День за днем. Эпизод 8

Следующий день пролетел, как сон… Волшебный сон… А тогда, ночью, осознав, что никакого превращения не случилось и все плохое осталось в прошлом, что начинается новая жизнь, мы с Андрюшкой, были словно пьяные от счастья и любви… По крайней мере, неадекватные - прежде, чем ехать домой, потащились среди ночи на поиски начальника вокзала, что-то возбужденно и сбивчиво рассказывали ему про уехавший багаж, звонили Ирине Михайловне, призывая утром спасать сумку с вещами, гуляли по ночному городу, грелись в кафе и снова гуляли… Наконец, в пять утра поймали такси и поехали к себе на Ломоносовский - спать, на большее уже не было ни сил, ни впечатлений.

Чем занимались отоспавшись, днем? Кроме поцелуев и прочего, честно говоря, не вспомню, ну, кроме одного мероприятия - срочно пришлось убирать в дальние ящики Гошины шмотки. И в гостиной, и в спальне, и в ванной тоже! А вот распиханное накануне, куда попало, женское вернуть на прежние места, до конца, пока, не получилось – даже спать пока приходится в старой Ребровской клетчатой пижаме.

***

Наступает четверг, и я просыпаюсь среди ночи – в глаза бьет луна и очень хочется в туалет: видимо, последняя чашка с чаем оказалась лишней. Приоткрыв глаз, вижу перед носом плечо Калугина и тихонько разворачиваюсь на другой бок, чтобы не разбудить. Спустив ноги с кровати и сунув ступни в тапки, осторожно встаю, направляясь в полумраке в сторону распахнутого санузла…Надо же, как мы вчера с Андрюшкой раздухарились - на полу валяются разбросанные детали одежды, даже нижнего белья и моего, и его, одинокая женская туфля…, а где вторая? Подойдя к унитазу, открываю крышку, чтобы сесть и устроиться, но меня вдруг тянет к зеркалу, висящему на стене над стиралкой. Опустив назад крышку и зевая во весь рот, делаю шаг туда, чтобы заглянуть и зависнуть от ужаса - из стеклянных глубин на меня взирает Гоша! Не веря глазам, делаю еще шаг к зеркалу, приближая лицо вплотную и вглядываясь в отражение. Это…Я??? Чувство невероятной катастрофы заставляет дотронуться до лица - сначала одной рукой, потом сразу обеими:

- Ой… Ой…

Значит, затмение, все-таки, сработало? Макс не нашел пары и оно сработало? Паника нарастает, захлестывая и выплескиваясь в отчаянный вопль:

- Капец…А-а-а…А-а-а!… А-а-а-а-а-а-а!!!

Отпрянув, резко сажусь… В постели, сминая одеяло и опираясь кулаками в матрас. Сердце бешено стучит, дыхание сбивается. Сон или не сон? Как за спасательный круг, в ужасе хватаюсь за грудь, покрывая ладонями мягкие холмики. Есть!!! Слава богу, это был сон - я женщина, я Марго:

- Фу-у-ух!

Что это было? Капец, последний раз сон про Гошу закончился реальной встречей с Максом и бегством со свадьбы. Прижимаю ладони к пылающим щекам - но тогда Гоша только звал меня, звал со стороны, сейчас вообще произошло превращение! Руки судорожно продолжают то ощупывать лицо, то приглаживать растрепавшиеся волосы. Мои! Родненькие! Облегченно выдохнув и проглотив комок в горле, наконец, расслабляюсь:

- Фу-у-ух…. Фу-у-ух…. Это же надо, так реалистично.

Слышатся мужские шаги, и в дверях спальни появляется Андрей, с полотенцем на плече и с подносом в руке:

- Так я не понял, что за крики?

Похоже, орала в голос. Зажав голову в ладонях, понуро сижу, оглушенная сновидением. Гоша всегда приходит к несчастью… Что теперь ему надо и что он хочет сказать? Голос Андрея становится тревожным:

- Марго?

Очнувшись и вскинув голову, запускаю руки в волосы, убирая лохмы с лица:

- А? Что?

С озабоченным видом Калугин присаживается рядом на постель:

- Ты чего…Что-то случилось?

