День за днем. Эпизод 9

Утром, позавтракав и одевшись в летнее приталенное платье с короткими рукавами (белое сверху, до линии груди, с серыми цветами вниз), и скрепив волосы в хвост заколкой, наряжаю Гошу для выхода в гламурное общество. Приходится хлопотать в одиночестве - Калугин оставляет нас, отправляясь мыть посуду на кухню. Вчерашняя тренировка облегчает задачу и, упаковав Игоря в костюм, последним штрихом расправляю у него на шее полосатый красный галстук – деталь, оживляющую строгий деловой образ. Гоша неуверенно интересуется:

- Ну как?

Как, как… Сама не ожидала, что так получится! В растерянной задумчивости тереблю пальцами свой подбородок:

- Тихий ужас!

- В смысле?

- Один в один - Гоша!

Тот довольно улыбается, и я ворчу:

- Что смешного?

- Ну, это я про тихий ужас.

- А что? А, ну да, набралась тут… Ладно!

Обернувшись к кухонной стойке, забираю со спинки стула свою куртку и отдаю ее Гоше, чтобы помог надеть – пусть привыкает быть галантным с дамами. Тот продолжает комментировать привязавшиеся присказки:

- Ну, если у меня – капец, значит, у тебя - тихий ужас.

Подхватив руками хвост, вытаскиваю его из-под воротника, распуская волосы по спине, и только усмехаюсь словам Игоря – изображать Машу Васильеву я больше не собираюсь. Взяв сумку и повесив на плечо, тяну Гошу к двери:

- Ладно, пошли.

Придав спутнику ускорение, сама притормаживаю, сворачивая на кухню попрощаться с Андрюшкой. Взяв лицо любимого в ладони, тянусь поцеловать в губы, оставляя на них отметки своей помады. Приходится исправляться и стирать ее пальцем. Калугин язвительно кивает в сторону прихожей:

- Аккуратнее.

Его негативный настрой никуда не исчезает, несмотря на все мои старания, и мне остается бросить на него исподлобья полный упрека взгляд. От двери слышится:

- Марго, ну ты скоро там?

- Угу.

Торопливо иду на выход, и мы с Игорем покидаем квартиру, захлопывая за собой дверь.

***

Через полчаса подкатываем к издательству, но машину останавливаю не у входа в здание, там и без нас густо, а чуть в стороне, возле «Дедлайна». Первым наружу выбирается Гоша с пассажирского места, затем я - с водительского. Захлопнув дверцу, окидываю взволнованным взглядом зеркальные окна офиса – в душе зудит, что буквально все сейчас приникли к ним и ехидно глазеют на нас с язвительными комментариями... Встряхнувшись и подавив панику, иду к Игорю:

- Фу-ух… Ну вот, собственно, Гош, вот издательство, где ты работаешь.

Показываю рукой на правый угол четвертого этажа:

- Вот там окна твоего кабинета, сейчас тебе покажу. Пойдем!

Гоша, застегивая пуговицы пиджака, приближается ко мне, и мы вместе идем к лестнице, чтобы подняться к крутящейся входной двери. Навстречу спешит охранник:

- Здравствуйте, Игорь Семенович! Чего-то давненько вас…

Игорь замирает и оглядывается на меня, не зная как реагировать. Потом неуверенно выдавливает из себя:

- Э-э-э… Привет.

Охранник неуверенно протягивает руку, но я обгоняю Игоря и тяну за собой, не давая застрять и запутаться на первой же преграде.

- Пойдем!

Гоша шепчет:

- Кто это?

- Охранник! Чего, не видишь, что ли? Зовут - Олег.

- Я его тоже знаю?

- Ну, так… На уровне «привет - пока».

Игорь оглядывается на охранника, а я тем временем, сняв с плеча сумку, кладу в нее ключи от машины и сама замираю перед входом, произнося про себя нечто наподобие молитвы. Лучше, было бы, и присесть на дорожку, но негде… Гоша не понимает в чем задержка и осторожно торопит:

- Ну что, пойдем?

