Детектив Волков и дело двух оборотней

Научи себя быть светом там, где тьма

Маврин — Заклинание

Детектив Волков сидел за рабочим столом и собирал недельный отчёт, когда его отвлёк стук в дверь. Волков принюхался; за дверью стоял его помощник, поручик Вилов.

– Заходи, Саша, – сказал Волков громко. – Чего там опять случилось? – пробурчал он тише, когда Вилов зашёл и плотно закрыл за собой дверь.

– Полицейское отделение Восточного района сообщило об убийстве молодой простолюдинки, господин капитан, – отчитался поручик Вилов.

Волков поморщился и, сняв очки, устало потёр переносицу:

– А какого, собственно, дело к нам отправили? Мы простолюдинами не занимаемся.

– По первичным данным, убийца – оборотень. А это уже наша юрисдикция.

– Оборотень? – вздохнул Волков; он ткнул на столе руну против подслушки. – Время у нас есть? – спросил он, водружая очки на место.

– Да, господин капитан, полиция оцепила место преступления.

– Воспоминания доставили?

Вилов кивнул и вытащил из кармана шесть капсул; он отщёлкнул крышку мыслепроектора и зарядил первую, а после приглушил свет в кабинете. На свободном участке стены, точно под портретом Иператора Павла крепился экран; на нём появилось изображение.

Взгляд находился низко; подросток или девушка, подумал Волков. Человек завернул за угол, бросив беглый взгляд на пустую улицу за спиной; в кадре мелькнула ухоженная девичья ручка. Волков остановил воспоминание:

– Чего девчонка боится?

– Елена Лилина, семнадцать лет, проститутка уже четыре года, лицензии нет, – кивнул Вилов. – Нападение произошло рядом с трактиром “Кабан”, который закреплён за Императорским Оружейным Заводом. Трущобы и гниль. Народ там – сами знаете какой. Работяги, бандиты… По башке стукнут, и поминай как звали.

– Какая банда держит район? Якудза?

– Да, лантрийская мафия, – подтвердил Вилов.

– Юми Синтаро, – поморщился Волков. – Не люблю его, ушлый лантриец. Столько лет лавировать на грани законности — и ни разу не попасться. – детектив вздохнул и махнул рукой: – Ладно, я ему позвоню, поговорим.

Вилов кивнул и продолжил воспоминание.

Девчонка зашла за угол и заметила лужу крови. Нерешительно сделав пару шагов, она увидела растерзанное девичье тело, оглушительно взвизгнула и кинулась прочь. Вилов вытащил первое воспоминание из мыслепроектора и загрузил второе.

– Елена увидела труп и тут же сообщила ближайшему будочнику. Следущее воспоминание его.

Будочник был пьян, поэтому его воспоминание было размытым и дёрганым. К тому же, грузный мужик больше пялился на сиськи Лилиной, чем занимался делом. Волков хмыкнул. Сиськи у неё, конечно, и правда были что надо, но это сейчас было немного не то, что хотел бы видеть детектив. А, хотя…

– Кто жертва? – поспешно сказал Волков, выбрасывая Лену из головы.

– Пока неизвестно, но точно не знатная, – ответил Вилов, заряжая третье воспоминание.

– Это хорошо, – кивнул Волков. – Танатоуст уже говорил с жертвой?

– Да, вот, – кивнул на экран Вилов. Волков отвернулся, сдерживая тошноту; детектив не любил смотреть на то, как работают полицейские некроманты. Мёртвое должно оставаться мёртвым, считал он.

– Напал… со спины… – пробулькала жертва. – Больно… больно, дяденька… голова-а-а…

– Ты его видела? – спросил некромант спокойно.

– Нет… дя… дяденька-а, помоги-и-и…

– Вырубай, – прорычал Волков сквозь зубы; Вилов тут же вытащил воспоминание. В ушах детектива звенел несчастный, полный боли голосок жертвы; зверь внутри недовольно заскрёбся.

– И три свидетельских. – сказал Вилов, постукивая пальцами по мыслепроектору. – Смотрим – или едем, господин капитан?

– Едем, по дороге гляну. Будем по горячим следам брать. Предупреди поручика Милашева, выезжаем через пять минут, пусть возьмёт стандартную лабораторию с собой.