На подносе передо мной чашка с кофе, плетеная хлебница с круассанами… Завтрак в постель, как мило… Отвернувшись, и сложив руки перед собой, бормочу:

- Э-э-э… Да так…, ерунда.

- Подожди, тебе приснилось что-то?

Про мое превращение в Гошу ему точно говорить не стоит, и я нервно отмахиваюсь:

- Ну, типа того…. Фу-у-ух!

Андрей участливо вздыхает:

- Кошмар?

Можно и так сказать. Хотя совсем недавно думала наоборот. Пытаюсь улыбнуться:

- Ну, почему сразу кошмар?

- Ну, потому что лицо у тебя такое, что не розовый слон приснился.

Хэ… Розовый слон тоже не подарок, даже если во сне. Пытаюсь перевести разговор на что-то более приятное, хватая чашку с подноса:

- А это кофе?

- Да, да… Это тебе.

- Спасибо.

Торопливо отпиваю, стараясь прийти в себя. В голосе Калугина слышится недоумение – видимо ожидал восторгов по поводу романтичного завтрака, а их нет:

- Да, на здоровье.

Однако ж… Я даже не ожидала, что результат превращения наполнит меня таким ужасом. А ведь всего три дня назад, можно сказать, мечтала и ждала! Над ухом слышится смех Андрея:

- Маргарит, сахар положить?

Капец, даже не заметила, как все выпила. Оторвавшись от чашки, что-то начинаю говорить и тут же забываю, о чем, снова присасываясь:

- Я сама его…

- Ну, тогда доброе утро.

Калугин излучает любовь и это успокаивает, заставляя вспомнить о любимом мужчине, улыбнуться и потянуться к нему губами:

- Доброе утро!

Поцелуй заканчивается серьезным взглядом Андрея мне в глаза:

- Я тебя люблю.

Сердце наполняется нежностью, и я с умилением воркую:

- Я тебя тоже очень люблю.

***

На этот раз дома не сидим, устали от безделья - после завтрака отправляемся шляться по Москве и шопиться по магазинам. Благо зарплату и увольнительные мне уже перевели на карточку- уж так Егоровой не терпится от меня избавиться, так не терпится… На променад, в виду ограниченности нарядов, отправляюсь светофором- белая куртка, мягкие серые брюки, тонкая светло-серая свободная кофточка поверх красной майки, с завязками у пупка, красная же сумка на плечо, волосы скреплены широкой белой заколкой и невидимками, собираясь сзади в широкий хвост…

Гуляем долго, даже заглядываем в автосалон – я уже сто лет без машины и почему бы не отправиться в новую жизнь с новыми колесами? Автомобили – моя слабость: сначала приглядываюсь к белой элегантной тачке, потом сажусь в серебристую... Калугин тут же сует голову в открытое окошко целоваться, а затем, обойдя вокруг, садиться на переднее пассажирское место - так, конечно, целоваться удобней.

Яркие машинки, безусловно шикарные, но уж больно маркие - иду к третьей, голубоватому Porshe Caуen – подобный я высмотрела еще прошлой осенью, на день рождения, но купить руки не доходили. Оформляем буквально за час и это здорово!

А еще, будучи в торговом центре, заходим в салон купить новую трубу, взамен моей посеянной в кафе - я туда звонила, пыталась что-то выяснить, но администратор сразу предупредил – дело дохлое, скорее всего моя мобила уже где-то у перекупщиков на Савеловском радиорынке. В салоне связи выбираю темно-красную модельку от «LG», конечно, посовременней предыдущей «Nokia». Тут же, на выходе, пытаюсь сделать совместное селфи с Андрюшкой, но не слишком удачно - ручонки-то коротки. В ответ Калугин фотографирует нас на свой мобильник, тесно прижимаясь щекой к моей щеке. Показав друг другу результаты, смеемся, а потом целуемся – вот это у нас получается лучше всего, и я повисаю у Андрюшки на шее.

Продолжаем путешествие по бутиками когда проскакиваем мимо лавки с печатной продукцией, по привычке торможу, высматривая «Мужской Журнал»… Сунув руки в карманы брюк, направляюсь к продавщице, расставляющей журналы:

- Девушка, а «МЖ» в продаже есть?

- Нет, пока не поступал.