Я же пытаюсь успокоиться и подавить нервное волнение:

- Подожди.

Встречают по одежке и очень важно, именно в первые минуты, не ударить лицом в грязь. Мои руки так и ходят ходуном, пытаясь чем–то себя занять – дергаются, суетливо прибирают волосы, чешут ухо. Странно, но Игорь даже спокойней меня:

- В чем дело?

- Cекунду, фу-у-ух…

- Да, что случилось-то?

- Подожди, давай постоим… Пожалуйста! Меня прямо колотит всю.

Делаю еще один глубокий вдох.

- Так, давай повторим еще раз, пожалуйста: если ты не знаешь что говорить – улыбайся, если будут лезть - ссылайся на усталость, ага…

Еще раз вздохнув, делаю шаг к вращающейся двери, но тут же разворачиваюсь к Гоше:

- И все время будь рядом с сестрой! Усек?

- Да помню я все.

- Точно?

- Слушай, Марго, ты заканчивай! А то сейчас меня колотить начнет.

Мои пальцы продолжают судорожно елозить по пуговицам куртки:

- Так, ладно, извини, все… Пойдем!

Касаюсь уверенной Гошиной руки, и это меня немного успокаивает:

- Пойдем

Почему-то мне так уверенней - держась за руку Игоря, войти внутрь. И мы вместе, плечом к плечу, делаем шаг к вращающейся двери, проникая внутрь здания.

***

Егоров встречает нас прямо в холле редакции, и сразу ведет к залу заседаний:

- Все уже собрались! Пошли, пошли!

У него счастливый вид и он с радостной торжественностью заходит внутрь общего кабинета, сразу громко объявляя:

- Так, марксисты - ленинисты, минуточку внимания! Главный редактор «Мужского Журнала» - Ребров Игорь Семенович, собственной персоной!

Он распахивает вторую створку двери, и я буквально впихиваю в нее вдруг остановившегося и даже упирающегося Гошу. Из толпы собравшихся слышится удивленное восклицание Валика Кривошеина:

- Гоша!

Ну что, понеслась? Игорь делает пару шагов к столу и останавливается:

- Доброе утро, страна!

Ошалевший народ взрывается возгласами, и Люся радостно вопит:

- О боже, Игорь Семенович вернулся, ура!

Все аплодируют и я тоже:

- Ура-а-а!

К Гоше подскакивает Кривошеин:

- Старик, как я рад тебя видеть!

- Валик!

Они крепко жмут друг другу руку, и я выдыхаю - не зря, не зря изучались личные дела сотрудников. Игорь смотрит в сторону женского персонала и видимо вспоминает, что у Кривошеина есть жена:

- Галка.

Людмиле невтерпеж дожидаться своей очереди, и она тоже вопит:

- Вот это сюрприз, так сюрприз!

Гоша переключается на нее:

- Эльвирочка!

Упс! Улыбка сползает с моего лица. И Люсиного тоже. А сотрудники начинают переглядываться. Так, срочно надо вмешаться и я беру инициативу на себя:

- Люсь, Люсь, ты чего тупишь, тебя спрашивают, где Эльвира то?

Игорь хватается за аляповатую поддержку:

- Люсь, ну в самом деле, а?

Людмила растерянно лепечет:

- Так это, а-а-а…

Мокрицкая, стоящая в двух шагах от нас, выступает вперед будто пританцовывая:

- Я здесь Игорь Cеменович!

Они со смехом прижимаются друг к другу. От окна раздается игривый голос Зимовского:

- Ну, а со старым другом ты поздороваться не хочешь?

Гоша реагирует правильно:

- Антоха, дружище!

- Боже мой, ты смотри, не забыл.

Актеришко из него так себе, переигрывает:

- Хо-хо, обнимемся?

Такое любвеобилие мне не нравится, и я перестаю улыбаться, подозревая очередную пакость. И действительно объятия получаются удушающие, за шею. Капец, что делать? Зову на помощь шефа:

- Борис Наумыч, давайте прекратим эту встречу на Эльбе!