Спустя семь минут Волков погрузился в служебное авто; реактивные двигатели плавно понесли автомобиль в сторону выезда с территории Сыскного управления Имперской службы безопасности.

– Доброго здравия, господин капитан, – улыбнулся Милашев; Волков пожал его протянутую ладонь. – Будем брать?

– Будем брать, – кивнул Волков. – Судя по воспоминаниям, парень — новообращённый, убил в приступе голода, или просто не справился со зверем.

– Новообращённый?

– Ты, поручик, конечно, проверь отпечаток пасти на жертве, но я думаю, это ничего не даст, – кивнул Волков. – Посмотрим на месте преступления шерсть или кровь, если повезёт — я возьму его след.

– Группу захвата будем брать? – спросил с переднего сиденья Вилов.

– Сами, – отмахнулся Волков. – Оборотень опасен, но и мы не лыком шиты.

Пока машина плавно скользила в дорожном потоке, Волков подключил свой смарт к защищённому серверу ИСБ и набрал главе якудзы на личный номер. Гудки были недолгими.

– Волков-сан, ты же понимаешь, что это — не мы, – сказал вкрадчивый голос с лёгким лантрийским акцентом.

– Само собой, Синтаро-сан, – поморщился детектив. – Твои лисята работают иначе — они обычно рубят катаной головы, а не выворачивают кишки. Может, кто-то из новичков взбесился?

– Нет, Волков-сан, я бы уже знал.

– Поспрашивай хозяек борделей, возможно, кто из лисичек гостя покусал?

– Не учи меня делать мою работу, Волков-сан, – чуть более холодным тоном проговорил Синтаро.

– Смотрите мне, – усмехнулся детектив. – Если я узнаю, что это — кто-то из ваших, завтра же под дверями вашего главного борделя на Павловской площади будут стоять ревизоры. Давно твои лисички проходили медосмотр?

– Как только мне что-то станет известно — ты первый узнаешь об этом, – ответил Синтаро и повесил трубку.

Отложив смарт, Волков поморщился; в голове все ещё звучал голос с воспоминания танатоуста. “Дя… дяденька-а, помоги-и-и…”

– Никогда не понимал, почему в элитных борделях так ценят девочек-оборотней? – задумчиво спросил Милашев.

– Ты никогда не бывал в таких? – хмыкнул Вилов, обернувшись. Милашев отрицательно покачал головой:

– Только по работе, – поручик перевёл взгляд на Волкова. – Господин капитан, а вы бывали?

– Две причины, – ушёл от ответа детектив; Вилов хмыкнул. – Первая, самая очевидная: когда тебе наскучивает трахать обычных девушек, ты ищешь какую-нибудь экзотику. Кто победнее – идёт и снимает себе условную малолетку Лену Лилину.

– Фу, – скривился Милашев.

– Вот и мне “фу”, – капитан обозначил кавычки в воздухе. – А Лена с тринадцати на улицах, – пожал плечами он. – А у тех, кто побогаче — запросы другие. Говорят, лисички с кошечками очень страстные, худенькие и упругие, плюс эта их лантрийская атмосфера с благовониями, коротенькими кимоно и преклонением перед мужчиной… Говорят, аристократам такое нравится, – Волков поморщился. – В общем, лисички, кошечки — популярная тема. Мне вот больше девочки в теле нравятся, чтобы было за что схватиться, а эти лисички, тьфу — кожа да кости.

– А худенькие нравятся, – хмыкнул Вилов.

Мужчины помолчали, думая каждый о своём.

– А вторая причина? – спросил Милашев.

– Вторая?.. – рассеяно переспросил Волков. – А, точно, – вспомнил он. – Вторая причина в том, что в животной ипостаси девочки не беременеют от людей, хоть с от ушей до кончика хвоста её обкончай, и венерические болезни их не берут. А это – экономия на противозачаточных заговорах, контрацепции, лечении и абортах.