Походу, новый директор с главным редактором облажались – контрольный срок стукнул как раз вчера, если мне не изменяет память. Удивленно поджав губу, внимательней осматриваю полки – и за прошлый месяц тоже нет!

- Странно.

Сзади слышится топот и голос подоспевшего Андрея: он так торопится, что чуть не падает на меня, поскользнувшись на гладком полу:

- Оп-па! Сударыня это – вам!

И протягивает красную розу на длинном стебле. Как романтично… Но мои мысли сейчас о другом:

- Спасибо…. Андрюш, слушай, как-то странно все это.

Киваю на журнальный лоток, и Калугин тоже туда смотрит:

- Чего странного-то!

- Ни одного выпуска «МЖ» в продаже нет.

- Ну, а чего странного – старые раскупили, новый еще не вышел. Пойдем...

- Да в том то и удивительно, что уже как бы пора.

Калугин ворчит, качая головой:

- Так, Маргарит, тебе не все равно?

- Что, именно?

- Ну, насколько я помню, мы к этому издательству совершенно никакого отношения не имеем. Так?

Конечно Андрюшка прав, и спорить, на пустом месте, ни к чему. Хотя, не переживать за наше гламурное детище я не смогу наверно никогда. Виновато улыбаюсь:

- Гхм… Ну и то верно, извини.

Калугин все еще держит мою руку в своих ладонях:

- Вот… Ну, а за цветок могла бы меня и поблагодарить!

Точно, порывы надо поощрять, хотя один цветок от художественного редактора это вам не миллион алых роз от художника. Послушно тянусь, подставляя губы для поцелуя, а чмокнув, отступаю, делаю шаг назад. На лице Андрея изумление:

- И что, все? Всего один раз?

С серьезным видом объясняю:

- Ну, цветок-то, вроде как один.

- А…Угу.

Растерянный вид кавалера заставляет сдаться и захихикать, и Андрей уже тянет меня дальше, уводя от лотка с журналами:

- Понятно, понятно...

***

Обнаружив на втором этаже торгового центра кафе, заглядываем туда – посидеть, отдохнуть, может быть, даже дозреем и перекусить. Перекинув куртку через спинку диванчика у столика возле окна, пристроив сбоку, к валику, сумку, усаживаюсь напротив Андрюшки. Положив по привычке перед собой новую, еще пустую, мобилу, заказываю подошедшему официанту две чашки кофе и вазочку для розы.

Неторопливо отпивая напиток, вдруг ловлю внимательный взгляд Андрея, явно о чем-то размышляющего. И этот взгляд вовсе не рассеянный, то есть мысли его явно связаны со мной. Но не озвучивает, что загадочно и волнует. Может быть, о прошедшей ночи? Кажется, мы вчера увлеклись во взаимных ласках до неприличия. Опустив вниз чашку, с укоризненной улыбкой выговариваю любимому:

- Андрей.

- М-м-м?

- Не надо на меня так смотреть.

- Как, так?

- Ты прекрасно знаешь, как!

С постельными фантазиями в глазах. Какие у мужиков фантазии я прекрасно знаю, но к полной их реализации не готова. По крайней мере, пока. Калугин улыбается:

- Ну, ты тоже сидишь, и также на меня смотришь.

Я??? Неужели, со стороны и я раздеваю Калугина взглядом? А мне казалось, смотрю томно и влюблено, без всякой порнографии. В ответ, игриво стреляю глазками:

- Да, ладно?!

- Ну, по крайней мере, мне так кажется.

Андрюшкин смех заставляет смущенно прикрыть лицо рукой - если и думала сейчас про это, то только чуть-чуть. Да и как не думать, если он так близко: красивый, нежный, любимый. Мы смеемся, и моя рука оказывается в мужских ладонях. Лицо Калугина становиться серьезными он вздыхает, качая головой:

- Марго…

- Что?

- Я сегодняшнюю ночь никогда не забуду.

Гхм… При свете дня обсуждать, что мы вытворяли… Можно сказать, перевернули несколько страниц «Камасутры», едва не дойдя до главы с оральными ласками. Покраснев, отвожу глаза: я ж говорю -знаю я ваши мужские фантазии! Может быть, кстати, из-за тех бурных любовных игр и почувствовала потом такой ужас от кошмара с превращением в мужика. Сложив ученически руки на столе, настаиваю:

- Так, Андрюш, стоп - машина!

