День за днем. Эпизод 7

Нравоучения продолжаются и на следующий день. Тем более что месячных как не было, так и нет. Проворочавшись в сомнениях полночи, утром будильника не слышу, и, значит, собираться на работу приходится практически на бегу. Дольше всего приходится возиться с волосами – что-то начинаю, не думая о времени, потом бросаю, потом, опомнившись, опять хватаюсь, стараясь закончить. В результате получаются обычные две косички. Суетливо скрепив их сзади заколкой в одну, наконец, успокаиваюсь. Увы, едва взглянув на часы, снова впадаю в нервную суету – ну точно, опоздаю! Схватив из шкафа с вешалки первое попавшееся, торопливо влезаю в синюю атласную блузку с короткими рукавами, старательно затягивая пуговицы на талии. Наконец, торопясь и чуть запнувшись, когда тапка пытается соскочить с ноги, бегу из спальни в прихожую, расправляя блузку поверх юбки. Завтракающая Сомова, от кухонной стойки, кричит вслед:

-Ой, привет! Чай будешь с мятой?

На ходу оглядываюсь, чуть притормаживая:

- Нет, спасибо, я опаздываю.

- Марго.

- Что?

- Слушай, ты меня извини, я тут вчера тебя накрутила. Ты не бери в голову.

Ага, поздно пить боржоми, когда почки отвалились. Тем не менее, придаю голосу оптимизма:

- А, ничего страшного, все нормально.

Держась рукой за дверцу шкафа, тянусь другой поправить задник туфли. Анюта, обойдя стойку, торопится ко мне:

- Еще, подожди!

- Что?

- Слушай, что мы будем делать с мамой Маши Васильевой, а?

Нашла время. Выпрямившись, пожимаю плечами:

- А что с ней делать?

Сняв сумку с крючка, уже готова выпорхнуть, но Сомова не отстает:

- Н-н-н… Она тарабанит постоянно, приходила уже раза два… Хорошо тебя не было - я дверь ей не открывала.

И что? Я в командировке! Всплеснув руками, смотрю на подругу с укоризной:

- Капец, Ань, ну что мне с ней делать?

Анюта, не слушая, продолжает ныть:

- Ну, а Сергей тоже постоянно звонит?

Меньше всего меня сейчас заботит эта семейка. Едва разобрались с Егоровой, бац и опять двадцать пять. Тут можно сказать жизнь с ног на голову переворачивается со всеми вытекающими, а она про гири на шею.

- Ань, ну ты же понимаешь: мне сейчас не до них.

Сомова сдается:

- Ну, ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Давай, беги!

Тянусь чмокнуть подругу в щеку:

- Все, пока!

- Пока.

Почти бегом выскакиваю за дверь, охая и причитая.

***

День получается суматошный, а ближе к обеду – вообще капец: вдруг замечаю шефа в сопровождении всего ядовитого семейства и они, судя по всему, куда-то намыливаются. А ведь у нас в два переговоры! Спешу догнать:

- Борис Наумович, подождите, а вы куда?

- На обед, а что?

- Как на обед?

- Молча. А что случилось-то?

- А как же встреча?

- Какая встреча.

- С представителями турагентства. Мы же вчера запланировали!

Егоров оглядывается на Наташу, скромно стоящую у лифта и Каролину, придерживающую его двери.

- Ох, елки, совсем замотался. Подожди, а перенести никак нельзя?

Придаю голосу убедительности:

- Борис Наумыч, вообще-то это потенциальные спонсоры и…

Тот поднимает глаза к потолку, потом резко смотрит на часы:

- Во сколько встреча?

- Через полчаса.

Наташа подает голос:

- Пап, я так понимаю, наш семейный обед накрылся медным тазом?

Шеф виновато смотрит на меня:

- Марго, извини, я вот пообещал дочке.

От лифта слышится скрип:

- И жене!

Похоже, Сомова права и процесс примирения начальственной семейки действительно набирает ход. Бедная Анька!

- Понятно... То есть, мне сказать, что вы приболели?

Наумыч обрадовано смеется:

- Ну, типа того… Ха-ха-ха.