Егоров тут же выскакивает из-за моей спины и спешит разнять старых «приятелей»:

- Да, да, Антон… Анто-о-он, хватит тискаться.

Он хлопает Зимовского по плечу и тот высовывает голову, посмотреть, кто там ему мешает.

Шеф, хихикая, настаивает:

- Хватит!

И железная хватка, наконец, ослабевает. Начальник потихоньку дефилирует к председательскому месту:

- Ну я… Я не знаю… Значит так, раз тут все кто отвечает за креатив, через час тут жду со всем своим креативом... И еще раз повторяю - чтобы все были подготовлены!

Сразу хочу увести Гошу от народа, а то сейчас начнется - как, что, почему…

- Игорь, пойдем!

Увы, массы жаждут общения, и первой нас тормозит Галина:

- Гош, а мы с Валиком поженились.

- Да? П-Поздравляю.

- Очень жалко, что тебя не было.

Игорь кисло кивает, и я его все-таки утаскиваю в открытую дверь, уводя в холл.

***

Не торопясь, идем к моему кабинету и я, перекинув куртку через руку, захожу внутрь первой:

- Ну что, заходи! Вот твой кабинет.

Гоша все еще несколько ошалелый от общей встречи, оглядывается по сторонам. Потом прикрывает за нами дверь:

- Большой.

- Так и ты человек не маленький. … Н-н-н… Проходи – вот твой стол, вот твой компьютер.

Проходим к столу и останавливаемся у окна, за рабочим креслом:

- С компьютером обращаться умеешь?

- Обижаешь.

Неплохо. Значит, не такая уж и тупая официантка была Маша, это обнадеживает:

- Слава богу… Давай, проходи, чего стоишь? Падай в кресло.

Делаю шаг назад к торцу стола, пропуская главного редактора к рабочему месту, и Гоша протискивается за стол, осваиваясь. Так прикольно наблюдать за собой со стороны… В смысле за Игорем Ребровым… Честно сказать продолжаю любоваться, особенно здесь и сейчас, в кабинете главного редактора... Стаскиваю сумку с плеча:

- Ну как?

Гоша, усевшись и положив локти на поручни кресла, напряженно замирает:

- Страшновато немного.

Вешаю сумку на угол кресла:

- Спокойно! Cтрашновато было, когда в лифт заходили, сейчас уже ничего.

Игорь нервно вздыхает, потом вскакивает и в его голосе слышится испуг:

- Так! А ты, где будешь сидеть?

Не боись, не брошу!

- Как где? Здесь, с тобой!

- Точно?

- Конечно, а как же еще?!

- Cмотри, а то без тебя тут, я быстро запалюсь.

- Не волнуйся, один не будешь. Так, давай включай компьютер. Я, сейчас, тебе почтовый ящик покажу.

Гоша оборачивается к монитору, стоящему сбоку на приставке, ища, где тут внизу системный блок. На самом деле он под столом и включен, только экран погас. Рука Игоря тянется к клавиатуре, и монитор вспыхивает голубоватым светом:

- Угу.

От двери слышится голос Егорова:

- Не помешаю?

Торопливо оглядываюсь, приглаживая волосы:

- А?

Улыбающийся шеф идет к нам, и его взгляд перемещается к изображению на экране. Он приобнимает сразу обоих за плечи:

- А-а-а, я смотрю вы уже в процессе?

- Д-да…

Интересно, чего это его к нам так быстро занесло?

. Борис Наумыч, вы предлагаете нам еще с общественностью пообщаться?

- Не, не, не, упаси боже.

Вот и хорошо:

- Я так и подумала.

Начальника продолжает распирать радостное возбуждение:

- Вот она мечта то, вот она мечта!

Гоша бросает угрюмый взгляд в мою сторону - его-то чрезмерные всплески эмоций Наумыча напрягают, не привык еще.

- Ну, Гоша, как тебе родной запах? А?