Райончик возле трактира “Кабан” был отвратительным; если территорию самого завода поддерживали в относительной чистоте, то вокруг него царила нищета, грязь и разруха. Волков вышел из машины, брезгливо поморщившись от обилия запахов и звуков. В трактире орали похабные песни, из окон несло дешёвым пивом, запахом потных тел и рвоты; где-то неподалёку гнили пищевые отбросы и стоял терпкий аммиачный душок обоссанных углов. Дворник и будочник похотливо глядели на зашуганную блондинку в жёлтом платье — это была Леночка Лилина. Волков двинулся к ним, жестом остановив поручиков.

Дворник тут же отпрянул от девчонки; будочник же, сжимая свою короткую ржавую алебарду, так увлёкся рассматриванием груди Лены, что Волкова просто не заметил. Лифчика, к слову, на Лене не было.

Склонившись к Леночке, Волков осторожно приобнял её за плечи; девушка не сопротивлялась, когда он мягко подтолкнул её к машине. Когда они отошли на достаточное расстояние, почти дойдя до авто, Волков остановил девушку возле недоумённых поручиков, внимательно обнюхал и оглядел: никакими профессиональными болячками от неё не пахло, кожа была чистой и мягкой, а сзади она была так же хороша.

– Елена, – сказал он, чуть понизив голос; девушка подняла испуганный взгляд на детектива. – Как вы смотрите на то, чтобы я допросил вас в более приятной обстановке?

– Д-допросил?.. – испуганно проговорила Леночка… а потом поняла. Она улыбнулась и совсем другим тоном, от которого по спине Волкова забегали мурашки, промурлыкала: – М-м-м, допрос в приятной обстановке… Ваше высокоблагородие накажет плохую девочку за то, что она работает без разрешения? – она кокетливо прикусила нижнюю губку и глянула на него снизу вверх.

– Мне нравится ход ваших мыслей, Леночка, – кивнул Волков; прикрыв глаза, он вытянул из нагрудного кармана визитку с адресом и протянул ей. – Обсудим ваше наказание сегодня вечером, у меня.

– С нетерпением жду вечера, – тихо проговорила она, принимая визитку. – А у господина сыскного найдутся дома наручники?

– Детектив, – чуть более резко, чем следовало поправил её Волков.

– А? – потерялась Леночка.

– Мне больше нравится, когда меня называют детективом. И да, Леночка, наручники есть, – улыбнулся Волков. Он добавил к визитке пятирублёвый билетик. – Возьмите такси, не хочу, чтобы с вами что-то случилось, – он покосился на злобно пялившихся на него дворника и будочника; у них сегодня сорвался приятный вечер.

– М-м-м… до встречи, дэ-тэк-тиф, – промурлыкала Леночка, пробуя новое слово на языке и, подмигнув поручикам, двинулась к улице, где виднелись машины такси.

Проводив девушку взглядом, Волков убрал руки в карманы и глянул на своих подчинённых; Вилов смотрел на него со смесью зависти и восхищения, Милашев — удивлённо и немного осуждающе.

– Учитесь, пока я жив, – хмыкнул Волков. – Пора за работу.

Милашев взял из машины чемодан с лабораторией, Вилов – ноутбук; детектив неспешно двинулся к полицейскому оцеплению.

– Офицер Милашев, – обратился к коллеге Волков, не оборачиваясь. – Вы хотели что-то спросить?

– Зачем вы забрали девчонку?

– Во-первых, она миленькая и в моём вкусе, – хмыкнул Волков. – Во-вторых, если бы не мы, ей бы пришлось сегодня провести ночь с будочником и дворником. Просто представьте, офицер, как этот вонючий будочник наваливается на неё своим сальным волосатым пузом, раздвигает её прелестные ножки своими грязными лапами, задирает подол… мучительное зрелище, не правда ли? – детектив обернулся к Милашеву; того перекосило от отвращения, но он старательно пытался это скрыть.

– Фу, – только и ответил поручик.

– Вот и мне “фу”, – обозначил кавычки Волков. – А мы с ней сначала примем тёплую ванну, выпьем хорошего вина, потом я нежно допрошу её пару раз… думаю, впервые за последние несколько лет она испытает удовольствие от своей работы. В общем, – они подошли к цепи полицейских. – Больно я ей не сделаю. Во всяком случае, пока она сама об этом не попросит. – среди полицейских прокатился смешок. – А сейчас, нам нужно сосредоточиться на работе. Господа, – Волков повернулся к полицейским с винтовками. – Кто старший?

