День за днем. Эпизод 6

Утром звонок трезвонит минуты две не меньше, наконец, с трудом, с осоловелым видом, сажусь в кровати. Тянусь нажать кнопку в телефоне, и когда он затыкается, тру пальцами глаза. Капец… Такая рань… Обалдело мотаю головой из стороны в сторону:

- Ну что, Маша с Уралмаша… Вперед и с песней?

Спустив ноги с кровати, поелозив, влезаю ногами в тапки и отправляюсь в ванную…

***

Спустя полчаса, уже одевшись в красную атласную блузку, с завязкой у горла, и юбку, чуть ниже колен, заколов волосы в хвост, завтракаю стоя на кухне, не присаживаясь, активно поглощая яичницу и запивая ее растворимым кофе... Из своей комнаты выходит заспанная Сомова:

- Ой, это ты, куда с утра пораньше?

- А то тыне знаешь!

- Слушай, ну ты же туда не набегаешься!

- А что ты мне предлагаешь? Жить там остаться?

Все еще жуя, иду в прихожую переобуваться, по пути бросая в воздух Аньке в упрек:

- Тебе, вообще, напомнить, чья это была идея?

Анюта пожимает плечами:

- Надо подумать, как красиво оттуда соскочить.

- Вот и подумай! Вот и подумай… Заодно дневник этой Васильевой прошерсти. Кровь из носу надо этого Пашу найти!

Взгляд на наручные часы заставляет всполошиться:

- Ой, капец, мне бежать уже надо!

Надев куртку и торопливо переобувшись, хватаю ключи с полки:

- Не жизнь, а чемпионат мира по легкой атлетике!

- Ну не пуха тебе.

- Пошла тык черту!

Подхватив сумку, выхожу из квартиры.

***

Остановив такси у «Кропоткинской», до второго Обыденского переулка иду пешком. Поднявшись на этаж и тихонько ключом открыв дверь, осторожно протискиваюсь в квартиру. Тишина… Сдерживаясь, аккуратно закрываю дверь на замок и крадучись ползу сначала к тумбочке, положить ключи, потом поворачиваюсь к Машиной спальне и… Дальше не успеваю - в коридоре появляется мать и вид у нее хмурый:

- Где ты была?

Не успела…. Надо срочно что-то придумать и я тяну время, делая испуганные глаза:

- Ой, мам, ты меня напугала!

Вера Михайловна обиженно поджимает губы:

- Это ты меня пугаешь! Куда ты ходила?

В магазин не прокатит -для этого надо было одеться во вчерашний наряд. А так получается, что где-то переоделась, причем в одежду, которой нет в этой квартире. Нервно сглатываю:

- Да-а... Тут не далеко.

Машина мать кладет тяжелую руку мне на плечо:

- Девочка моя, что с тобой происходит?!

Даже не знаю, что ответить на такой вопрос и пожимаю плечами:

- Ничего.

- Ты же стала совершенно другой, я же вижу! Ну, расскажи мне, матери, пожалуйста.

Тупо молчу, не находя подходящих оправданий и Вера Михайловна тянет меня в сторону гостиной:

- Снимай куртку, и пойдем с тобой поговорим, пойдем!

***

Мы заходим в гостиную и я, остановившись в центре, разворачиваюсь к матери лицом. Та смотрит на меня с мукой во взгляде:

- Машенька! Пожалуйста, не надо меня обманывать! Ну, куда ты ходила?

Грубо врать бедной женщине не хочется, и я не в силах поднять на нее глаза:

- Мам…

- Машуля! Понимаешь, ты же тоже женщина. У тебя тоже будут дети! Я тебе самый близкий друг.

В ее голосе звучат слезы, заставляя и меня тоскливо закатить глаза в потолок:

- Мам, я ходила по делу.

- Только, ради бога, не говори, что ты ходила искать Пашу!

Растерянно таращу на нее глаза - Пашу? И у него переоделась? Но с другой стороны может быть и к лучшему перенаправить разговор в эту сторону? Молчу, погрузившись в размышления, но Вера Михайловна понимает мое безмолвие по-своему и всплескивает руками:

- Господи, я так и знала! Ну, точно... Ну, зачем, ну зачем тебе нужен этот ублюдок?! Ну, разве тыне помнишь, что он про нас говорил, про тебя, про твою мать!

Павел про них что-то говорил? Что-то нехорошее? Это наверно после того, как Маша пропала.

- Мам, успокойся, пожалуйста. Я не ходила разыскивать никакого Пашу!

- Правда?

- Ну, честно, мам !Честно.