- Чего такого?!

- Ну, давай, хотя бы не здесь!

- Я просто хотел сказать, что…

Эти эротические разговоры, чувствую, распаляют не к месту и не ко времени. Решительно пресекаю:

- Андрей, все! Закрыли тему!

Калугин с улыбкой соглашается:

- Ладно, ладно… Как скажешь...

Последующее молчание с красноречивыми взглядами говорит об одном – Андрюшка просто так не угомониться. Смущенно отворачиваюсь - а все от безделья, нагуляли аппетит на свежем воздухе, и теперь свербит у обоих. Смущенно хмыкаю…Надо отвлечься на нейтральные темы, и я хватаюсь за ближайшую, отворачиваясь к окну:

- Так непривычно, да?

Андрей решив, что я что-то там разглядела, тоже бросает взгляд на улицу:

- Что, именно?

- Ну, разгар рабочего дня, а тебе, вроде как, никуда и не надо…

Убрав улыбку с лица, Андрей кивает:

- А, ну… Да, уж.

Я уже совсем переключилась – в кои-то веки смотрю вокруг глазами отпускника, а не бешеной рабочей собаки:

- А вот ты не замечал, что если по Москве не носиться как контуженный, а ходить пешком, то это вообще совершенно другой город?

- Ты, думаешь?

- Не обращал внимания?

Калугин морщит нос:

- Да как-то нет.

А зря… Задумавшись, утыкаюсь взглядом в пространство, представляя нашу неторопливую прогулку по той же Тверской…

- Ты обрати… Я думаю, что ты будешь приятно удивлен. Такое ощущение…, что даже пульс, как будто замедляется.

Просто гулять, можно даже без всякого шопинга. Андрюшка молчит, поглаживая мою руку, потом вдруг выдает:

- Я сейчас немного о другом городе думаю.

О каком? Может, хочет предложить рвануть на море? Мы же так и не поехали ни в Италию, ни в Испанию.

- А именно?

Калугин опускает глаза:

- Вот, скажи-ка мне… М-м-м… Ты не хочешь поехать со мной в Питер?

В Питер? Зачем? Все эти дни я старательно отгоняла мысль о том, что же дальше… Мне почему-то казалось, раз проблема решена, Андрюшка вернет семью назад в Москву – какой смысл ютиться по непонятным углам, когда здесь сразу три квартиры - и моя, и его, и Ирины Михайловны. Даже не знаю, что ответить - уезжать в никуда, на мой взгляд, совершенно нелогично, но спорить опасаюсь – это же я напросилась быть рядом с любимым мужчиной, быть ниткой для иголки, а вовсе не наоборот. Не мне решать…Сижу пригорюнившись, подперев рукой голову и грустно глядя на Андрюшку. А он пытается мягко додавить:

- Маргарит, я все прекрасно понимаю, что ничего никогда не нужно рубить с плеча…

Вот, именно! Уныло жду продолжения.

- Нужно все взвесить, это все понятно… Ты очень много сил, времени, здоровья отдала издательству под названием «МЖ».

Издательству «Хай файф», поправляю я мысленно. Отъезд, конечно, ставит окончательную точку в Гошиной истории, но как же родители, как же квартира? Уж чего-чего, а чужой жене отец с матерью здесь не позволят жить. Да еще и объявят сына в розыск...

- Андрюш…

Калугин протестующее взмахивает рукой:

- Подожди, послушай меня!

Умолкнув, покорно отвожу потупившийся взгляд.

- Но в жизни каждого человека наступают такие моменты, когда он должен обрубить и ни о чем не думать! Понимаешь? Проститься, просто…

Легко сказать, обрубить родителей. Вот он может обрубить свою мамочку? Что-то я сильно сомневаюсь. С другой стороны, как учит литература и история: такова участь многих женщин - покинуть родной дом и родителей, ради мужчины и семьи. И сама же морщусь своему пассажу - блин, сейчас другое время и женщины другие!

- Ну, какой смысл оглядываться, и все время возвращаться в прошлое?