Из-за спин полицейских вышел мужчина; Волков тут же по характерной выправке определил военного в отставке.

– Поручик Овсяников, ваше высокоблагородие, – седой хмурый мужчина чуть склонил голову перед детективом; Волков с удовольствием пожал его протянутую руку. Военных он любил.

– За работу, господа.

Милашев разложил лабораторию и натянул перчатки; Вилов открыл ноутбук и, тоже надев перчатки, принялся осматривать жертву. Детектив замер, принюхался и прислушался, жадно рыская взглядом по месту преступления. Что же тут произошло?.. Чуть отпустив свои звериные инстинкты, Волков пытался поставить себя на место убийцы.

Девчонка умерла не сразу – она проползла примерно полтора метра, пока кровь хлестала из её порваного живота. Убийца от души поковырялся у неё в кишках, а после – убежал. Жертва говорила танатоусту про голову; Волков обошёл её и взглянул на лицо. Точнее, на то, что от него осталось; убийца от души полоснул его когтями. С какой целью? А ещё жертва сказала, что на неё напали со спины; но как такое возможно, если он ей разворотил живот и лицо, то есть напал спереди? Картинка пока не складывалась в голове детектива.

– Господин капитан, – подал голос Милашев. – Нападавший – лис, молодой, лантрийской породы, судя по анализу найденных трёх шерстинок. Отпечаток пасти нечёткий и не поддаётся идентификации, как вы и говорили. Жертва убита примерно два с половиной часа назад, причина смерти – кровопотеря по причине открытых ран в области брюшной полости и шеи. Отпечатков пальцев девушки в базах нет – простолюдинка, скорее всего не местная, приехала недавно. Девушка была на ранних сроках беременности, чтобы убедиться наверняка, нужно вскрытие… – Милашев поморщился, глянув на развороченное нутро жертвы. – Если там осталось чего вскрывать.

– Беременна? – удивился Волков. Милашев протянул ему окровавленный тест с двумя полосками; запах почти выветрился, но детектив учуял, что это действительно запах убитой.

– Кроме того, капитан, – продолжил Милашев. – Убитая, судя по анализу крови, тоже оборотень.

Волков недоумённо глянул на жертву.

– Всё интереснее и интереснее… Поручик Вилов, возьмите мои сапоги и очки, пожалуйста.

Поручик коротко кивнул; Волков поморщился и стащил с себя обувь. Ему нужны были обострённые чувства, чтобы понять, что к чему. Дождавшись, пока Вилов заберёт вещи и отойдёт на безопасное растояние, детектив про себя помолился святому Люпину, вздохнул и прыгнул через голову, в воздухе выпуская звериную суть. На лапы он преземлился уже в зверином обличии.

Волков привычно некоторое время приходил в себя; и без того тусклые краски трактирного закутка потемнели, кровь превратилась в свинцового цвета пятно, зелёная трава стала серо-жёлтой. Пьяные визги из трактира звенели в ушах, запахи помойки, мочи и рвоты забили чуткие волчьи ноздри.

В голове прояснилось; когда человеческие мысли перестали влиять на разум, Волков внимательно с ног до головы обнюхал жертву, пытаясь учуять убийцу. Серая кровь с металлическими нотками и запах мочи помешали взять след. Фыркнув, Волков зашёл с другой стороны; он медленно кругами обошёл место убийства, стараясь найти знакомые запахи. И это дало плоды; чуть в стороне, за мусорным баком, ближе к распахнутой пасти заброшенного дома, нашлась окровавленная сумочка. Волков громко рыкнул, подзывая поручика.

– Господин капитан, – с уважением в голосе кивнул Вилов, забирая сумку. – Офицер Милашев, будьте добры…

Волков вновь подошёл к мёртвой девушке и улёгся рядом, задумчиво разглядывая её искажённое мукой, обезабраженное лицо. Зачем он тебя убил? Потому, что ты — оборотень? Что заставило его растерзать тебе живот? Почему ты не видела лицо нападавшего? Жертва, очевидно, не ответила.