Улыбающийся Егоров делает глубокий вдох, закатив глаза в потолок, а потом смотрит на своего главного редактора. Тот, слегка запнувшись, находится:

- Честно?

Ничего умного от импровизатора не жду, и чувствую, как улыбка на моем лице становится замороженной. Гошин взгляд в мою сторону становится напряженным:

- Вот как запах спальни с детства!

Упс! И как это понимать? В четыре глаза таращимся с шефом на Игоря с немым вопросом. Егоров почти шепотом ошарашено переспрашивает:

- Как?

Запах из детства? Я вдруг вспоминаю про драйверов и шампанское и улыбаюсь – кажется, Игорь сейчас скажет то, что большому начальнику понравится. Ободряюще киваю, и Гоша продолжает:

- Чем-то вот настоящим, родным пахнет!

Егоров прочувственно трясет головой:

- Молодец, а?! Вот просто раз! И так точно… Ах, какой ты… Вот неделю будешь сидеть думать, а тут вот… Дай, пять!

Довольный Игорь подставляет ладонь, и шеф с размаху хлопает по ней своей. Они крепко жмут друг другу руки. Мир, любовь, жвачка! Все это хорошо, но скоро шеф начнет задавать неудобные вопросы по работе, а главный редактор к этому совершенно не подготовлен. Приходится вмешаться:

- Борис Наумыч, вы не возражаете, если я быстренько брата введу в курс дела?

Егоров тянет шею, чтобы снова посмотреть на дисплей:

-А конечно, конечно…

Он протискивается за спиной, приобнимая меня за плечи, обратно к торцу стола:

- Все, все, все… Я чего пришел-то? Может, ты пойдешь, пока, в кабинет Калугина?

Зачем? А, это в продолжении нашего с Игорем разговора!

- Он не пустует, там Наташа.

- Ну, Наташу мы пока временно…

Переглядываемся с Гошей:

- Нет, Борис Наумыч. Нам… Мы тут с братом. Так комфортней.

Шеф извиняюще выставляет ладошки вперед:

- Ну, хорошо…

Он что-то умильно лепечет, а потом, очнувшись, серьезно смотрит на Гошу, перестав улыбаться:

- А ты как думаешь сам?

- Полностью солидарен.

Несколько раз мелко киваю, полностью соглашаясь с такой солидарностью. Игорь добавляет:

- Что ж мы будем каждую секунду советоваться - через стенку бегать?

Егоров заливается, хохоча, и мы с Гошей дружно поддерживаем этот смех.

- Ха-ха… Как он прямо… Ладно, все я пошел. Но точно не будет тесно?

- Борис Наумыч!

- Все! Все, ушел, ушел…

Проводив взглядом спину начальника, покидающего кабинет, с довольным видом разворачиваюсь к Гоше, усаживаясь на угол стола:

- Слушай, ну ты действительно красавец!

Выкрутился на отлично! Игорь, облегченно вздохнув, плюхается в кресло:

- Ну, вообще-то, это на поверхности было.

- Ты про что?

- Ну, что через стенку.

- Да я про спальню из детства.

Похвала Гоше нравится, и он обрадовано подается навстречу мне:

– Честно говоря, даже не знаю, как это у меня выскочило.

- Ну, молодец. В данном случае, правильно выскочило.

Слезаю со стола:

- Но, вообще, базар свой контролируй.

Оглядываюсь на дверь:

- Потому что Наумыч, он очень сентиментальный мужик. Работу любит как дитя свое родное. Усек?

Ляпнешь, как тогда в ресторане, потом фиг отмажешься. Игорь не спорит:

- Усек.

- Ну, поехали дальше тогда.

Экран уже снова погас и я командую:

- Давай, включай компьютер.

***

Гоша оказывается способным компьютерным юзером и уже через пять минут, развернувшись к монитору, сносно лазает по программам и почтовому серверу:

- То есть, чтобы отправить письмо в типографию, надо кликнуть вот здесь, да?

