Деньги, боль и кровь

Дмитрий стоял у окна, наблюдая, как осенний дождь бьет по мокрому асфальту. Каждая капля казалась ему тяжелой монетой, отсчитывающей секунды до неизбежной катастрофы. Его сестра, маленькая Катя, медленно угасала в больнице. Редкое заболевание требовало дорогостоящего лечения, суммы, которая для Дмитрия была астрономической. Его зарплата едва покрывала аренду и еду, не говоря уже о долгах, которые он набрал, пытаясь спасти ее. Отчаяние сжимало его сердце, как тиски. Он был готов на все.

«Есть один вариант, Дим», – прошептала Лена, сидящая за столом и разложившая перед собой чертежи, схемы, фотографии. Ее тонкий профиль освещался тусклым светом настольной лампы. Лена, гений цифр и взломов, была его давней знакомой, всегда балансирующей на грани закона. «Большой куш. Настолько большой, что его хватит на несколько жизней. И на Катю».

Дмитрий не сразу ответил. Он знал, что Лена не предложит ничего законного. Он чувствовал, как внутри него что-то надламывается, что-то, что он старался беречь годами. Но образ бледного личика Кати, ее тихие мольбы о спасении, заглушили голос совести.

«Что за вариант?» – его голос звучал хрипло.

Лена повернулась к нему, ее глаза блестели в полумраке. «Транзитное хранилище. Банк перевозит крупные суммы наличности, которую нельзя отследить. Старое, забытое всеми хранилище на окраине. Думаю, около двадцати миллионов евро».

Дмитрий почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Двадцать миллионов. Этого хватило бы, чтобы Катя жила. Но какая цена?

«Мне нужен еще кто-то, Дим», – продолжила Лена. «Кто-то, кто не дрогнет. Сергей».

Имя Сергея вызвало у Дмитрия неприятное предчувствие. Сергей был человеком без тормозов, бывшим десантником, чьи методы решения проблем всегда сводились к грубой силе. Дмитрий пытался держаться от него подальше, но сейчас, казалось, у него не было выбора.

«Никакой крови, Лена», – сказал Дмитрий, чувствуя, как его горло сжимается. «Никакого насилия. Только деньги».

Лена вздохнула. «Постараемся. Но гарантировать ничего не могу. Это не прогулка по парку».

* * *

Планирование заняло недели. Каждая деталь была проработана до мельчайших подробностей. Лена показала себя настоящим мастером – она знала расположение камер, расписание охранников, слабые места старой системы сигнализации. Иван, неврастеничный сотрудник охраны, которого шантажировал Сергей, слил им нужные коды и схемы. Он был бледнее призрака, когда передавал им флешку, и дрожал так, что Дмитрий чувствовал его страх даже через стол. Иван был их «ключом», но также и самой большой слабостью.

Сергей, в свою очередь, занимался логистикой: машины для отхода, тайные склады, запасные пути. Он излучал уверенность, граничащую с наглостью, и его предвкушение большого куша было почти осязаемо. Но его глаза, холодные и безжалостные, пугали Дмитрия. Несколько раз, когда Дмитрий пытался снова напомнить о «бескровном» варианте, Сергей лишь ухмылялся: «В нашем деле, Дим, без крови ничего не бывает. Или твоей, или чужой».

Накануне операции Дмитрий не мог уснуть. Он представлял себе Катю, здоровую, смеющуюся. Это видение было его единственным утешением, оправданием того, что он собирался сделать. Но также он видел и кровь, и боль, которые могли стать платой за ее спасение.

* * *

Ночь операции была холодной и беззвездной. Моросил мелкий дождь, отражаясь в лужах на темных улицах. Их черный фургон подъехал к задним воротам хранилища. На часах было 2:17.

«Охранник Иван на посту, камеры отключены по периметру, датчики движения у входа деактивированы», – голос Лены был спокоен, едва слышен в наушнике. «Два минуты на вход, парни. Я здесь жду. Если что-то пойдет не так, у вас есть 30 секунд, чтобы выйти».