А почему, собственно, не видела лица? Волков встрепенулся и, поднявшись на задние лапы, принялся наворачивать круги по месту преступления, обдумывая внезапную мысль; суеверные полицейские с винтовками суетливо крестились, шёпотом поминая Единого.

Волчица всегда готова защитить горло своему самцу, когда ему грозит опасность. Эта девчонка знала убийцу. Более того, это был её самец. Беременную самку убил её самец.

В ярости Волков кинулся к стене заброшенного дома; оторвав от неё торчащий кусок арматуры, детектив завязал его узлом и отбросил. Арматурина со скрежетом вошла на треть длины между кирпичей в стене напротив. Полицейские нервно вскинули винтовки, остановленные от залпа лишь вскинутой рукой своего командира — поручика Овсяникова. Всё-таки Волков любил военных за дисциплину.

– Капитан? – осторожно спросил Вилов.

Но детектив уже взял себя в… лапы. Коротко фыркнув, он вновь прыгнул через себя, вернувшись в человеческий облик.

– Что по сумке? – коротко рыкнул Волков, принимая у Вилова очки и сапоги; в голове шумело, а лужа серой крови вновь начинала отливать красным.

– В ней документы, ключи и небольшая сумма денег, убийство с целью грабежа точно отметается, – Милашев с плохо скрываемой опаской подошёл ближе к детективу. – Убитая – девятнадцатилетняя Мария Мельникова, числит… кхм… числилась гувернанткой на испытательном сроке у господина действительного статского советника графа Шмидта, квартировалась в паре кварталов отсюда. На сумке обнаружена шерсть идентичная шерсти на теле убитой. Рискну предположить, убийца специально забросил сумку под мусорный контейнер, чтобы скрыть улики, но шерсть застряла в зубчиках молнии бокового кармана.

Волков молча протянул руку; Милашев осторожно передал детективу зип-лок, в котором лежал небольшой клочок тёмно-рыжей шерсти. Волков осторожно раскрыл его и шумно втянул носом воздух, запоминая запах убийцы.

– Пойдём-ка, навестим ублюдка, – оскалился детектив, поднимаясь на ноги.

Идти пришлось недалеко, пару кварталов. Волков вытащил руки из карманов и жестом остановил полицейских и офицеров около пошарпанного двухэтажного доходного дома.

– Это адрес, по которому временно квартировалась убитая, – нахмурившись, сказал Вилов. – В такие совпадения я не верю.

Волков повернулся к поручику Овсяникову.

– Берём здание в оцепление, – Овсяников хмуро кивнул. – Мне нужны будут двое из твоих, с нервами покрепче. Скорее всего, или их помощь нам не понадобится, или придётся попасть с первого залпа, второго шанса убийца нам не даст. Оцепление должно стрелять на поражение разрывными зарядами, если он попытается выпрыгнуть из окна или выбежать через двери. Всё ясно?

– Куда уж яснее, – мрачно усмехнулся Овсяников. – Капитан, я своё дело знаю, а вы моих парней сберегите — не хочется терять сослуживцев, у нас и так некомплект по личному составу.

Через три минуты к Волкову подошли и отдали честь двое крепких парней с укороченными карабинами без штыков. Детектив довольно кивнул; он поступил бы так же.

– Винтовки на замораживающий режим, стреляем по усмотрению, но только если он будет сопротивляться. Я иду первым, вы – за мной. Действуем по обстановке, на рожон не лезем. Милашев, Вилов – пистолеты на заморозку, идёте третьими, стрелять по усмотрению. Всё ясно?

– Так точно, ваше высокоблагородие, – парни из полиции вытянулись и козырнули; Вилов и Милашев ограничились кивками.

– Идём.

Доходный дом встретил Волкова кислой вонью из кухни, плесенью и тараканами; детектив поморщился. Из прихожей выскочила всклоченная жирная баба — видимо, хозяйка — и что-то грозно заклекотала на айлирийском. Вилов резко перебил её и ткнул ей в харю свою корочку ИСБ; жируха заткнулась и исподлобья глянула на капитана.

