Деревенщина в Пекине 7

Ван Мин Тао ловил себя на мысли, что должно быть есть другие страны, где богатство не так важно в отношениях, но своё будущее он видел только на родине.

В Китае у любой женщины сразу же загораются глаза от крупных денег, а все остальные достоинства мужчины уходят на второй план, становятся неважными и незначительными. Главное – финансы, цифры на счетах.

Какими бы не были все остальные плюсы и качества мужчины, Ван с тяжёлой горечью много раз лично убеждался — они почему-то не интересуют женщин.

Бизнесмен предполагал, что где-то ещё существует чистая, искренняя любовь без расчёта. В юном возрасте восемнадцати-двадцати лет, когда девушки ещё не испорчены, но он не в том возрасте, чтобы пытаться строить отношения с ровесницей собственной дочери.

Ему смешно самому себе признаться в том факте, что самый близкий человек в его жизни — с кем можно тепло, душевно и откровенно поговорить обо всём — это его пятидесятилетняя домработница.

Прекрасная, добрая женщина с золотыми руками, но идеалам его спутницы жизни не соответствует. Ни в далёкой молодости, когда тоже не была красавицей, ни тем более сейчас.

Ван Мин Тao отгоняет назойливые мысли и лёгким жестом руки подзывает к столику проходящего мимо официанта.

— Счёт, пожалуйста.

— Сейчас принесу, господин, — вежливо кивает молодой человек.

Через минуту официант возвращается с кожаной папкой и терминалом. Бизнесмен, не глядя на сумму, достаёт из бумажника банковскую карту и оплачивает счёт.

Бизнесмен и его спутница неторопливо направляются через зал ресторана к гардеробу у входа.

Мягкий приглушённый свет, негромкая фоновая музыка, запах вкусной еды и дорогого вина — всё это создаёт особую атмосферу.

Он с улыбкой признаётся сам себе, что такого вечера у него давно не было.

Бизнесмен принимает в гардеробе женское пальто и расправляет перед спутницей.

Сяо Юйхань, не ожидавшая такого внимания, на мгновение замирает, затем благодарно кивает, поворачивается к нему спиной.

— Я оценила, — она хватает Вана под руку и тянет к выходу.

***

На следующий день.

Мясной магазин. Утро.

Ван Мин Тao сидит за рабочим столом, внимательно изучая финансовые отчёты на экране ноутбука. Чашка с остывающим кофе стоит нетронутой сбоку.

Бизнесмен негромко насвистывает какую-то весёлую мелодию. Пальцы непроизвольно выбивают лёгкую дробь по деревянной столешнице в такт. В его глазах сверкают довольные искорки.

Чистая прибыль стабильно растёт, а строительство второго мясного магазина в другом перспективном районе города идёт точно по графику.

Его расслабленный взгляд случайно падает на лежащий на краю стола бумажный талон с зарегистрированным обращением в секретариат юстиции ЦК КПК. Сейчас эта маленькая бумажка стоит дороже всех миллионов долларов, которые он заработал за всю жизнь.

Это – реальный мммунитет от любого административного беспредела. Даже в исполнении министра общественной безопасности или министра госбезопасности. Потому что все эти люди напрямую курируются секретарём ЦК по юстиции — Ли Цзиньлуном лично.

Проблемы могут возникнуть разве что непосредственно от товарища Си Цзиньпина, но конфликта с генеральным секретарём ЦК у него не может возникнуть по определению. Из-за колоссальной разницы в иерархии, статусе, сферах влияния это невозможно даже гипотетически.

Львы бабочкам не страшны.

А вторая причина для отличного утреннего настроения — прекрасно проведённое время с Сяо Юйхань. Он давно не ожидал даже малейшего намёка на интригу, в плане головы, сердца и искренних чувств.

До бизнесмена только сейчас, спустя ночь, дошло важное. Она вполне могла принять его за кого угодно — за чиновника, государственного служащего, депутата. Но только не за того, кем он является на самом деле.

Скорее всего Сяо Юйхань подумала, что он – чиновник средне-высокого ранга. Потому что в здание Центральной комиссии по проверке дисциплины КПК — свободный доступ имеют исключительно государственные служащие определённого уровня.