Сергей выскочил первым, словно тень, сбивая навесной замок на воротах мощным болторезом. Дмитрий последовал за ним. Внутри было темно и сыро, пахло пылью и старым металлом. Они двигались бесшумно, как тени, по длинным коридорам, освещая путь тусклыми фонариками. Каждый шаг отдавался эхом в его сознании.

Иван ждал их у стальной двери, ведущей к хранилищу. Его лицо было пепельно-серым, глаза лихорадочно блестели. Он дрожащими руками набрал код, замок щелкнул, и тяжелая дверь со скрипом отворилась. За ней открылся небольшой коридор, ведущий к основной сокровищнице.

«Все чисто, Дим», – прошептал Иван, его голос срывался. «Я сделал все, что мог. Теперь уходите, пожалуйста…»

«Тихо», – резко оборвал его Сергей, толкая Ивана вперед. «Иди к черту. Твое дело – молчать».

Они вошли в хранилище. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом денег. Сотни пакетов, набитых хрустящими купюрами, аккуратно сложенных на полках. Зрелище было ошеломляющим. Двадцать миллионов евро. Спасение Кати.

«Начинаем, Дим», – пробормотал Сергей, доставая мешки. «Сколько успеем».

И тут раздался крик. Глухой, отчаянный, где-то за стеной.

«Что это?» – прошептал Дмитрий, его сердце бешено заколотилось.

«Иван», – донесся голос Лены по рации. «Он запаниковал. Кто-то зашел на этаж. Сирена через 15 секунд!»

Сергей выругался, схватил рюкзак, набил его деньгами и бросил один Дмитрию. «Надо уходить!»

В этот момент за углом показалась фигура. Охранник, которого, по всем расчетам, не должно было быть. Он был молод, глаза полны страха, а в руках – старый револьвер.

«Стой! Руки вверх!» – крикнул он, его голос дрожал.

«Назад, идиот!» – рявкнул Сергей, но было поздно.

Охранник выстрелил. Пуля просвистела мимо Дмитрия, врезавшись в стену. Сергей, не раздумывая, выхватил свой пистолет и выпустил две пули в ответ. Грохот выстрелов оглушил Дмитрия, эхом отдаваясь от бетонных стен. Молодой охранник упал, его тело безжизненно обмякло на полу. Темное пятно быстро расползалось по его униформе. Кровь.

«Сергей, ты что наделал?!» – голос Дмитрия дрожал от ярости и ужаса. «Я же сказал – никакой крови!»

«А ты хотел, чтобы он нас пристрелил?» – огрызнулся Сергей, его глаза горели диким огнем. «Давай, быстрее! Или мы все здесь сгнием!»

Сирена завыла, разрывая тишину. Красные мигающие огни начали пульсировать в коридоре. Ад начался.

Они выбежали из хранилища. Иван стоял там, его лицо было искажено ужасом. Он видел все. Он был свидетелем.

Сергей, не задумываясь, приставил пистолет к голове Ивана. «Лишние свидетели нам не нужны».

«Нет! Не надо!» – отчаянно закричал Дмитрий, бросаясь к Сергею. Он схватил его за руку, пытаясь отвести пистолет.

Но Сергей был сильнее. Он оттолкнул Дмитрия, и прогремел еще один выстрел. Иван рухнул на пол, рядом с охранником.

Кровь. Везде кровь. Дмитрий чувствовал ее запах, металлический и сладкий, смешивающийся с пылью и страхом. Миллионы евро, которые должны были спасти Катю, теперь были запятнаны. Запятнаны навсегда.

«Дим, бежим!» – голос Лены был полон паники. «Полиция уже здесь!»

Они выскочили на улицу, где их ждала Лена в машине. Сергей, тяжело дыша, бросил мешки с деньгами на заднее сиденье. Дмитрий сел рядом, его руки дрожали. Перед глазами стояли лица мертвых, их кровь на холодном бетоне.