– Дэтэктиф, – проблеяла она. – Ви дольжн бит осторожн. Майн жител нэ дольжн пострадат…

Волков поморщился, с трудом подавив желание затолкать ей в глотку пару тараканов. Жестом он позвал всех за собой; запах вёл наверх, на второй этаж.

На втором этаже было так же плохо и грязно, как и на первом; длинный прямой коридор заканчивался выходом на балкон с разбитой дверью. На верёвке сушились чьи-то гигантские панталоны, скорее всего, хозяйкины. Волков прислушался и принюхался. Из-за первой, ближней двери доносилось голодное младенческое хныканье, запах мочи и кислого молока; тихий женский голос, всхлипывая, пытался напевать колыбельную, но голодный ребёнок уснуть, разумеется, не мог. За следущей дверью кто-то оглушительно храпел; оттуда несло перегаром и тухлыми носками. На третьей висел огромный замок; из-под неё воняло грязным бельём и застоявшейся водой — комната для стирки. Оставались две расположенные друг напротив друга комнаты. Волков попросил у Милашева ключ — на нём была написанная маркером цифра восемь.

Никакого сомнения в том, что оборотень уже знает об их присутствии у Волкова не было; окно комнаты номер восемь смотрело во двор, через который они входили, дом был оцеплен со всех сторон. Волков поставил одного из полицейских справа от двери, второго — слева от неё, после сунул пистолет в кобуру и со всей своей волчьей дури пнул дверь внутрь так, что она слетела с петель и рухнула на пол.

– И-Эс-Бэ, руки вверх! – заорал Волков, врываясь в комнату первым.

Лис напрыгнул на него слева. Тихо хлопнули выстрелы винтовок. Лиса сдуло со спины детектива, спину чуть обожгло ледяным огнём. Развернувшись, Волков поднырнул под сверкнувший в лапах лиса тесак, схватил того поперёк пояса и кинул его на кровать. Вилов и Милашев ворвались в комнату; лис попробовал дёрнуться, но офицеры быстро и слаженно расстреляли его, приморозив к кровати. Всё было кончено.

Примороженный к кровати лис жалобно поскуливал и повизгивал; Волкова как-то на спор растреляли в упор заморозкой, поэтому детектив как никто другой знал, каково это — замерзать заживо. Волков достал из кармана сигарету, подпалил её и глубоко затянулся.

– Милашев, разморозь его и оберни в человека. Вилов, в наручники паскуду. Господа, – детектив повернулся к двум полицейским. – Отличная работа. Оба выстрела попали ему в бочину, молодцы.

Полицейские заулыбались. В начале коридора пронзительно завизжал голодный младенец.

– Господа, сходите, проведайте молодую мать, ей нужна ваша помощь, – Волков выудил из кармана трёхрублёвый билет и протянул одному из полицейских. – На расходы.

Милашев читал над лисом заклинания, с его пальцев срывались разноцветные искры; Вилов тем временем нашёл документы преступника и принялся их изучать. Волков оглянулся; маленькая комнатка явно была ухожена женскими руками, пусть и привести такое убогое жилище в полный порядок было невозможно. Открыв шкаф, детектив обнаружил женские вещи; пусть его обоняние уже и было притуплено сигаретным дымом, он явственно унюхал, что эта одежда принадлежала убитой Марии. На ветхой прикроватной тумбочке валялась сбитая во время драки фоторамка; Волков взял её в руки. За разбившмся стеклом он увидел счастливую улыбку Марии; она стояла в обнимку со своим убийцей – молодым светлововлосым парнем. Детектив поморщился.

Когда лис пришёл в себя, Волков уже полностью успокоился после драки; плачущий ребёнок затих, хозяйка на первом этаже визгливо переругивалась с полицией. Лис — уже в человеческом обличии — был плотно закован в наручники, порвать которые не мог и сам Волков, а уж хилый парень — и подавно.

– Иван Фролов, двадцать три года, приписан на испытательном сроке подсобником в Императорском Оружейном Заводе. Холост, судимостей не имеет.

– Ну что, Иван, – Волков поднял упавший стул и уселся на него, закуривая ещё сигарету; вряд ли ему сегодня предстоит работать, а перестать чувствовать запахи плесени, крови и помоев было бы неплохо. – Зачем ты девчонку распотрошил, паскуда?