Продолжаю восседать рядом на краю стола, чуть наклонившись к экрану, чтобы лучше видеть происходящее:

- В принципе, да. Но, пожалуйста, без меня ничего не делай, даже если тебя кто-то даже очень попросил.

Игорь косится в мою сторону:

- Это я уже понял, понял. Я вообще.

Хорошо, что усвоил. Тянусь перехватить мышку, чтобы нажать на значок:

- Сюда зашел, здесь написал, вот вышел. Адрес запомнил?

Игорь оглядывается с усмешкой:

- Чего его запоминать?! «Гоша семьдесят шесть».

Шикаю, грозно распахнув глаза, будто это большой секрет для редакционных обалдуев:

- Тихо, чего ты орешь-то.

Хотя почему «76» и сама не знаю, если учесть, что год рождения Игоря Реброва - 1974.

Неожиданно в дверь стучат, и в щель просовывается нос Зимовского. Углядев, что все на месте, он распахивает дверную створку, излучая игривость:

- Не помешаю?

Так, собраться, враг у ворот! Слезаю со стола:

- Помешаешь!

- А я вообще-то Маргарита Александровна не к вам обращаюсь, а к другу.

Гоша испугано елозит в кресле и Антон проходит к столу, потом обходит меня, подступая к Игорю:

- Ну что, родной, а? Обнимемся по-настоящему?

Он сильно хлопает сидящего по плечу, и Игорь ежится. Перебиваю, прекращая балаган:

- Хватит уже, наобнимались!

Зимовский наклоняется к Гошиному уху:

- Какой-то женский голос все время солирует, да?

Вот, гаденыш! Типа я уже никто. Сложив руки на груди, грозно требую:

- Зимовский выйди!

Тот злобно огрызается:

- Еще раз повторяю, я не к тебе пришел. Или кто тут у нас теперь главный редактор, а?

Засранец! Отворачиваюсь, задрав надменно подбородок вверх. Сказать мне в ответ нечего. Зимовский, положив руку на спинку кресла, возвращает свое внимание к Игорю:

- Ау, мужчинка, ты голос то подай!

Игорь, наконец, реагирует, поднимая глаза на Антона:

- Тебе чего надо?

- Ну, как чего. Узнать - как отец, как Австралия.

Вот паразит, бьет по больным точкам. Придаю голосу жесткости:

- Отец жив, Австралия стоит. Еще вопросы будут?

Буравим друг друга глазами, но Зимовский не отступает:

- Ню-ню…

И снова наклоняется к Гоше:

- Слушай! И долго ты собираешься за юбку этого полуфабриката прятаться, Машуль?

Игорь тянет шею, взглянуть на меня и ненатурально нервным голосом выкрикивает:

- Я не понимаю, он что, бредит?

Выпрямившись, Антон с любопытством оглядываясь в мою сторону, и я, сделав озабоченное выражение, печально подхватываю:

- Ты знаешь, после больницы с ним иногда случается такое.

То, что его пребывание в психушке для Гоши не секрет, для Зимовского неприятный сюрприз

и он деланно смеется:

- Евпатий Коловратий… Ты посмотри как мы уже в паре работаем. Лучше, лучше… Репетировали, да?

Бесись, бесись… Бесишься в злобе, значит опасаешься. Спокойно продолжаю, обращаясь к Игорю:

- Слушай, может действительно скорую вызвать? А то он меня пугает, прям.

Гоша понимающе поджимает губы и Зимовский идет в атаку по второму кругу. Он снова протискивается за моей спиной уже в другую сторону:

- Значит, слушайте меня сюда, жертвы астрономии.

Молча следим за перемещениями вражины, и тот останавливается в метре от стола, засовывая руки в карманы:

- Вы думаете, вы тут такие умные, а все остальные червей вышли покопать, да?

Безусловно! Усмехаюсь, аналогии. Конечно – мы умные, про других присутствующих и червяков промолчу.

- Так, вот! Я ваш этот кукольный театр…

Докончить угрозу Антоша не успевает - в дверь стучат, и заглядывает Люся:

- Извините, Антон Владимирович, вас там срочно к себе требует Борис Наумыч!