* * *

Они добрались до заброшенного склада, где собирались поделить деньги. Дождь усилился, смывая с улиц следы их преступления, но не смывая их с душ. На столе лежали аккуратные стопки евро, обмотанные банковскими лентами. Двадцать миллионов. Но их вес казался Дмитрию неимоверным, каждый банкнот словно был пропитан чужой кровью.

«Три части», – сказал Сергей, вытирая пистолет ветошью. «Я, ты и Лена. Справедливо».

Дмитрий поднял взгляд. Его глаза горели холодным огнем. «Ты убил двух человек, Сергей. Двух невинных людей».

«Они были нашими врагами», – спокойно ответил Сергей, пожимая плечами. «Или могли стать ими. Такие правила».

«Нет никаких правил, которые бы оправдывали это!» – Дмитрий встал. Его голос был полон боли и отвращения. «Это не те деньги, ради которых я это делал. Это не спасение. Это проклятие».

Лена молчала, ее взгляд метался от Дмитрия к Сергею. На ее лице читался страх, но и некая решимость.

«Ну, а теперь ты вдруг стал праведником?» – усмехнулся Сергей, направляя пистолет на Дмитрия. «Поздно, Дим. Мы все в этом дерьме по уши. И если ты не собираешься брать свою долю, то значит, ты лишний. Лишний свидетель».

Дмитрий смотрел на дуло пистолета. Он видел в глазах Сергея ту же безумную решимость, что и в хранилище. Безумие, порожденное жадностью и страхом. Он знал, что Сергей не дрогнет.

«Лена», – тихо сказал Дмитрий, не отводя взгляда от Сергея. «Неужели ты позволишь ему?»

Лена медленно подняла голову. Ее взгляд был положен на сумки с деньгами. Потом на Сергея. Потом на Дмитрия.

«Я… я не могу», – прошептала она, ее голос дрожал.

«Ты либо с нами, либо против нас», – сказал Сергей, переведя пистолет на Лену. «Выбирай».

Дмитрий увидел момент колебания. В глазах Лены мелькнула тень сомнения, потом страх. Но страх за свою жизнь оказался сильнее.

Она кивнула. Сглотнула. И отвернулась.

Это был момент, когда Дмитрий понял, что Катя не будет спасена этими деньгами. Эти деньги требовали слишком большой цены. Они были не лекарством, а ядом.

Он сделал шаг вперед. «Убей меня, Сергей. Но знай, что эти деньги принесут тебе только боль. И кровь. Мою. И тех, кто был там».

Сергей, казалось, колебался на мгновение, его палец на спусковом крючке дрогнул. Но потом его лицо снова стало непроницаемым.

Выстрел.

Дмитрий почувствовал острую боль в груди. Он упал, а его глаза все еще смотрели на Лену, на мешки с деньгами, на грязные, залитые дождем окна склада. Он не жалел о том, что умирает. Он жалел, что Катя не получит своего спасения. Жалел, что сам стал частью этого ада.

Последнее, что он видел, были купюры, разбросанные по столу, подернутые тусклым светом. Купюры, которые должны были принести ему свободу, но вместо этого принесли смерть. Деньги, кровь и боль. Вся его жизнь уместилась в этих трех словах.

Лена смотрела на Сергея, затем на бездыханное тело Дмитрия. Ее руки дрожали, когда она протянула их к деньгам. Но каждый банкнот, который она брала, казался ей тяжелым, холодным, липким. Она слышала Катин смех, хотя знала, что больше никогда его не услышит. Она была жива, но в ее душе поселилась такая боль, что никакие деньги не могли ее заглушить.

Сергей опустил пистолет. Он смотрел на горы денег. Он получил их. Все, что хотел. Но странная пустота, которую он пытался заполнить годами, теперь казалась еще больше. Он почувствовал невыносимую тяжесть в груди. Не деньги, не Катя, а лишь эта пустота. И запах крови, который, казалось, никогда не выветрится.