

Приходится остановиться и обернуться:

- Что?

- Скажите, а у вас все в порядке?

- Почему ты спрашиваешь?

- Да так просто, переживаю.

Что-то не верится. Изобразив подобие усмешки, цежу сквозь зубы:

- Лучше не бывает.

И, все-таки, ухожу.

***

Опять сижу с мокрыми глазами, хлюпаю носом – увидела Андрея в холле и нахлынуло. Не спасают и бумажные салфетки, одна за другой отправляющиеся в корзину для мусора. Неожиданно дверь распахивается и в кабинет заходит Егоров собственной персоной, при появлении которого пытаюсь собраться и спрятать подальше несчастный взгляд. Вскочив, отхожу к окну, утыкаясь в жалюзи. Начальник негромко зовет:

- Марго.

- Да, Борис Наумыч?

- Я не вовремя?

- Да нет, Борис Наумыч, все нормально, проходите.

Остаюсь стоять к нему спиной, и Егоров суетливо топчется сзади, не решаясь приблизиться:

- А у тебя чего-то случилось?

Невольно хлюпаю носом, но покорно разворачиваюсь лицом:

- Нет, просто какая-то аллергия дурацкая!

- Аллергия на что?

Скорее на кого… Дергаю плечом:

- А я не знаю. То ли на пыль, то ли цветет что-то.
Егоров сочувствующе вздыхает:

- Ну, понятно.

- А вы что-то хотели?

- А нет, я могу попозже зайти.

А смысл откладывать? Вряд ли сегодня плаксивое состояние сменится на что-то положительное:

- Да нет, все нормально, присаживайтесь.

Потоптавшись, шеф опускает виновато глаза:

- Марго, я не знаю с чего начать.

- Вы сами меня учили, если не знаешь с чего начать, говори суть!

Егоров обрадовано кивает:

- Правильно. Вот таки поступим.… Скажи, Каролина случайно с тобой ничего не обсуждала?

Сразу вспоминается наш странный разговор о Наташе в комнате отдыха. Вряд ли стоит о нем рассказывать, я же слово дала. Отвечаю не сразу, тяну время:

- Когда?

- Я не знаю, в последнее е время.

Последнее время – понятие растяжимое, можно ограничиться полуправдой, и потому задумчиво поджимаю губы:

- Да нет, вроде. А что она должна была со мной обсуждать?

Шеф отворачивается:

- Не знаю… Но у меня есть ощущение… Черт!

Сделав шаг к окну, он встает ко мне спиной. Осторожно предлагаю:

- Борис Наумыч , если не хотите продолжать – не надо.

Тот резко разворачивается:

- Да что, значит, не надо?! У меня ощущение, что она вляпалась куда-то!

- Куда?

- Да если бы я знал куда! Но я точно уверен, что ее кто-то доит.

Ошалело смотрю на начальника, такого поворота я никак не ожидала... Почувствовав влагу под носом, судорожно провожу там платком, вытирая:

- И что, ваша жена платит?

- Все Марго, давай больше не будем дальше анализировать. Хорошо?

- Да, конечно.

Перевожу разговор на нейтральные рельсы:

- Но Борис Наумыч, вы же ко мне за статьей приходили?

Тот обреченно вздыхает:

- Да, конечно, за статьей.

Он проходит мимо меня, все равно, возвращаясь к важной для себя теме:

- Значит, она с тобой ничего не обсуждала?

- Н-н-нет, к сожалению.

Шеф дергается на выход, но я все же не могу его отпустить без помощи:

- Борис Наумыч! А вы попробуйте поговорить с Пантелеевой.

- Пантелеевой?

- Да просто Каролина Викторовна на нее активно бочку катит в последнее время.

- Точно! Чего же ясам до этого не додумался.

Грустно хмыкаю, отшучиваясь:

- Да потому что у вас есть главный редактор для этого.

- Марго, я тебя обожаю.

Он идет к двери, а вслед ему летит:

- Борис Наумыч, это взаимно.

Когда шеф выходит, быстро промокаю мокрый нос салфеткой, и отворачиваюсь к окну.

***

За окном вечереет. Бесконечный рабочий день подходит к концу, и я собираюсь домой. Выйдя из кабинета, опустив голову, чтобы не отсвечивать опухшими глазами, стараюсь проскочить мимо секретарской стойки. Сил уже никаких и сумка в руке чуть ли не волочится по полу:

- Все, Люсь, до завтра!

- Всего доброго, Маргарита Александровна.

Уже дойдя до лифта, когда отмечаю пропуск в контрольном устройстве, Люсин голос за спиной опять зовет меня:

- Маргарита Александровна!

Я уже нажала кнопку вызова кабины, но приходится вернуться к секретарше. Та интересуется:

- А как вам Татьяна?

- Какая Татьяна?

- Ну, домработница.

– А эта… Ну, если честно, я не знаю. Я весь день здесь, она там. Ну, сейчас приеду, заценю.

Подъехавший лифт со звоном раскрывает двери и туда мимо нас проносится Калугин, ни на кого не глядя и бросая в воздух:

- Пока, Люсь!

- До свидания.