Каролина Викторовна торопит:

- Боря, не задерживай лифт!

- Да. Все.

И троица скрывается внутри. Потоптавшись, иду готовиться к встрече - богатый рекламодатель издательству сейчас не помешает…

***

Переговоры проходят на удивление гладко, более того, обнаруживаю в тексте договора очень лакомый пунктик, который касается возможных заграничных командировок - одна из них, причем на двоих, напять дней, оплачивается не издательством, а турагентством. Бонус, конечно, какие у нас с ними совместные командировки, но очень аппетитный. Главное теперь придумать, куда нам с Андрюшкой рвануть на отдых. Может на Доминикану? Там есть, чему художественному редактору отчитаться за командировку, да и главному тоже. Как только деловой обед заканчивается, и я возвращаюсь в редакцию, первым делом спешу порадовать Андрея новостью. Он у себя - стоит у стола, разглядывая распечатки в вытянутых руках. Надо ему сказать, чтобы сел, а то упадет от известия - пять дней у океана! Прикрыв дверь, излучая любовь и нежность, направляюсь к любимому:

- Приве-е-ет!

- Привет.

Отложив бумажки, он обнимает меня за талию, и мы целуемся.

- А у меня Андрюш, для тебя, одна мысль от хорошей знакомой.

Калугин смеется:

- Ха-ха-ха… Ты уверена, что хорошей?

Сразу догадался от какой… Тоже хмыкаю:

- Очень! В общем, я только что встречалась с одной туркомпанией.

- Спонсоры?

- Ну… А куда они денутся... Так вот, один из пунктов расчета: пятидневная поездка на двоих, все включено.

- Ух, ты, а куда?

- Ну, это уже решают те, кто едет.

- А-а-а…, м-м-м…, то есть ты сейчас на нас намекаешь?

- Ну, а что, мне на Люсю с Колей намекать?

Андрюшка все еще в сомнениях и неуверен:

- Ну, а не жирно?

- Нормально. Я вела переговоры!

- М-м-м… Ну, хорошо, а кто меня на пять дней отпустит-то?

- Как это кто? Я отпущу!

- Ты отпустишь… М-м-м…

Мы опять целуемся, пока нас не прерывает телефон, подающий на столе сигналы. Калугин пытается из объятий высвободится:

- Е-мое, извини.

Он торопится к стационару и берет трубку:

- Да… Да… Слушайте, ну я же вам русским языком сказал: четыре-три модели… Нет, больше не нужно.

Ладно, не буду мешать. Покрутившись у двери, приглушаю голос:

- Ты пока подумай, а я попозже зайду.

Поднимаю палец:

- Мой вариант- Доминикана!

- Ладно.

Андрюшка окончательно переключается на телефон:

- Ну…, ну…, часа два-три, четыре максимум.

Открыв дверь, выскальзываю наружу, и нос к носу сталкиваюсь с Егоровой… Это она что, Калугина опять пасет? Уже наобедалась?

- А ты что здесь делаешь?

Та сразу наезжает:

- Как что, тебе напомнить, чье это издательство?

Развернувшись, Наташа степенно удаляется, оставляя меня в дверях кабинета. Обдумать, что все это значит, не успеваю - неожиданно в боку и внизу живота колет, и я даже скрючиваюсь:

- Уй!

Может, начинается? Выскочив из кабинета, тороплюсь в туалет. Блин, хоть бы оно! Увы, надежда оказывается ложной. Поправляя подол юбки, выбираюсь из кабинки – капец, капец, капец! Пока мечусь по кафельному пространству, в башке одна мысль – что же теперь будет?! Растерянно толкнув распахнутую дверь пустой соседней кабинки, опустошенно приваливаюсь спиной к стене, потирая лоб тыльной стороной руки:

- Капец…

Сунув руки в карманы юбки, в правом натыкаюсь на мобильник, и извлекаю его наружу. Нервно нажимая кнопки, вызываю Сомову – мне больше некому выплеснуться, хотя вряд ли она меня похвалит за известие. Голос подруги сразу недоволен:

- Алло.