- Сейчас иду.

- Он сказал: срочно!

Сдерживаемая злоба Зимовского выливается на секретаршу, и он орет:.

- Иду, я сказал!

Развернувшись, Люся уходит, а я, сложив руки на груди, жду завершения разговора. Антон снова подается в сторону Гоши:

- Имейте в виду. Разговор не окончен!

Он неторопливо уходит, и я недобрым взглядом провожаю удаляющуюся спину. Как только дверь закрывается, Игорь нервно вскакивает:

- Глаза у него страшные!

Ага, а еще страшные большие уши и жуткие большие зубы. Только я не Красная шапочка, а ты не бабушка. Успокаивающе кладу ему руку на грудь:

- Не бойся.

Гоша плюхается обратно в кресло, и я хмыкнув, поджимаю губы:

- Многие его взгляда не выдерживают, но только не Игорь Ребров. Ничего он нам не сделает!

- Точно?

Антоша, конечно, мастер по гадостям, проверено на себе, но все не смертельно, раз до сих пор жива и на своем месте в редакции. Хотя не без локальных поражений… Так что, хотя киваю уверенно, но глаза отвожу:

- Сто процентов! Это тебе Игорь Ребров говорит.

***

И вот первое испытание боем - оперативка. За столом, по правую руку от председательского кресла, сидим мы с Игорем, по левую - Валик с Галей Любимовой. А на углу, чуть поодаль от стола, в кресле притаился Зимовский - скалится гад, бросая на нас ехидные взгляды, которые Гошу заметно нервируют. Егоров стоит у окна, за креслом, смотрит в окно и молчит, потом резко разворачивается:

- Я не скрою, что последний номер получился вполне удачным. Динамика продаж очень хорошая. Но вы меня знаете! Даже если номер разойдется тройным тиражом, я не успокоюсь, нет! Не такой я человек! Креативить, креативить и креативить, как говорил наш товарищ Ленин.

Зимовский влезает в центральную речь:

– Ну, вообще-то, у Владимира Ильича там про учебу было.

- А это я перевел на русский язык. Вы поймите - только движение вперед! Сделали хорошо сегодня, завтра - лучше. Завтра сделали хорошо, еще лучше, послезавтра еще лучше! Только так!

Антон со своего угла опять бурчит:

- До послезавтра, боюсь, не дотянем.

Егоров склоняется к нему, не расслышав:

- Чего ты говоришь?

- Я говорю: правильно говорите Борис Наумыч… Кстати, вот у Гоши, простите, у Игоря Семеныча… Э-э-э…, есть симпатичные идейки. Он говорит, в самолете навеяло. Что, может, расскажешь?

Зараза! О такой торпеде в борт от «лучшего друга» я как-то заранее не подумала. А надо было!

Гоша естественно молчит, отведя взгляд… Но, слава богу, не психует, потом спокойно складывает руки на столе:

- Прости, это ты о чем?

- Ну, как… Ты же мне сам в кабинете озвучивал, а Марго поддакивала.

Упоминание моего имени позволяет вмешаться и вскочить:

- А… Так! Стоп - машина!

Перемещаюсь к окну, к Егорову, забирая инициативу в руки:

- Идеи, конечно, есть. Но они еще пока безумно сырые, поэтому озвучивать их здесь не вижу никакого смысла.

Зимовский не успокаивается, продолжает словесный поединок:

- Да ладно сырые, тут же не дилетанты собрались. Все что надо, поймут! Ну, Гоша, рассказывай, давай!

Смотрю на злыдня исподлобья. Спор может затянуться и надо первой привлечь шефа в союзники:

- Борис Наумыч!

Тот в словесной перепалке смысла не видит и меня поддерживает:

- Антон! Сказали же тебе, что сыро. Прекрасно знаешь, мы полуфабрикат не обсуждаем. Это, между прочим, касается всех. Появилась идея - давай. Всё сразу подкрепляй мыслями, да...