Могу поклясться на крови! Мать с облегчением выдыхает:

- О-о-ой! Ну и, слава богу! Ты знаешь, мне этот твой выбор совершенно никогда не нравился!

Вера Михайловна веселеет:

- Вот, то ли дело, Сережа! Как он тебя любит. Такой прекрасный парень. Видно невооруженным взглядом! А этот…

Ее лицо зло перекашивается:

- Это зажравшийся кусок мяса! Он считает: если у него есть деньги, значит он хозяин жизни. А мы так, коров лучше пасти!

- Мам, ну я еще раз повторяю, мне этот Паша нужен как зайцу стоп-сигнал!

- Вот! Вот это мне бальзам на душу. Девочка, ты моя дорогая!

Она тянется чмокнуть меня в щеку:

- Я знала, я знала, что рано или поздно ты поймешь, кто есть кто. Вот!

Вера Михайловна нежно гладит меня по плечу:

- Доченька, ты моя сладенькая.

***

Пить чай с тостами устраиваемся на кухне. Машина мать водружает на стол чайник с фарфоровыми чашками, тарелку с поджаренными тостами и блюдце с горкой творога, чтобы намазывать его на поджаренный хлеб. Неожиданно получается очень вкусно! С набитым ртом не могу удержаться от похвал:

- Мам, если бы ты знала, как я обожаю твои тосты с корочкой хрустящей. Хрустят просто сказочно!

У Веры Михайловны, почему-то глаза лезут на лоб от удивления:

- Ты шутишь?!

Странная реакция. Неужели и тут я попала впросак?

- Почему я шучу?

- Ты же мне всегда за эти корочки делала выговоры!

Точно впросак. Приходится выкручиваться:

- Ну да…Нет, это когда ты передерживаешь, а когда в самый раз, то очень даже, м-м-м!

- Ну, Машунь, я успокоилась.

- Вот молодец, молодец!

Увы, сбить Веру Михайловну с прокурорского настроя не получается - все равно смотрит на меня с подозрением:

- Вот расскажи, где же ты, все-таки, была?

Продолжаю старательно жевать, и тянуть время, придумывая ответ:

- Только я очень прошу, пойми меня правильно.

- Машунь, я тебя всегда правильно пойму!

Надо обозначить вроде как временную базу, где у меня одежда и где можно переночевать:

- В общем, у одной моей подруги с бабушкой не все в порядке.

- А что случилось?

Потирая ладони, отряхиваю их, продолжая разворачивать свою фантазию шире, с подробностями:

- Ну, там, у бабушки был инсульт.

Машина мать сокрушенно качает головой, и я продолжаю:

- А бабушка, кстати, ей уже за восемьдесят, ну, сама понимаешь, лежит. А моей подруге, ей на курсы к семи. И, в общем, я ее каждое утро страхую. Буквально на три часа.

Вера Михайловна восторженно ахает:

- Господи, какая ты у меня молодец!

- Да, ладно.

Смущенно отправляю в рот новый тост. Мать вдруг интересуется:

- А с какой подругой то? С Катей, с Олей?

А это кто такие? Ссылаться на незнакомых людей стремно, можно проколоться.

- Ты ее не знаешь, мы недавно познакомились.

- Вот! Подругу тебя много, а в критический момент никого нет!

Отпиваю из чашки глоток чая:

- Это ты о чем?

- Это я про Катю с Олей! Когда я тебя разыскивала, они даже на контакт со мной не шли! И выглядели какими-то испуганными!

Интересно почему? Слушаю внимательно, впитывая новую информацию, даже придвигаюсь поближе:

- Да? А с чего это вдруг?

- Я не знаю. Твои подруги то, у них и спроси.

Действительно, неплохо было бы порасспрашивать. Задумчиво замираю - может в записной книжке есть их телефоны?

***

После чаепития, пока мать моет посуду и убирает со стола, отправляюсь в «свою» комнату. Пока никто не мешает, набираю в мобильнике Анютин номер, и та откликается быстро.

- Алло, Ань! Привет, это я.

- Привет, а ты сейчас где?

- Что, значит, где. В гостях у Веры Михайловны.

- Марго, я понимаю, что все это затеяла я, но тебе сейчас каким-то образом надо оказаться в редакции!

Недовольно упираю руку в бок:

- Да знаю я! Значит так, слушай меня внимательно. Это очень важно! Открой записную книжку этой Маши, поищи там телефоны Оли и Кати.

- А фамилии ты их знаешь?

- Откуда я знаю, какие фамилии…Я же тебе объясняю - Катя и Оля! Это подруги Васильевой. Они могут знать, где находится Гоша.