А очень мало кто из частных бизнесменов получают редкую должность государственного директора завода.

Для обычных частников существует прокуратура и районное МВД. В здание Центральной комиссии их просто не допустят через охрану – ведь именно там происходят внутренние разборки между государственными аппаратами. Очень серьёзный верховный арбитр. Своего рода дворянский суд для элиты.

Но здесь у бизнесмена естественным образом возникает другой логичный вопрос.

А кто Сяо Юйхань? Какую должность занимает и в каком ведомстве она служит?

Внезапно дверь в кабинет распахивается.

Расслабленный взгляд бизнесмена мгновенно становится настороженным.

Обычно никто не входит без стука.

На пороге стоит Ван Япин. Её лицо напряжённое, губы плотно сжаты.

— Доброе утро, папа, — сухо произносит она. — Не ожидала тебя здесь увидеть, но и в офисе строительной компании тебя не было.

— Решил лично разобраться с кое-какими накопившимися отчётами, — Ван небрежно указывает на открытый ноутбук перед собой. — Что-то случилось?

— Ты серьёзно сейчас?! — лицо Ван Япин становится мрачнее, брови сдвигаются. — Ты вчера вечером дома не ночевал. Я трижды звонила — ты ни разу трубку не взял. Где ты был?

— Я не мог разговаривать, — без эмоций отвечает Ван. — Но я ведь отправил тебе сообщение, где чётко обозначил, что вернусь домой только на следующий день. Ты не читала?

Ван Япин подходит ближе к рабочему столу. При виде совершенно спокойного, невозмутимого взгляда отца её брови хмурятся ещё сильнее:

— А ты не думал, что я могла волноваться за тебя? — с обидой спрашивает дочь. — Мы сейчас живём как на пороховой бочке! И тут ты внезапно исчезаешь на целую ночь без объяснений. Мог бы хотя бы позвонить нормально, а не…

Она резко замолкает.

От рубашки отца отчётливо пахнет кондиционером для белья. Совершенно другим, незнакомым. Точно не тем брендом, который постоянно использует их домработница.

Ван Япин делает ещё два шага ближе к отцу. Наклоняется, демонстративно принюхивается.

— Что ты делаешь? — недоумевает он.

— Пап, а с каких это пор ты моешь голову женским шампунем?

Она безошибочно поняла, что именно за шампунь недавно использовал отец. Популярная профессиональная линейка, довольно недешёвая. Её подруга таким пользуется, и вторая тоже.

И судя по внешнему виду волос — был использован не только шампунь.

Во-первых, отец даже близко не знает специализированных косметических магазинов, где подобные средства продают. Он туда в жизни не заходил.

Во-вторых, даже если бы он теоретически знал о существовании таких мест — в жизни не купил бы шампунь за триста долларов. Отец никогда не понимал, зачем люди переплачивают огромные деньги за распиаренные бренды и маркетинг.

У него своя философия — главное, чтобы работало.

Даже если предположить, что он принимал душ у кого-то в гостях — всякое бывает в жизни — он бы никогда, ни за что не нанёс после шампуня бальзам или маску для волос.

Да он названий-то таких не знает! У него дома один универсальный бутылёк три-в-одном для всего.

У Ван Япин закрадывается сильное подозрение, что голову отцу мыл кто-то другой.

Женщина. Утром. В душе. Для чего туда надо отправиться вместе.

Если бы она не знала привычек отца, то решила бы, что он просто помыл голову в салоне, когда стригся – но нет. Ван Мин Тао всегда моет голову исключительно дома.

Да и какой парикмахер ему заодно рубашку постирает и погладит?

И раз уж на то пошло — отец вообще никогда не был в таком отличном настроении на работе с раннего утра.

— Ты ночевал у женщины? — без обиняков выпаливает она. — Кто она?

Дочь прищуривается, напряжённо наблюдая за малейшими изменениями в реакции отца.

— Допустим, что так, — невозмутимо отвечает Ван после короткой паузы. — И что с того? Япин, я не лезу в твою личную жизнь. И ты, будь добра, не лезь в мою.