Считая себя победителем, Зимовский с довольным видом откидывается на спинку кресла и я, вздохнув с облегчением, облокачиваюсь на спинку председательского кресла. Егоров еще продолжает что-то вещать, но потом останавливается:

- А то …. И-и-и… О чем я сейчас говорил?

Галя со своего меcта напоминает:

- Вы говорили, если сегодня хорошо, завтра надо улучшить.

Обрадовавшись, Егоров продолжает:

- Да, это вот главный постулат нашей работы! Я, в конце концов, говорю и буду говорить: сто раз увижу глаз не горит – буду докапываться до конца!

Он рубит воздух кулаком:

- Вот… Потом, что касается нашего главного редактора... Ну, давайте братцы покажем, что тоже вот не просто груши око… Улетел из Австралии!… Думал, идеи нам… Так что, давайте вываливайте!

Зимовский ухмыляется, глядя на Игоря, но Егоров грузить сильно Гошу пока не решается:

- Валик!

Тот испуганно поднимает голову:

- Да?

- Вываливай!

- А почему я?

- А потому, что я так хочу! Вчера сказал «вагон идей» - все, разгружай!

Поднявшись, Валик минуты три что-то бубнит, стараясь компенсировать скудность мысли горячностью:

- В результате, что у нас получается? С одной стороны, у нас тема как бы объемная.

Очнувшись от мыслей, Егоров проявляет интерес:

- А с другой?

- А с другой, мы убиваем сразу двух зайцев – автомобилистам тоже будет об этом интересно читать.

Зимовский вмешивается:

- Валентин, автомобилисты предпочитают другие журналы.

- Почему? Сейчас народ все читает! И если взять…

Шеф перебивает:

- Все понятно. Марго, что думаешь?

Да я, как-то и не слушаю, стою тут громоотводом, на случай грозы и молний, потому и не сажусь. Пока переминаюсь с ноги на ногу, Антон громко вмешивается:

- А что Марго? Тут надо у Игоря Семеныча спрашивать. Он же у нас заядлый автолюбитель. Ну, что скажешь?

Все взоры обращаются на Игоря, но я, очнувшись, все же пытаюсь перевести стрелки на себя и одновременно задать вектор Гоше:

- Мне кажется, все же, не надо кашу с борщом смешивать и потом – видно же явно, что притянуто за уши.

Ничего конкретного и, в то же время, красочно. То, что надо... Оскал Зимовского становится звериным, и он поднимается, явно желая боя. Тем не менее, продолжаю:

- А вот, что касается интерьера. То здесь, есть зерно и если покрутить эту мысль в нужном направлении, то…. В принципе можно и этой темой ограничится … И потом она не скучная.

Тем временем Антон, обойдя стол со стороны окна, не торопясь продвигается к Игорю, перебивая мой спич:

- Марго!

Замолкаю.

- Я, кажется, обратился к главному редактору.

Тут же парирую:

- А ко мне, до этого, обратился директор издательства! Борис Наумыч, я свою позицию озвучила!

Егоров порыв Зимовского поддерживает:

- Спасибо. Игорь Семенович, какие соображения?

Добившись своего, Антон с довольным видом отправляется обратно на свое место, за спиной у меня и начальника. Гоша, чувствуется, волнуется, но голос его спокоен:

- Я согласен, что притянуто за уши.

Антон тут же встает в стойку, явно ожидая промашки и возможности уколоть. Пока, он только хихикает. Но тут, встрепенувшись, Гоша кладет руки на стол и выдает:

- К тому же что-то похожее у нас уже было.

Молчу, судорожно пытаясь вспомнить хоть что-то минимально похожее из последних номеров в поддержку. Валик недоверчиво тянет:

- Когда это?

- Так, две тысячи шестой год, последние номера: ноябрь-декабрь.

Говорит так уверенно, что я пораженно смотрю на него. В принципе неплохой ход – если действительно что-то найдется в других номерах, всегда можно сослаться на память. Игорь уверенно добавляет:

- Прямо на центральном развороте. Там тачка была еще такая синяя!