- Алло, Ань, это я. Слушай, у меня, по-моему, тут абзац.

- Что случилось?

- А то и случилось, что ничего не случилось. Их как не было, так и нет.

Смотрю на свое нервное отражение в зеркале.

- Марго. Ну, я тебе еще раз повторяю - забудь все, что я тебе говорила. У тебя просто сбился ритм!

На столько дней? А где боли в спине? Где сопли и плохое настроение? Мой голос падает:

- Ань, ну я же чувствую.

- Что, ты чувствуешь?

- Там что-то не то!

- Что, не то?

Прижимая ладонь к животу, вздыхаю.

- Откуда я знаю?! Там что-то происходит.

- Ну, я не знаю. Ну, хочешь, купи тест, чтобы окончательно успокоится.

- Тест?

- Ну, да. Тест на беременность.

Совсем ошалев, беспомощно переспрашиваю:

- А где они продаются?

- Ну, не в овощном, это точно.

Вздыхаю:

- Ань, я серьезно…

- И я серьезно, в аптеке, где же еще.

А-а-а, помню. Мне что-то такое вместо прокладок пытались всучить, еще в первый раз. Сомова командует:

- Все, давай! Как купишь, перезвони мне, я скажу что делать.

В трубке гудки и я уныло шепчу:

- Пока…

Оторвав мобильник от уха, захлопываю крышку, и снова смотрюсь в зеркало... Если нет мозгов, лопатой не накидаешь:

- Ну что, дура, допрыгалась?

Одернув блузку и сунув телефон в карман, вразвалочку иду на выход.

***

До аптеки путь недалек, их тут полно, так что уже через пятнадцать минут стою перед витриной и таращусь на кучу разноцветных коробочек. Больше всего здесь с надписью «Frautest» разнообразной окраски. И что надежней? «Frautest expert» или «ББ тест»? Поди, угадай. Над ухом слышится женский голос, и я испуганно оглядываюсь, пойманная на месте преступления.

- Простите, девушка, вам помочь?

- Что?

- Я, говорю, вам подсказать что-нибудь?

Судя по халату, это фармацевт, так что я уже спокойней поворачиваюсь к витрине:

- А, ну да.

Задумчиво скребу висок:

- Скажите, пожалуйста, какой из них самый надежный?

- А «надежный», в каком смысле?

В прямом, в каком же еще. Помявшись, хмыкаю:

- Ну, чтобы… Хэ…, так сказать, результат сто процентов.

- Но если положительный, то результат везде сто процентов.

А в противоположном случае возможны варианты?

- А если отрицательный?

Почему-то в голосе проявляются нотки надежды, и я удивленно чертыхаюсь про себя - мне нужны гарантии, что ничего нет, или что это не окончательно?

- А отрицательный, никогда никаких гарантий не дает. Тут же все от срока зависит.

То есть, если куплю, проверка сто процентов не даст? Терзайся и мучайся? Разочаровано гляжу на сотрудницу - как-то она меня не очень вдохновила. Лекция интересная, но совет нулевой. Лохушкой чувствовать себя некомфортно, и я смущено ковыряю в ухе:

- А, ну да…

Типа, сама все знаю. Снова таращусь на витрину:

- Ну, немецкий-то, наверно, получше будет, да?

- Ну, по качеству, они примерно все одинаковы. Весь вопрос в цене.

Ясно… Понимающе киваю:

- А-а-а, то есть чисто маркетинг и реклама?

Сотруднице умные термины ничего не говорят и она переспрашивает:

- Что?

Мартышка в халате. Разочарованно вздыхаю, теребя и перекладывая сумку из одной руки в другую:

- Да нет, ничего.

Так какой же купить… Опять чешу пальцем репу. Мне больше нравится розовенький «Frauexpert». Все-таки, эксперт.

- Тогда, наверно, возьму немецкий.

- Хорошо, удачи.

- Угу…

Удачи? Вежливая улыбка сползает с моего лица. Это она на что намекает? Что считает удачей? Провожаю продавщицу напряженным взглядом:

- А под удачей, вы сейчас, что имели в виду?