— Лучше бы ты иногда лез, папа, — с плохо скрываемой обидой отвечает дочь. — Я до сих пор не понимаю, почему ты промолчал и не рассказал мне про очередную измену Хоу Гана!

— Я уже всё тебе объяснил, — устало вздыхает отец. — Если ты снова хочешь устроить ссору, то прошу — давай не здесь и не сейчас.

Вместо ответа она демонстративно отворачивается и обхватывает себя руками за плечи, словно защищаясь.

В такой позе стоит несколько секунд.

Ван Мин Тао чувствует что-то неладное.

— Япин?

— Папа, я так устала это терпеть, — дрожащим голосом тихо произносит она. — Он уже заделал одного ребёнка на стороне. С его похождениями второй не за горами! Если он переспал даже со своей родственницей, — продолжает Япин надломленно, — пускай и не кровной, но всё равно! Значит, он спокойно может переспать с кем угодно! С любой из моих подруг, с коллегами и подчинёнными! Я больше не могу ему доверять. Ни в отношениях, ни даже в бизнесе.

Ван Мин Тao быстро поднимается из-за стола. Подходит ближе к дочери, чтобы обнять, но она инстинктивно отстраняется.

— Я поддержу любое твоё решение, даже если ты захочешь отменить свадьбу за неделю до церемонии. Без разницы.

Дочь медленно вытирает выступившие слёзы тыльной стороной ладони и наконец поворачивается.

— Мне нужно время всё обдумать. Но скорее всего я именно так и поступлю. Отменю всё к чертям! Тем более что у нас сейчас активно меняются законы о разделе имущества после развода. Новые поправки только вступили в силу на прошлой неделе. Может получиться так, что я десять лет буду терпеть все его мерзкие выходки, измены, унижения. А после развода всё равно останусь при своих начальных активах. Так зачем страдать?

Ван Мин Тao молча кивает, прекрасно понимая все опасения дочери.

Несколько дней назад вступили в силу сразу несколько важных государственных законов о браке и семье. В одном из них содержатся изменения в отношении имущественных прав собственности супругов.

Теперь, при официальном разводе все дорогие покупки — будь то дом, квартира, машина, бизнес — будут делиться уже не поровну пятьдесят на пятьдесят, как было раньше по старым правилам, а строго с учётом реального финансового вклада каждого из супругов.

Пропорционально вложенным деньгам.

Любое имущество, приобретённое до официального заключения брака, теперь автоматически возвращается его первоначальному владельцу без разделения.

Даже жильё, подаренное родителями одному из супругов, будет юридически оставаться в их личной собственности. А не как раньше — автоматически числиться за обоими супругами совместно.

А ещё согласно новым законам — традиционный выкуп за невесту после развода в обязательном порядке должен быть полностью возвращён её семье.

Такие радикальные законы были экстренно приняты правительством, на фоне катастрофически низкой рождаемости в стране. И одновременно растущего числа разводов.

— Папа, как мне лучше поступить? — почти умоляюще спрашивает Ван Япин.

Бизнесмен возвращается в кресло и несколько секунд молча смотрит на дочь.

— То, что я сейчас скажу — возможно, прозвучит жестоко, но это правда жизни, — начинает он. — Рассчитывать можно только на себя. Я хочу, чтобы ты могла в любой момент встать и уйти от мужчины, не оглядываясь. А не терпела его потому что зависишь финансово, эмоционально или боишься общественного осуждения. Если ты выйдешь замуж за Хоу Гана, то делай это только по одной причине — потому что ты этого хочешь. Не потому что договор подписан, гости приглашены, платье куплено.

— Значит, ты правда не против, если я всё отменю?

— Япин, ты моя единственная дочь, — с теплотой отвечает Ван Мин Тao. — Самый дорогой мне человек на свете. Твоё счастье для меня важнее любых денег, бизнеса и связей с семьёй Хоу. К тому же, его отец и сам прекрасно понимает, что сын далеко не подарок для невесты. Он всё поймёт.

— Спасибо, папа. Я пойду. Мне нужно подумать наедине.