- Слушай, а что я им скажу?

Ой, да что угодно! Отхожу к окну, чтобы выглянуть из него на улицу:

- Сомова, еще раз повторяю: мне все равно, о чем ты с ними будешь говорить! Они могут знать, где находится мое тело.

Сомова сдается:

- Да сделаю, сделаю… Алло, Марго!

Развернувшись от окна, неожиданно натыкаюсь взглядом на Веру Михайловну, присевшую на стул у входа в комнату. Торопливо бормочу Сомовой в трубку:

- Я тебе позже перезвоню.

Машина мать глядит с подозрением:

- Это ты про какое тело говорила?

Присаживаюсь тоже, сложив руки на коленях… Честно говоря, неожиданные вопросы Веры Михайловны как и ее неожиданные материализации в неподходящие моменты начинают напрягать:

- Мам, может быть, все-таки, надо стучаться, когда заходишь?

- А с каких это поря должна стучаться к родной дочери в комнату? Ты же ко мне не стучишься!

Железная логика. Видимо в этом доме стучаться действительно не принято. Все равно вяло упрекаю, отведя взгляд:

- Ну, если ты заметила, я разговаривала.

- А с кем ты разговаривала?

Остается тяжко вздохнуть - спорить с этой женщиной бесполезно:

- Мам, не кажется ли тебе, что это уже перебор? Ты мне задаешь восемьдесят вопросов в минуту!

- Я тебя спросила, про какое тело ты говорила!

- Про свое, про бренное.

Вера Михайловна с любопытством подпирает голову рукой:

- А что такое бренное?

Угу, как говорится проще отдаться, чем объясняться:

- Господи, ну мам! Ну, позвонила Аня, мы с ней трещали про диету. И я пошутила, что мне пора искать свое тело. И тут зашла ты… Ну разве это повод для допроса?

Мать категорично мотает головой:

- Да Машуля, тебе не надо худеть, у тебя прекрасная фигура! Ты что, себе анерексию хочешь заработать?

- Мам, ну какую анерексию?! Да я хаваю, как не в себя! Ты же видела, сколько я тостов за завтраком съела.

- Да кушай, сколько хочешь! И пожалуйста, только не употребляй такие слова «хаваю», «лопаю», «трещала». Ну откуда ты всего этого понахваталась!

Ого, наша официантка из благородных девиц? Кто бы мог подумать. Отмахиваюсь:

- Господи, мам, все люди так разговаривают! Я тебя умоляю.

- Так разговаривают моральные уроды, такие как твой Паша Шульгин.

- Мам, мы же с тобой договорились -никакой он не мой!

Вера Михайловна закатывает глаза в потолок:

- Ну, ладно. Ну, извини, пожалуйста, что я к тебе ворвалась.

- Да ерунда, это ты меня извини.

***

Так и бродим друг за другом по комнатам - я вроде как «радуюсь родному дому», а мать, наверно, караулит, чтобы опять куда-нибудь не исчезла. Остановившись возле буфета с посудой в гостиной, снимаю с полки семейную фотографию, где Маша обнимается с матерью и видимо с отцом. В дверь заглядывает Вера Михайловна:

- Машунь! Я собралась в магазин, какие будут пожелания?

Пройдя к буфету, она лезет в ящик за кошельком. Какие у меня пожелания? Никаких...

- Да я всеядная в последнее время, чего приготовишь то и съем.

Вера Михайловна, посмеиваясь, собирается уже выйти в прихожую, но тут у меня звонит телефон, заставляя мать настороженно замереть в дверях:

- А кто тебе все время названивает?

- Мам, ты опять?

- Ну что, спросить, что ли уже нельзя?!

Телефон продолжает звонить и я, помявшись, признаюсь:

- Это с работы.

- А почему ты не отвечаешь на звонок?

- Потому что я с тобой разговариваю.

- А ты что, устроилась на работу?

Блин, о последствиях я не подумала. Нехотя бормочу кивая:

- Да, устроилась.

- А куда?

Куда официантка может устроиться? Цежу сквозь сжатые зубы:

- В ресторан.

Мать всплескивает большой белой сумкой, которую держит в руке:

- Опять в ресторан?

- Мам, ну что значит опять?!

Неужели у этой курицы были другие варианты? Откуда же мне знать… Вера Михайловна горестно качает головой:

- Ну, я же тебе говорила - не бросай институт! Ну, кто же в наше время мать слушает!