В отличие от Аньки, я почему-то не ощущаю в происходящем катастрофы, больше пугливую тревогу и любопытство. Продавщица улыбается из-за стекла:

- Ну, это кому как!

И выкладывает на прилавок розово-белую коробочку. Смотрю на срок годности 24.11.2009 – 25.01.2012, свеженький, надо брать.

***

Слова про удачу продолжают терзать весь обратный путь в редакцию. Вся в тревожных мыслях, прямо от лифта направляюсь в кабинет к Калугину и сразу прикрываю за собой дверь от чужих ушей:

- Привет.

Тут же вспоминаю, что уже виделись утром. Хэ… Как в анекдоте - и утром два привета. Хотя, на самом деле, увы, ни одного, с самого Анькиного дня рождения… Но Калугин, уткнувшийся в мерцающий экран, автоматически повторяет:

- Привет.

Похоже, он сильно занят. Нерешительно топчусь у входа:

- Можно?

Андрей поднимает голову и, судя по улыбке, рад отвлечься:

- Да конечно, конечно.

Сунув руки в карманы, напряженная и сосредоточенная, крепко прижимая сумку локтем, делаю шаг к столу и замираю рядом, опустив глаза в пол - что будет удачей для меня непонятно, а что будет удачей для Андрея? Как бы узнать его отношение? Калугин, почувствовав неладное, разворачивается в кресле:

- Марго, ты чего?

Неожиданно мне становится страшно и язык немеет. Как прореагирует Андрей? Огорчится? Обрадуется? Скажет, что не его дело? В глазах вдруг набухают слезы и я готова разреветься, так ничего и не сказав. Калугин быстро вскакивает и у него в глазах тревога:

- У-у-у, Марго, чего случилось?

Пытаюсь отвести глаза в сторону, старательно хлопая ресницами и прогоняя влагу:

- Андрей, скажи…, а-а-а…

Сделав глубокий вдох, мне все же удается немножко взять себя в руки, и я бросаю быстрый взгляд на любимого мужчину:

- Тебе бы хотелось иметь от меня детей?

Присев от неожиданности на стол, Андрей непонимающе мотает головой:

- Что, прости?

Повторить сил не хватает:

- Ну, по-моему, я громко сказала.

Ответ туманен и расплывчат:

- Ну-у, Маргарит, ну, а то ты не знаешь?!

Ребенок, это навсегда! И уже не скажешь: «что мне делать, если однажды из спальни выйдет не Марго» !Мой голос дрожит:

- Нет, не знаю.

- Ну, конечно, хотелось бы!

Правда?! От сердца отлегает, и уже не хочется думать ни о каких последствиях такого выбора. Улыбка сама просится на лицо, и я восторженно смотрю на любимого – Андрюшка, он чудо!

- Ну, ты, чего? Пять, десять, пятнадцать, сколько захочешь! Я буду просто счастлив!

Андрей всплескивает руками, и я, сияя, уже не могу сдержать эмоции, готовая наброситься с поцелуями:

- Честно?

- Ну, естественно!

И добавляет:

- Ну, только может, чуть попозже.

То есть, нет… И что значит, «чуть»? Неделя, месяц, год? Улыбка сползает, сменяясь испугом:

- Почему «чуть попозже»?

- Ну, обстоятельства все эти.

Когда Калугин говорит об обстоятельствах, можно услышать все что угодно, вплоть до какой-нибудь новой тайны и сердце начинает ныть:

- Какие обстоятельства?

- Ну, Егорова, и вообще все.

Из-за Наташи? То есть, он, все-таки, думает, что это его ребенок?

- Ч-ч-что, Егорова?

Калугин отвечать не хочет и переводит разговор на другое:

- Марго, подожди, я понять не могу... Ты… Ты, ребеночка хочешь?

Нет! Сама не знаю! Просто… Просто бабья дурь и ничего больше. Пряча глаза, разворачиваюсь к выходу:

- Ничего я не хочу.

Но меня хватают за руку, удерживая:

- Маргарит, стой! Чего случилось?