Это наверно намек на мое недавнее стремление в Гошу?

- А кто все время интересно оглядывается?

- Марго, ну, если ты не оглядываешься, ну, поехали вместе? Новый город, новые знакомства, новые перспективы.

Тут же опять отвожу взгляд в сторону, продолжая внутренне протестовать - не только все новое, но и совершенно чужое!

- В конце-то концов, мне предложили хорошо оплачиваемую работу!

Видимо величина зарплаты перевешивает обильные минусы. А мне что, сидеть домохозяйкой?

- Да, вот если ты заметил, то работу предложили исключительно тебе!

- Маргарит, ну елки…

- Секундочку, я тебя не перебивала, это первое.

На второе идей нет, и я делаю глубокий вдох:

- Второе: Питер город не новый, люди там живут давно, а вот мы с тобой, как раз, птицы залетные. Ты что думаешь, тебя с оркестром встретят и на работу на руках понесут?

Вопросительно смотрю на своего визави, но Калугин все сводит к шутке, поднимаясь со своего диванчика и пересаживаясь ко мне, чтобы приобнять:

- Ну, предположим, на работу на руках не понесут, но автомобиль дадут, это точно!

Надо же, служебный автомобиль? Может еще и с водителем?

- Да ты, что?!

- Нда! Ну, подумай… Ты посмотри… Максименко, он от радости будет подпрыгивать, если узнает, что у него собирается работать главный редактор журнала «МЖ».

Не впечатлило. Не слышала я, ни про какого Максименко, а куда конкретно устроился Калугин, он пока не признается. Как, впрочем, и в том, где мы будем жить в Питере и в какой численности. Нахмурившись, с сомнением переспрашиваю:

- А Максименко, это кто?

- Ну, это дружок мой, очень хороший.

А почему я должна работать у хорошего дружка и кем? Знаю приятеля-психиатра, слышала о приятеле-гинекологе, или у Калугина в хороших дружках еще и владельцы звучных глянцев в Питере? И ведь со всеми поддерживает отношения, раз не забыли. Чего я еще не знаю о любимом мужчине? Андрей горячо защищает приятеля:

- Он профессионал тоже, до мозга костей.

Профессионал в чем? Я почти сдалась, но все равно усмехаюсь, из вредности:

- Что, значит, «тоже»?

- Ну, то и значит. Нас же с тобой дилетантами не назовешь.

Внятного ответа кто такой Максименко я, похоже, не получу. Ох, любит Андрюшка все запутать, идя к заветной цели… Профессионал! Уже откровенно смеюсь:

- Ну, а ты, от скромности не умрешь, я смотрю, хэ…

- Это точно!

Андрюшка, устремив туманный взгляд в будущее, пытается лить мне на душу сладкий бальзам:

- Мы с тобой умрем в один день, где-нибудь... Э-э-э… На яхте посредине финского залива! Понятно?

Утонем, что ли,в холодной воде? Не так, так эдак, хитрец проталкивает свою идею с переездом. Однако смерть под северным парусом привлекает меня слабо. Хихикая, мечтательно поднимаю глаза к потолку:

- Не, не, не… Если кони двинуть, то лучше где-нибудь … На Карибах!

Да, на Карибы и без утопления! Андрюшка не возражает, подлаживаясь под шутливый тон:

- Карибы - вариант, потом на яхте до Кариб! Туда и двинем,м-м-м?

Представляю Калугу на яхте капитаном – ухохочешься… Обнимающая рука моего кавалера сильнее сжимает плечо и чуть встряхивает:

- Ну, Марго!

С одной стороны, бросать Москву не хочется, а с другой, как возразить? Причем при такой заманчивой настойчивости? Но решиться еще не могу:

- Ну что, я не знаю.

Андрюшка вновь бросается в атаку, взмахивая свободной рукой:

- Ну, чего ты «не знаю», ну? Чего тебя здесь держит?

Я, все-таки, не понимаю проснувшейся его горячей любви к Питеру и потому осторожничаю:

- Андрюш, ну подожди, я тебе не компьютер, вот так, ответ через секунду выдавать. Подумать надо!

Калугин, себе на уме, сделав губы дудочкой, задумчиво гримасничает и с легкой улыбкой соглашается:

- Хорошо.