Оп-па-на! Маша у нас оказывается бывшая студентка. Кто бы мог подумать… Увы, единожды соврав, приходится оправдываться и дальше. Пряча глаза, стараюсь говорить убедительно:

- Мам, у нас приличное заведение. На входе дресс-код, лояльный график и заметь -я целый день могу быть с тобой!

Лицо матери сразу смягчается:

- А ты хочешь быть со мной?

- Мамочка, ну что ты такое говоришь?!

- Ради бога, извини, просто мне сегодня к врачу. А ты не могла бы со мною сходить?

А что, отличный повод все разузнать! Задумчиво поджимаю губы:

- Почему не могла бы…Очень даже могла бы!

- Правда?

- Мамочка, ну конечно, правда.

Обрадованная Вера Михайловна опять разворачивается к выходу:

- Ну, я скоро!

***

Пользуясь моментом, быстро сваливаю из Васильевской квартиры -сначала мне надо заехать домой, там, среди бумаг где-то лежит прошлогодний договор с обувщиками, надо его прихватить в издательство, потом рвану на работу. Времени, как всегда, с гулькин нос, так что в родную берлогу буквально врываюсь и, бросив ключи на полку, тороплюсь в сторону спальни. Сомовой поблизости не видно, а Таня, занятая уборкой на кухне, громко здоровается:

- Здравствуйте, Маргарита Александровна.

- Привет!

Через секунду я уже в спальне, где Сомова, сидя на моей кровати, меняет постельное белье.

- Привет.

Подруга вяло откликается:

- Привет… Как дела?

- Как у графина: каждый норовит за горло взять!

- Ничего поновее нет?

Поновее только ботинки на ногах и я их скидываю, давая лаптям отдохнуть:

- Слушай, Сомова, некогда остроумничать. Ты сама чего делаешь то?

- Да я белье купила постельное, показала этой как одевать, а она вообще все неправильно сделала!

Понятно … Бросив сумку на кровать, пытаюсь выдвинуть ящик тумбы возле двери - кажется сюда я засунула весь прошлогодний хлам… Да, а ей, это кому? Оглядываюсь на Аньку:

- Ты про Таню?

- Про кого еще!

Наконец ящик выдвигается. Но тут только шмотки, и мой голос невольно истерично срывается:

- Капец, я ничего не успеваю! Наумыч меня пришибет!

Выдвигаю следующий ящик и тоже не то! Анюта, тем временем, продолжает ворчать на Татьяну:

- Главное напялит перчатки, обложится порошками, вонь разведет, а пыль как была,так и осталась!

Ура! В нижнем ящике лежат папки с бумагами и я, выудив их наружу, начинаю просматривать, автоматически поддерживая разговор:

- Ну, ты же знаешь…

- Что я знаю?

Вот то, что нужно! Зелененькая тонкая пластиковая папка!

- Главный принцип любой уборки - равномерно распределить грязь.

Засовываю остальные папки обратно в ящик. Сомова с кровати хмыкает:

- Ага! И ты согласна за такую работу платить, да?

Мне действительно некогда и я прекращаю прения:

- Нет, не согласна. Слушай, Ань, давай я вот завтра со всем разгребусь и потом поговорю с ней, ладно?

Снова сую ноги в ботинки, готовясь стартовать, и Анюта слезает с постели:

– Кстати, я узнала про эту Олю и Катю. Их координаты.

Вот это дело!

- Слушай, какая ты молодец, а? Ань я уверена, найдем их - найдем и Гошу!

Схватив сумку, бегом спешу на выход, засовывая на ходу в нее найденную папку:

- Все, я в полете!

***

Когда спускаюсь вниз и выхожу из подъезда, приходит мысль позвонить Люсе и узнать обстановку в офисе. Та откликается практически сразу:

- Издательский дом«Хай файф», слушаю вас, добрый день!

- Люсенька, привет!

Та обрадовано вскрикивает:

- Ну, наконец-то!

- Что? Соскучилась?

- Если бы только я одна!

- И часто спрашивали?

- А вы как думаете? Каждые пять минут!

- А Борис Наумыч?

- Борис Наумыч, вообще каждую минуту!

- Понятно… Он сейчас у себя?

- Он уехал на радио. Но вы не волнуйтесь, я вас прикрыла.

На радио? Значит, у меня есть немного времени разобраться с делами.

- И какая у меня легенда?

- А! Интернет накрылся, а вы специалистов ждали.

- Грамотно… Как-нибудь сеном откошу.

- Только вы извините, Маргарита Александровна, но…

- Что, но?

- Следующий раз вы, это самое…Сами Борису Наумычу байки травите!

- А что так?

Люся громко шепчет в трубку:

- Да не могу я врать ему! Он меня всегда вычисляет.