Вешать на него новые проблемы? Быть еще одним пунктиком в разряде «обстоятельств»? Может, там, и нет ничего… А если и есть, еще неизвестно кого он выберет из двух беременных баб…Или вообще решит ни с одной не связываться. Стараюсь не смотреть, чтобы не выдать разочарования:

- Ничего не случилось.

- Марго, подожди, я ничего не понимаю.

Прикрыв ресницы, мотаю головой:

- Андрюш, не обращай внимание. Все нормально, просто у меня свои куклы в голове.

Чмокнув в губы и взмахнув рукой, спешу улизнуть:

- Все нормально.

- Марго.

Но я протестующе выставляю ладонь навстречу его движению:

- Все нормально.

Открыв дверь, выскакиваю наружу, успевая услышать:

- Маргарит, но…

***

Не обращая внимания на призывное движение Людмилы в мою сторону, в раздрае мыслей, прохожу к себе и, бросив сумку в кресло у стены, растерянно присаживаюсь к рабочему столу, к монитору. Что же теперь будет? Нет, конечно, ребенок для Калугина это что-то особенное, и я помню, что он даже готов был жениться на Егоровой, услышав о ее беременности. Но еще я помню, как он не хотел этого ребенка и мучился, изводя и Наташу, и меня… А вдруг все повторится? Калугин буквально врывается в кабинет, отрывая от тревожных мыслей:

- Марго!

Что-то еще случилось? Непонимающе влажно гляжу на него, еще не отойдя от своих грустных тараканов:

- Что?

Он спешит ко мне, протягивая навстречу обе руки:

- Почему, ты мне сразу ничего не сказала!

О чем?

- Что, не сказала?

Андрей уже совсем рядом и, кажется, готов обнять, но садится на корточки:

- Маргарита, ну, я дурак! Ты меня не так поняла… Марго, солнышко, я буду счастлив, если ты родишь ребенка, слышишь? Если ты нам родишь, родная! Любимая моя!

Схватив за плечи, Андрей тянется целоваться… Мелкими торопливыми чмоками, куда достанется - в губы, щеки, подбородок. Он поднимает меня из кресла, безвольную и размякшую, обнимая и продолжая осыпать поцелуями:

- М-м-м… Я тебя очень люблю, слышишь?

И снова, и снова чмокает:

- Очень! М-м-м… Очень!

Совершенно растаяв, буквально нежусь в любимых объятиях. Как сладко слышать:

- Я очень хочу от тебя детей! О-о-о-очень!

И уже больше не страшно, и хочется, чтобы все, чем пугает Анька, и правда произошло.

***

Оставшаяся половина дня проходит в какой-то нервной эйфории, а потом я сваливаю досрочно с работы - Сомова, по идее, должна уже приехать домой после эфира и мне уже невтерпеж расставить все точки над i. Андрей, узнав, что диагноз не окончательный и все решится с часу на час, увязывается проводить - ему тоже хочется быть в гуще событий.

Едва оказываемся в квартире, Анька и правда нас встречает, нервная и суетливая, как и мы с Калугой. Сгрудившись у двери в санузел, приступаем к действу. Андрюшка, от переживаний видно слабеет в коленках, и присаживается на стоящий тут к месту пуфик. Анька остается рядом со мной, морально поддерживая… И психует она, похоже, не меньше, чем я! Под завороженным взором зрителей вскрываю коробочку «Frautest», рву оболочку упаковки и извлекаю пару тест - полосок. Сомова нервно тянет:

- Ну, а ты инструкцию-то, прочла?

Блин, сама прекрасно видит, чего я делаю, а чего не делаю. Зачем задавать дурацкие вопросы? Огрызаюсь:

- Ну, а что там читать, одна полоска - нет, две полоски – да.

Андрей c пуфика поддакивает:

- Вот, именно.

С интересом рассматриваю тест-полоску, никогда ж не видела и не пробовала …И где тут, что, должно проявиться? Сомова обходит меня, подступая к Калугину:

- Слушай, Андрей, а ты уверен, что тебе здесь надо присутствовать, а?