Наверняка, что-то задумал! Взираю на него с шутливым подозрением, прищурив глаз:

- Так, Калугин!

Или его опять повернуло на ночные забавы? Вот, неугомонный! Хитрющий вид заставляет смущенно отвернуться:

- Вот, когда ты на меня так смотришь, я могу думать только об одном.

Тут же следует провокационный вопрос:

- О чем?

О поцелуях конечно, а вовсе не о том, о чем думают мужики двадцать четыре часа в сутки. Андрей тянется приложиться к моим губам, но я, передумав, протестующе поднимаю руку - поцелуи тоже лучше отложить до дома:

- Так все, стоп - машина, пожалуйста, закрыли тему.

Пора отвлечься на другое. Например, устроить праздник души или живота…

- Возьми мне еще кофейку или… Лучше шампанского!

В ответ на мою явную попытку соскочить с главной темы, голос Калугина наполняется сарказмом:

- Мда…Мартини со льдом и полирнем водочкой.

В смысле? У меня даже челюсть падает от удивления - что за непонятный бунт, шампанского жалко? Углядев мои хмурые брови, Андрей миролюбиво поясняет:

- Ты у нас теперь снова за рулем.

Вот так всегда, еще и номеров нет и на учет в ГАИ вставать надо, а шампанского уже нельзя! Разочаровано вздыхаю:

- А, ну да... Я забыла.

- Угу.

Блин и на фига я ее купила? Неоригинальная мысль заставляет тяжко вздохнуть - куда ездить то, если работы нет? Не прекращая обниматься, кладу ногу на ногу:

- Ну, тогда мне шоколадный мусс.

Хотя шампанского он и не заменит… Оба ржем, и Андрюшка тянет меня к себе, чмокнуть прямо в ухо:

- Мусс это тоже хорошо…

Он кричит в зал официанту:

- Молодой человек, меню принесите нам, пожалуйста!

- Одну минутку!

- Спасибо.

Меню? Он что, хочет выбрать шоколадный мусс подороже? Или подешевле? И я снова хихикаю…

***

Шоколадного мусса в меню не оказывается, в шампанском мне отказано, так что уже через пятнадцать минут покидаем неудачное заведение. И вообще - пора домой! Пока едем, Калугин еще пару раз возвращается к теме «долой Москву» и его аргументы по поводу восхитительности Питера, все больше теряют свежесть. Повернув ключ в замке, захожу в прихожую первой и сразу попадаю в объятия Фионы, которая крутится под ногами и виляет хвостом. Бедная собаченция осталась без хозяйки и теперь радуется мне как родной. С розой в одной руке, тереблю сиротку за загривок другой рукой:

- Фионка-а-а…

Калугин, не закрыв дверь, тоже тянется к собаке, таская за морду:

- Привет, привет!

Наконец, защелкнув замок, он помогает мне снять куртку и повесить тоут на крючок Мой мозг поклевать он тоже не забывает:

- Ну, Маргарит… И потом, там рядом Финляндия. Мы с тобой, если хочешь, каждые выходные можем туда мотаться.

Зачем? Нас и на родине неплохо кормят. Увы, настойчивость Андрея не убывает:

- Я могу взять визу на год, если понадобиться на три… Как угодно!

Что же его так заклинило то бедного… Мученически вздыхаю:

- Ну, Андрюш, ну что мы будем делать в этой Финляндии?

И вообще… Недаром говорится: курица не птица, Финляндия не заграница… Сунув руку в карман брюк, отправляюсь на кухню искать вазу. Сзади слышится:

- Как что, господи?! Да ты и представить себе не можешь, какая там рыбалка!

Возле стойки оглядываюсь, нюхая розу. Я и рыбалка? Смешно – последний раз лет двадцать назад ходили с отцом на озеро и поймали трех недоделанных мальков на двоих. Андрюшкин аргумент заставляет воскликнуть, пряча усмешку в цветке:

- О-о-о… Рыбак из меня конечно знатный - карася от щуки, наверно, отличу!

Калугин открывает стенной шкаф, чтобы достать вешалку, но тему не оставляет:

- Хорошо! Рыбалка не тот пример… Ну, ты представь там…. Там сумасшедшие озера, там леса, там тишина, там воздух!