Офигиваю... Егоров вскрикивает:

- Точно! Я вспомнил! Было!

Гоша победным взглядом оглядывает всех, и я благодарно касаюсь его плеча – ну, право, красавчик! Вот откуда он такое узнал? И похоже - в точку! Я забыла, а Егоров подтвердил!

- Я-то думаю, что-то мне слух режет. Валик, сто процентов было! Я вспо… Молодец, вот молодец, а?! Вот память то какая.

Зато лицо Зимовского, потерпевшего первую неудачу, пусть и локальную, недовольно вытягивается. Шеф довольно качает головой:

- Хэ-хэ… Что значит главный редактор! Ты понял все, что делать надо?

Севший на свое место Валик, расстроен:

- Да. Интерьер крутим, а машины в корзину.

- Молодец… Галина слушаем тебя.

***

Зато когда очередь доходит до Зимовского, отрываюсь по полной! К тому времени народ сидеть уже устал и топчется вокруг председательского кресла с Егоровым. Схватив листки, трясу с громкими упреками перед носом своего заместителя:

- Антон. Ну это же банально! Я просто в шоке! Что, ты сам этого не чувствуешь?

Тот отбрехивается, тоже на повышенных тонах:

- Что тут банального? Объясни. Да, это на поверхности, но не все что на поверхности - это банально. Ну и плюс - этого же еще ни у кого не было!

- Конечно, не было, естественно, потому что у людей хватает мозгов всю эту чушь отсеивать. Бросаю макеты на стол, и меня в моем гневе поддерживает Егоров:

- Антон, поверь мне, что это все очень примитивно.

- Борис Наумыч, примитивизм - это тоже искусство!

- Но не наше!

- Ну как не наше, ну Борис Наумыч!

Вот упертый! Наперебой с Галкой и Кривошеиным начинаем наседать на несговорчивого Антона, пытаясь перекричать друг друга:

-Зимовский! Тебе же русским языком все объяснили.

- Послушай, Антон…

- Мне кажется…

Неожиданно в наш хор врывается голос Егорова, и он совсем о другом:

- Игорь, Игорек…. Игоре-е-ек?!

Оглядывается на Гошу. У того сонный вид и он сидит уткнувшись лицом в ладонь. Потом отрывает руку от глаз и таращится на шефа.

- Ну, может быть, ты как-нибудь разрулишь всю эту ситуацию? У меня аргументов больше не хватает.

Только хлопаю губами, не зная как помочь выкрутится – он еще и чуть не уснул, блин! Игорь елозит в кресле:

- Извините. Э-э-э… По-моему, тут все решается на уровне композиции и концепции дизайна.

Упс! И как это по-русски? Зимовский откровенно ржет, шеф тоже смотрит ошалело на главного редактора:

– Чего ты сейчас сказал?

Тоскливо опускаю глаза в стол, ожидая всего что угодно, потом отворачиваюсь к окну.

Гоша вздыхает:

- Борис Наумыч, чего-то я о том, что пора на перерыв. Хотя я бы, с удовольствием уже и поработал.

А ну теперь все в целом звучит саркастически, и я выдыхаю - кажется, пронесло. Шеф такой подход к затянувшемуся спору поддерживает:

- Да вот… Вот молодец! Правильно, хватит уже – три часа языками молотим. Антон, слышал? Ты в меньшинстве, значит, ты проиграл. Партия направление задала – все вперед на баррикады. Пошли!

Я уже снова рядом с Гошей, позади, положив ладони на спинку его кресла, опять готовая к обороне. Все дружно направляются к выходу и Игорь, облегченно вздохнув, откидывается назад:

- Фу-у-ух!

Да, вот такой вот первый блин. Слава богу, не комом. Усаживаюсь рядом на председательское кресло, и Гоша мотает головой:

- Не могу больше, все!

Позади слышатся удаляющиеся шаги – это уходит притаившийся в углу Зимовский.