Дерево девяти

Знаю, висел я в ветвях на ветру девять долгих ночей, пронзенный копьем, посвященный Одину, в жертву себе же, на дереве том, чьи корни сокрыты в недрах неведомых. (Старшая Эдда)

Я был в очень, очень глупом положении. Глупом и безвыходном. Я не мог развязать узел на веревке, щедро смоченный вчерашним дождем и затянутый от бесплотных попыток порвать нейлоновый тросик. Нож выпал из окоченевших рук и сверкал на камне вне моей досягаемости. Как и еда, которую сейчас доставал из рюкзака большой наглый ворон. Ах, да, забыл сказать: я сам себя привязал к дереву. Огромному ясеню, как три меня в обхвате. Мне это показалось очень символичным и правильным, но то, что задумывалось как медитация на природе по мотивам норвежских мифов превращалось в самую что ни на есть всамделишную жертву Одину. Разве что некому было воткнуть копье в измученное тело.

Ворон внимательно на меня посмотрел. - Кыш отсюда, гадина! Не трогай мой бутерброд! - я повозил ногами по земле, но птица даже не сдвинулась с места. Напротив, довольно каркнула и начала долбить клювом контейнер с бутербродами. И был вечер, и была ночь, день третий.

Я дернулся и застонал от боли. За ночь веревка впилась в тело до синяков. Невыносимо пахло бутербродами, две мерзкие черные птицы открыли контейнер и раскидали содержимое по всей полянке. То один, то второй поднимал на меня черную голову и рассматривал глазами-бусинками. - Не дождетесь!

Снова зарядил моросящий дождь, и я открыл рот, чтобы хоть что-то получить от оставшейся жизни. Я сомневался, что она будет долгой.

На следующий день они разворошили весь рюкзак, и целый день таскали мои вещи. У чьей-то самки будет прекрасное гнездо за мой счет. Я помню все как в тумане, отрывками, видимо, уже начинал терять сознание.

Проснулся от резкой боли. Кто-то тряс меня и прикладывал ко рту флягу с водой. Я не понимал, что он говорит и где я. Стало тепло, и я отключился.

Что-то мокрое лезло мне в лицо, залепляло глаза и просачивалось в рот. Я дернулся и попытался отмахнуться.

- Фу! фу! иди сюда, хороший мальчик, оживил. - Рядом что-то загрохотало, и я не сразу понял, что это смех. Кое-как разлепил глаза и приподнялся на лавке. Мой спаситель был рыжим, и деревянный дом, где мы сидели, был ему мал: он напоминал великана, а вокруг него вился и лизал руки волк. Волк посмотрел на меня и гавкнул.

- Познакомься, это Фреки. Он тебя нашел, - великан медленно говорил по-английски, подбирая слова, потом приложил руку к своей груди, - меня зовут Бруни Оски.

- Медведь, исполняющий желания, - автоматически перевел я с древнеисландского.
Бруни одобрительно хохотнул.

- Похоже на то. Медведь, хозяин леса, лесник я. Добро пожаловать в мой дом, - он похлопал по соседнему стулу. - Иди, есть, тебе будет лучше.

Я торопливо заглатывал сытную мясную похлебку, пока лесник рассказывал историю моего спасения. Вороны жили у него возле домика, и уже не раз приносили разные вещи, украденные у туристов. Но в этот раз уж очень их было много. И, когда в гнезде оказались ключи и швейцарский нож, он решил поискать стоянку и вернуть вещи. Фреки нашел мою палатку, и меня успешно спасли.

- Ну так что, Иван, зачем ты себя привязал к дереву? - Бруни с неподдельным интересом смотрел на меня. Его широкое, заросшее щетиной, лицо у левого глаза пересекал шрам, отчего он постоянно прищуривал этот глаз. Морщинки подчеркивали его добродушный вид. Еда была сытной, чай горячим, и я распахнул душу.

- Бруни, я писатель, и у меня контракт. Мм, то есть я должен писать, чтобы мне платили деньги. А я не могу. За два месяца я не написал ни строчки. И я как-то сидел с одной книгой про Одина. Думал, что вернется муза. Мм, вдохновение, так понятней? И там было про то, как он висел на ясене девять дней, а потом получил волшебные знаки, руны. И я решил попробовать, что мне терять было. И не рассчитал.

Бруни кивал, пока я не договорил, а потом серьезно заметил:

- Северные боги не понимают шуток. Если решил, то надо делать по правде и до конца. - Видимо, у меня в глазах отразился страх, и он снова весело загрохотал своим смехом. - Не бойся, я тебя не поведу обратно. Ты уже получил.. мм.. опыт.

- Да, в следующий раз лучше пойду красть у карликов мед поэзии. - И мы вместе рассмеялись.

- Я тебя провожу, тут недалеко. Но позволь тебя угостить. - Он достал темную бутыль и два стакана. - Медовая водка, сам делал.

Медовуха была высшего качества, все конечности потеплели и расслабились, спирт почти не чувствовался, а вкус пряного меда приятно растекся во рту.

Мы вышли из домика. День только начинался, вовсю щебетали птички, ели роняли тяжелые дождевые капли, и солнечные лучи полосками разрезали речной туман.

- Писатель Иван, не унывай. Слова слагать легко. - Бруни подвинул свою шапку на затылок и картинно продекламировал: Betra er óbeðit en sé ofblótit, ey sér til gildis gjöf; betra er ósent en sé ofsóit. Svá Þundr of reist fyr þjóða rök, þar hann upp of reis, er hann aptr of kom.

У меня зашевелились волосы. Я сразу же узнал отрывок из Речей Высокого: Хоть совсем не молись, но не жертвуй без меры, на дар ждут ответа; совсем не коли, чем без меры закалывать. Так вырезал Тунд (Один) до рожденья людей; вознесся он там, когда возвратился.

Вороны Хугин и Мунин слетели с дерева на его плечи, волки Греки и Фреки застыли у ног, вязаная шапочка на глазах отрастила крылья и стала настоящим шлемом с картинок.

На мгновение я ощутил, как весь наш мир держит могучий ясень Иггдрасиль, и радужный мост Биврёст соединяет девять миров. И услышал топот восьминогого жеребца Слейпнира, бегущего к своему хозяину. А потом все исчезло.

Меня снова тормошил Бруни. Настоящий Бруни, совсем не напоминающий моего гостеприимного хозяина леса. Неловко попрощавшись, я благополучно доехал домой. И писал. Как проклятый или, наоборот, благословленный, до конца своих дней.