А вот тут замираю, задумчиво таращась в пространство - тишина, леса и воздух и никакого города - это, безусловно, заманчиво. Стоит только вспомнить наш совместный выезд на природу… А тут и весна и лето, и осень! И комары с мошкой! С улыбкой соглашаюсь:

- Ну, вот это уже аргумент! От тишины и воздуха трудно отказаться.

Разместив куртку на плечиках, Андрей вешает ее в шкаф. Почувствовав слабинку в моих оборонительных редутах, Калугин с довольным видом тянется приобнять и смачно поцеловать в щеку:

- А-а-а… Чай, кофе?

Бедолага так откровенно радуется наметившемуся прогрессу, что невольно вызывает улыбку:

- Ну, ты для начала чайник поставь, а там разберемся.

- Хорошо!

Андрюшка торопится на кухню, а я прохожу в гостиную. До меня доносятся разглагольствования Калугина:

- Да и потом, ты представь - это же смена обстановки, сколько эмоций, сколько… Да-а-а…

Вот уж, чего-чего, а эмоций и стрессов с меня достаточно. Не отвечая, усаживаюсь на диван, бросая цветок на столик. Настойчивость Андрея давит и потихоньку размывает мое внутреннее сопротивление. Хотя и желания круто изменить свою жизнь, по сути, отказываясь от всего -ну, никакого! Да и боязно… Вдруг что-то пойдет не так, поссоримся или Андрей меня разлюбит, появится новая Катя из прошлого (которое для меня по-прежнему темный лес), или новая Наташа из будущего… И с чем я останусь? С голой задницей, без квартиры, работы, жилья, родных и близких? Да еще в чужом городе… Андрей продолжает расписывать прелести питерской жизни:

-…На Васильевском можно ходить-гулять полгода.

Капец, можно подумать вся жизнь в сыром Петербурге - это сплошные гуляния в будни и поездки на озера в Финляндию по выходным. Но, походу, надо давать ответ, и принимать решение. И при этом учитывать, что, судя по всему, в Москву свое семейство Калугин возвращать не собирается. Понять бы, почему… Андрей уже в гостиной, усаживается рядом. Если я скажу «нет», он все равно уедет, и чего тогда стоят мои слова и клятвы? Уперевшись руками в диван, тяжко вздыхая, еложу, устраиваясь поудобней и укладывая ногу на ногу. Мужчина требует:

- Ну!

Сцепив пальцы на коленях в замок, пытаюсь оттянуть решение:

- Андрей, послушай, ты так рассказываешь про Питер, что прямо диву даешься - ей-богу и как же ты все это время прозябал в этой ужасной Москве?

- Да? Минуточку… Я, во-первых, не говорил, что Москва у нас ужасная, я просто хочу…

Со вздохом он замолкает, забирая мою руку в свои ладони. Чего хочет, понятно - уломать. И, видимо, зарплату ему там предложили нехилую, раз обратно ни в какую. А вот про наше возможное жилье, Андрей даже не заикается, уходит от ответа, словно партизан под пыткой. На Васильевском острове? Будем там мыкаться по съемным квартирам, вместе с его матерью и дочерью? Калугин придумывает окончание недлинной речи:

- … Предложить своему любимому дорогому человеку что-то поменять в жизни.

И вздыхает, отводя взгляд в сторону. Бла-бла-бла. Предложение, от которого отказаться себе дороже - уедет без меня.

- Андрей.

- Марго, ну, я ж тебя не в Сибирь зову! Ну, в конце-то концов?!

Возвращение семейства в Москву не рассматривается в принципе и явно не из-за меня – слишком все быстро происходит и явно подготовлено основательно, будто все орг. вопросы решены заранее, а не в шоке от моего бегства со свадьбы. Может, действительно ждал повода переехать? Не все же решает зарплата, в конце концов! Тем более, зарплата в Питере! Прижав ладонь к груди, предпринимаю еще одну убедительную попытку возразить:

- Послушай! При всем моем уважении к Питеру, возможности там сточки зрения бизнеса достаточно ограничены.