Походу, у Сомовой совсем крыша от волнения съехала - это ж не роды, да и к унитазу смотреть процесс его никто приглашать не собирается. С открытым ртом гляжу на подругу, никак не въезжая, чем меня может смутить Калуга. Тот, встрепенувшись, протестует:

- Так, и а-а-а… Подождите, я же сижу спокойно, тихо, никому не мешаю, чего вы?

Заступаюсь, нервно кивая:

- Пусть, будет.

Анька, суетливо перетаптываясь, дает отбой:

- Ну-у-у, ладно… Ну, чего ты встала -то? Иди, уже!

И чего истерит? Будто это она беременная… Делаю глубокий вдох, морально готовясь:

- Ну, что, с богом?

Анька торопит:

– Да, да, с ним самым, давай!

Ныряю за дверь, захлопывая дверь. Фу-у-ух, теперь бы ничего не перепутать и не промахнуться…

Когда, закончив процесс, мою руки, положив тест-полоску на полочку, в дверь начинают стучаться и слышится голос Калугина:

- Марго!

Капец, невтерпеж ему. Одернув юбку, выглядываю за дверь:

- Ну что?

- Ну что, что.

- Вообще-то надо три минуты подождать.

- А да, точно, елки, извини, я забыл. Давай, извини, извини.

Забыл он… Опять скрываюсь за дверью и терпеливо стою возле полочки, пару минут гипнотизируя тест…. Одна…Может повторить на запасном? Вдруг, я что-то не так делаю? Стоп, хватит! Решительным шагом иду на выход. За порогом топчется Андрей, а его место на пуфике теперь занимает Анька. Калугин сразу берет за руку:

- Маргарит, ну уже пять минут прошло!

Смотрю то на одного, то другого, не решаясь озвучить результат. Наконец, выдавливаю из себя:

- Ну, давайте еще немножко подождем?

Сомова вскипает:

- Сколько ждать?! Там написано - три минуты. Ну, мы жене картошку варим, в конце-то концов?

А вдруг, все-таки, неправильно?

- Ань.

- Ну что?

- А пойдем со мной?

Сомова мотает головой:

- Марго, чего ты как маленькая, ей-богу. Давай, зашла-вышла, и все!

Перевожу просящий взгляд на Андрея – может, все-таки, попробовать запасную тест-полоску? Эксперт экспертом, но отрицательный результат ненадежен, тетка так сказала. Калугин подбадривает:

- Давай, давай!

Добро получено, и я шустро ныряю обратно, захлопывая за собой дверь. Выдавив из себя еще чуть-чуть, терпеливо жду еще три минуты… На душе, словно что-то отняли или потеряла. Возбуждение уходит, оставляя опустошение. Смотрю на секундную стрелку, обегающую последний круг… Нет… Нет второй полоски… Вроде же все хорошо и правильно, а почему-то хочется заплакать… Уныло выползаю за дверь, сразу натыкаясь на Андрея. Сомова возбуждено накидывается:

- Ну?… Ну, что?

Убито гляжу на Андрея - больше я не увижу от него таких счастливых и радостных эмоций как сегодня на работе, больше не буду такой ошалелой и зацелованной…

– Ну чего? Родная моя, не молчи, ради бога!

Комок в горле не дает говорить, и я страдальчески веду головой. Калугин умоляюще повторяет:

- Пожалуйста!

Сомова торопит:

- Ну, что там?

Перевожу несчастный взгляд на нее:

- Ничего.

Андрей растерянно переспрашивает:

- То есть? Как ничего?

Задрав вверх подбородок, стараюсь удержать слезы:

- Я не беременна.

Анька счастливо всплескивает руками:

- Фу-у-ух, yes! Все-таки… Все-таки, есть бог на свете!

И несется в прихожую:

- Так, я в магазин, за шампанским!

Сейчас бы стакан вискаря, да без закуски… Бездумно стою, таращась в пустоту, чувствуя, как Андрей приобнимает за плечо, привлекая к себе и целуя в висок:

- Ты расстроилась?