Нажав кнопку первого этажа, Андрей ждет, когда захлопнуться двери и уезжает. Смотрю на весь этот цирк с обиженной растерянностью – то есть, я теперь все, пустое место? Перевожу взгляд на Люсю, ища сочувствия и поддержки:

- Не поняла… Хэ, нормально, да?

- А что такое?

- А, то есть мне говорить «до свидания» уже не надо? Я, главное, этот лифт караулила, а он взял и на нем уехал!

Людмила невозмутимо хлопает ресницами:

- А, ну он, наверно, торопился куда-то.

И что? Хочется нецензурно ругнуться, и я возмущенно повышаю голос:

- Да, конечно! Торопился… Одна я никуда не тороплюсь! Капец, вообще...

И иду к служебной лестнице - не хочу больше ждать лифт, пойду пешком.

***
Спустя сорок минут я уже перед дверью родной квартиры и, позвякивая, ковыряюсь ключом в замке. Когда захожу внутрь в прихожей горит свет, значит Сомова дома. Раздраженно кидаю ключи на полку, а сумку на ящик с обувью. Мимо меня, с кухни в гостиную, проплывает Анюта со стаканом сока и тарелкой в руках:

- О, привет! Как день прошел?

Хмуро морщусь:

- Да прошел и слава богу.

Не торопясь, направляюсь в гостиную вслед за подругой. Та, уже усевшись на диван ужинать, встревожено поднимает голову, встречая:

- Марго, ты чего?

Да, если честно, то хреново - слезливо, грустно и обидно. Так что бурчу, не поднимая глаз:

- Ничего!

Усаживаюсь рядом с Анютой, ладонями уперевшись в диван. Сомова, сделав глоток сока из бокала, понимающе сопит:

- Опять из-за Калугина? Ну что он опять там прокомментировал, а?

- Да ничего он не прокомментировал. Ходит, вообще делает вид, что я пустое место!

- Может так лучше?

- Как так?

- Ну, без этих вот всех уси-пуси... Вот так вот, ножом - хрясь и в таз! Чем по кусочку резать.

Может и лучше. Но по мне - что так, что эдак, все равно кровоточит… Только пожимаю плечами, вздыхая:

- Мда… Я его все равно очень люблю.

- Ну… Больно, конечно. Ну, а кто обещал, что будет легко?!

Махнув рукой, Сомова встает:

- Но, конечно, ни йодом, ни зеленкой не замажешь.

- Ань!

- Что?

- Что мне делать, а?

- Ну как что…Жить!

Как жить, когда любимый человек смотрит сквозь тебя? И никаких шансов что-то изменить… Помявшись, поднимаю глаза на возвышающуюся надо мной Аньку:

- Скажи, что ты делала, когда я тебя не замечал? То есть Гоша...

Сомова хмурится:

- Ничего не делала.

- Ну как, ничего?!Ты же ходила, каждый день видела его, сохла по нему. А у него даже ни одной мысли не было в ту сторону!

Анюта снова вздыхает:

- Ну, я… Я абстрагировалась!

И плюхается на придиванный модуль. Слово красивое, но малоинформативное:

- Как абстрагировалась?

- Ну, так…. Ушла с головой в работу. Потом появился Марат. Ну, дальше ты все знаешь.

Ушла с головой в работу? Даже вскакиваю, воодушевленная таким простым решением:

- Точно!

Сомова встает следом:

- Что?

- Надо упереться в работу!

Идея Аньке нравится:

- Да! Первая светлая мысль за два дня.

Все верно -когда много работы, не до соплей! И на Калугу легче забить:

- Пошел он в баню!

- Молодец.

Меня уже всю трясет от предвкушения, и я начинаю метаться по комнате:

- Хэ, тоже мне! Сейчас, я еще буду тут изо всяких козлов тут убиваться!

- Правильно. Только он, правда, не совсем козел.

Да все мужики козлы! Смотрю на подругу с укоризной:

- Так! Не смей его защищать!

Сомова поднимает обе руки, сдаваясь, и усаживается обратно на придиванный модуль:

- Все! Хорошо, козел, козел, козел…

- Да, тоже мне рыцарь печального образа. Не хочешь, не надо, да!

- Да.

Снова начинаю метаться:

- Хэ! Вообще, буду я тут изо всяких упырей работу терять. Да для Гоши работа была все вообще, да! И для меня будет все!

- Вот, правильно.

- Все! Хватит строить личную жизнь, будем строить карьеру!

Остановившись возле стола, хватаю стакан с соком. Сомова настороженно интересуется:

- Молодец! Только вот, Марго, тыне слишком разогналась, а?

- Нормально, в самый раз! Твое здоровье.

И делаю большой глоток из бокала. Анюта слегка растерянно, повторяет:

- Ага… Ну, ладно.

- Так!

Возвращаю бокал на прежнее место на столе. Ну что, за работу? В предвкушении потираю руки:

- Где мой ноутбук!

Отправляюсь на поиски своего компа, а в спину слышится Анютино:

- Где-то там.

Напевая, спешу в спальню:

- Ноутбу-у-ук, ноутбу-у-ук!

Не знаю, во сколько лягу, но завтра себя игнорировать я точно не позволю.