От энергичного кивания волосы лезут на лицо, и я торопливо убираю их назад, за уши:

- Здесь все схвачено, за все заплачено, на одних только связях можно из любой ямы вылезти, а там?

Калугин отбивается не менее горячо:

- Послушай, у тебя есть имя.

Он тычет ладонью в пространство:

- Твое имя широко известно в глянце!

Да, ладно, что такое год для профессии? Если и известна, то в узких кругах и то в Москве. Пытаюсь безуспешно перебить:

- Андрей!

- Это, во-первых. Подожди!

Он предупреждающе поднимает палец:

- Во-вторых, у Вовки есть выходы на тех же самых финнов.

Хэ… Еще один дружбан? Вовка это ВВП? Он же, как раз из Питера. С изумлением разглядываю Калугина - даже странно, что при таком обилии соблазнительных плюсов, Андрей столько лет просидел в Москве, а не рванул давно к Вовке.

- Ну и потом…

Калугин замолкает.

- Что?

Помолчав, Андрей вздыхает:

- Ну, там буду я.

На самом деле это самый главный довод, ради которого я и сняла Андрюшку с поезда. Смотрю на любимого мужчину и улыбаюсь - пора сдаваться, все равно его не переубедить. Но не сразу, можно и подурачиться – Калугин с надеждой вглядывается в мое лицо, а я, вредина, глазами и бровями показываю ему оглянуться назад, за спину. Андрюшка и правда оборачивается:

- Что?

- Чайник скипел.

- Да, черт с ним, с этим чайником.

В голосе нетерпение и моя улыбка расползается еще шире.

- Ты мне так ничего и не ответила. Ну?

Поломавшись для приличия, еще раз тяжело вздыхаю. Андрей повторяет::

- Ну-у-у?

Он тянется чмокнуть меня в щеку, вероятно для усиления атакующей мощи и снова с надеждой смотрит:

- Ну-у-у?

Озера, леса, воздух…. Сдаюсь!!! Для проформы, приподняв вопросительно бровь, интересуюсь:

- Ну, а ты меня научишь рыбу ловить?

Замерев, Калугин реагирует не сразу, видно никак не догонит логическую цепочку, недоуменно смотрит и мелко кивает. Потом мотает головой:

- Какую рыбу?

Откуда ж мне знать, какая там водится?

- Ну, ты же сам сказал -там, в Финляндии, реальная рыбалка.

Наконец, Андрюшка догадывается о положительном ответе и его лицо освещается радостной улыбкой, а в прищуренных глазах хитринка:

- То есть, ты согласна?

Я уже сделала свой выбор лунной ночью, чего ж теперь трепыхаться… Но легкая провокация всегда полезна, чтобы настояв на своем, не очень то задирал нос! Распахнув широко глаза, восхищенно таращусь с приоткрытым ртом:

- Ну, просто очень захотелось познакомиться с этим Максименковым. Видно, очень продвинутый чувак!

Андрюшка не ведется и только смеется:

- Я тебя обожаю.

- Да-а-а? А я думала - будешь ревновать.

- Не-е-ет.

Он буквально набрасывается на меня, заваливая на диванную подушку и крепко стискивая в объятиях. Повизгивая от удовольствия, сама повисаю на крепкой мужской шее, и Калугин зарывается лицом в ложбинке у меня между шеей и плечом, звонко чмокая туда, раз за разом. Потом приподнимает голову, и сердце мое от нежности тает - я вижу в его глазах любовь. Кажется, чаепитие придется отложить до ужина…

***

А на ночь глядя, нетерпеливый Калугин уже затевает новую игру – «собери вещи в дорогу». Вот так с ним всегда – дашь облизать палец, а он уже грызет руку до самого плеча. Ему-то проще, у него вещей мало - все уехали в сумке вместе с поездом, а мне голову ломать, что брать на первое время, что оставить до следующего раза - барахла накопилось много и, чувствую, придется поездить челноком неоднократно.

Для поездок у меня есть чемодан, синий на колесиках - купила в преддверии несостоявшегося отпуска. Взгромоздив его на диван, с полчаса таскаю туда-сюда свои платья и блузки. Шмоток получается целая гора. Ближе к двенадцати терпение лопается – иду спать. Это у Калугина горит, а мне торопиться некуда, утро вечера мудренее.