Не знаю… Наверно, да… Да! Ужасно!… Высвобождаясь, храбрюсь:

- Да, ничего я не расстроилась…

Все что ни делается, все к лучшему! Иду из спальни, а вслед слышится:

- Ну, а что тогда, Марго?

Вам, мужикам, не понять. Сунув руки в карманы, пожимаю плечами, не глядя на Андрея и торопясь уйти:

- Н-н-н… ничего…

- Маргарит, подожди… Марго.

***

Мне хочется побыть одной, но Калугин усаживается рядом на диван, обнимая одной рукой и захватывая мои сцепленные ладони другой. Он молчит, источая сочувствие и тепло, и это, потихоньку, дает мне возможность успокоиться. Есть время подумать, все взвесить и уговорить себя – все идет туда, куда надо. Киваю своим мыслям:

- Ты знаешь, может ты и прав был… Может, оно и к лучшему… А то начались бы всякие заморочки… Ты прав, ты прав…,сейчас не самое подходящее время.

- Марго.

- Что?

Мой взор, по-прежнему, обращен в пустоту, в никуда… А может быть, в себя, не видя и не слыша ничего вокруг…

- Ну все, пожалуйста, не анализируй это, ладно?

Горько усмехаюсь, отворачиваясь:

- Легко сказать... Просто, уже как-то настроилась.

- Я все понимаю, но…

Чувствую поцелуй в висок:

- Пожалуйста, давай, сменим тему.

Мне все равно:

- Валяй, меняй…

- Ну, ну…

Новый поцелуй в голову:

- Вот, скажи-ка мне, ты помнишь предложение по поводу пяти дней?… Оно еще в силе?

Про отпуск за счет турфирмы? А чего за полдня изменится? Наконец, перевожу на Андрея взгляд:

- Пока никто не отменял.

- Вот, смотри, чего я подумал. А-а-а… До Доминиканы лететь одиннадцать часов, да?

Киваю соглашаясь.

- У нас с тобой всего пять дней. Нам это не выгодно. Давай, может, чего поближе? Там. э-э-э…

И правда, надо отвлечься от грустного. Жизнь продолжается! Уже веселее кошу глаза на Калугина:

- Ну, может… Как, тебе Италия или Испания?

- Да, в легкую!

У Андрея звонит в кармане телефон, и он лезет за ним:

- Извини.

Поглядев на дисплей, шепчет:

- Алиса.

Он отпускает меня, садясь прямо и прижимая мобильник к уху:

- Да, малышка!

Калугин косит глаз в мою сторону:

- Ну, я вообще-то по делам... Как у тебя день прошел, скажи… Угу, ты поужинала?

Мужская рука вновь заползает мне на талию.

- Так, Алис, давай ты мне сейчас сказки не будешь рассказывать, что ты кушать не хочешь, ладно?

Строгий заботливый отец. Мне так нравится слушать их разговоры. Не удержавшись, чуть улыбаюсь.

- Так в чем проблема?…. То есть, ну как нечего? Маленький подойди, открой холодильник… Как, пусто?

Из трубки слышится особенно громко:

- Ну, пап, как-как, вот так, твоя Наташа все слопала! И блины и котлеты.

Калугин бросает в мою сторону смущенный взгляд:

- А-а-а, Алисочка, во-первых, гхм, она не моя, а во вторых… Э-э-э… Давай, вот что сделаем: пока чай попей, а я зайду в магазин, тебе чего-нибудь куплю поесть… Все, давай, умница, я тебя целую.

Как только Андрей дает отбой, поворачиваюсь к нему:

- Ну, что скажешь?

- По поводу?

Не про обжору Егорову, конечно. Хотя я сомневаюсь, что за несколько дней после ее отъезда никто не пополнял калугинский холодильник, тут девчонка преувеличивает.

- Ну, Италия или Испания?

Андрей смотрит несколько секунд, мысленно возвращаясь к прежнему разговору:

- Да какая разница! Куда захочешь, туда и поедем.

Он тянет меня к себе и целует несколько раз в щеку, бормоча сладкие глупости. Когда Андрей уезжает, ухожу назад в спальню - пусть Сомова одна упивается своим шампанским.