- Ничего себе, прямо как отец родной.

- Слушайте, что вы все заладили – отец, да отец. Вы еще скажите – дед! Или прадед.

Ее горячая речь вызывает у меня удивленную усмешку:

- А чего ты вдруг завелась-то?

- Ничего не завелась!

- Ну, все с тобой понятно. Ладно, давай, я скоро буду.

И даю отбой.

***

Но и на работе мои мысли продолжают крутиться вокруг квартиры Васильевых и новой информации, связанной с ней. Например, о подружках Маши и их странном поведении! Вот бы и правда с ними поговорить! Откинувшись на спинку рабочего кресла , задумчиво повторяю:

- Значит, Катя и Оля…

Неожиданно дверь в мой кабинет без стука распахивается и на пороге возникает недовольная Наташа, с объемистой папкой в руках, а позади Егоровой топчется Галина, обиженно причитая:

– Я не понимаю, Наташ! Наташ, ты можешь конкретно объяснить, что тебе не нравится?

Та, как танк, прет к столу, но вдруг, остановившись на полпути, резко разворачивается:

- В первую очередь, мне не нравится твой подход! Ты же понимаешь, такое ощущение, что ты эти эскизы по дороге накарябала. Прямо в метро!

Третьим в этой спорящей кавалькаде плетется Валик. Все они опять трогаются с места, перемещаясь в торец стола. При их приближении встаю с начальственным видом:

- Так, народ, стоп – машина! Вы что, на базар пришли, что ли? Что за митинг?

Егорова - младшая изображает кислую улыбку:

- Здрасьте, Маргарита Александровна.

- Слава богу, заметили. Доброе утро!

Наталья, поджав губы, брюзжит:

- Утро? Вообще-то уже час дня!

Демонстративно приподнимаю бровь:

-Ты пришла мне сообщить сколько времени?

- Я пришла в качестве заместителя главного редактора!

- Серьезно? То есть, похвастаться решила?

- У меня нет такой привычки.

Очень сомнительное заявление… Скривившись, хмыкаю:

- Да ну!

- Если бы вы вчера присутствовали на дневном совещании, вы бы были в курсе дела!

- Допустим, дальше что?

- А то, что мы приступили уже к разработке нового номера!

Втроем?

- Простите, а мы - это кто?

- Мы - это вся редакция! Ну, за небольшим исключением.

- И?

Дальше что? Для чего притащились ко мне в кабинет? Голос Егоровой падает. Она оглядывается на Галю с Валиком:

- И мы пришли узнать и обсудить центральную тему выпуска с главным редактором. Чтобы не работать в корзину.

Что-то я не пойму, к чему же тогда эта заместительница приступила? Валик приходит Егоровой на помощь:

- Нет, ну у нас есть кое-какие соображения…

Но та его перебивает:

– Валик, по поводу твоих соображений, я уже высказалась!

- Только я что-то сути претензий не понял.

Любимова поддакивает:

– Кстати, я тоже! Мне кажется, что эскизы вполне рабочие.

Наталья презрительно фыркает:

– Галь я тебя умоляю! Можешь, знаешь куда, с этими эскизами сходить?

Гвалт нарастает и мне приходится всех перекрикивать:

- Тихо, я сказала! Это вообще-то кабинет главного редактора, а не зал заседаний.

Егорова бурчит поднос:

- Мы и пришли к главному редактору, чтобы понять, как нам дальше работать над номером.

- Весело и с песней!

- Очень конструктивное предложение.

- Если не нравится, могу предложить вариант по конкретней.

- Хотелось бы!

- Значит, так! Сейчас выходите всей толпой в офис, поворачиваете направо, идете прямо по коридору.

Потихоньку напираю, вытесняя всех к выходу, и троица покорно идет в указанном направлении.

- Опять поворачиваете направо.Там большая дверь, за ней большой длинный стол и куча стульев. Приглашаете туда к четырнадцати ноль-ноль всю редакцию , и мы обсуждаем все варианты. Устраивает? Я так понимаю, что устраивает!

Валик, остановившись на пороге, уточняет:

- То есть, общее собрание на два часа?

- Не на два часа, а в два часа.Валик, чувствуешь разницу?

Жестом показываю народу быстрей выметаться, и те послушно выходят за дверь. Галя успевает вякнуть в спину Наташе:

- Все? Успокоилась?

Та визгливо отбрехивается:

- Руки убери от меня!

Облегченно выдохнув, прикрываю дверь:

- Здрасьте, гости понаехали!

И возвращаюсь за стол.