Иван поднял голову и посмотрел на Волкова; гематомы от замораживающих зарядов сделали его похожим на синюшную куриную тушку, волосы на голове свалялись. Вокруг рта всё ещё были видны засохшие потёки крови его сожительницы. Волков поморщился.

– Поручик Александр Вилов, отметка о начале допроса. Допрашивает детектив Волков, Центральный отдел Сыскного управления Имперской Службы Безопасности, – негромко пробормотал Вилов себе под нос для воспоминания, которое потом будет приложено к делу.

– Поручик Игорь Милашев, отметка… – повторил за ним Милашев. Убийца затравленно осмотрелся, а после вперился в детектива.

– Гордишься собой, да? – презрительно буркнул Иван; он густо плюнул в сторону Волкова, но кровавая слюна не долетела до него.

– Горжусь. – жёстко отрезал Волков. – Ведь это не я выпотрошил Машеньку, а ты. А ведь она тебя любила.

– Любила? – фыркнул Иван.

– Ага, – кивнул Волков. – Она даже после того, как ты располосовал её прелестное личико и выпустил ей кишки, попыталась тебя спасти, – парень вздрогнул и отвернулся. – Она соврала танатоусту, сказав, что на неё напали со спины, и твоего лица она не видела.

– Ты врёшь! – воскликнул лис, резко повернувшись к Волкову. – Если бы она меня любила, то не легла бы под ублюдка Шмидта!

– А Машенька знала, что ты в борделе трахаешь лантрийских лисичек? – усмехнулся Волков.

– Это другое! – Иван густо покраснел и отвернулся.

– Да ну?

– Что ты понимаешь в жизни, шавка имперская?

– Да уж поболее некоторых, сосунок, – Волков затянулся сигаретой в последний раз и затушил окурок о разбитую фоторамку. – Я поступил на службу Солярийской империи раньше, чем лучшая часть тебя по мамкиной ляжке стекла, – капитан щелчком отправил окурок точно в лоб лису; тот зарычал и дёрнулся, но пристёгнутые к кровати наручники остановили его.

– Ты хоть представляешь, на какие жертвы приходится идти, чтобы просто выжить в этой дыре?

– Да-а, – с усмешкой протянул детектив. – Потратить пол зарплаты на профессиональную шлюшку-лисичку — такие жертвы трудно представить. Машеньки было мало?

– Да мне от лисицы нужен был только укус, – фыркнул Иван. – Когда попалась неопытная лисичка, я подёргал её за хвост, пару раз треснул по морде, она и не выдержала.

– Паскуда… – пробормотал Вилов.

– Фу… – скривился Милашев.

– Надеюсь, тебя выпинали и обоссали, – поморщился Волков.

– Не-а, – хмыкнул Иван. – Лисица побоялась сознаться. Она просто забилась под кровать и хныкала, пока я в себя приходил, – это воспоминание его явно забавляло.

– Ты хоть в курсе, что с ней станет?

– А мне-то что до неё?

– Ей скорее всего отрубят голову.

– Но есть и минусы, – усмехнулся лис.

Волков глубоко вздохнул и поднялся со стула. Он выразительно посмотрел на поручиков, и те понимающе отвернулись. Детектив оскалился, взял Ивана за плечо и с размаху врезал ему по печени, а после схватил за волосы и запрокинул ему голову.

– Охо-хо… – пробулькал лис; на его губах запузырилась кровь. – Только и можешь, что бить закованных в наручники?

Следущий удар был в челюсть; голова Ивана дёрнулась, как у куклы, и он обмяк.

– Ты спровоцировал бедную лисичку тебя укусить. – констатировал Волков, когда Иван вновь открыл глаза; детектив сидел на стуле и задумчиво пускал клубы дыма. – Зачем?

– Маша меня попросила, – левая половина лица Ивана распухла, и его речь звучала невнятно.

– С этого места поподробнее.

– Она меня использовала, – ответил парень, не поднимая головы. – Маша попросила меня помочь ей стать оборотнем. Я согласился, потому что люблю её.

– Ты пошёл в бордель и…

– Да, – Иван закашлялся; кровь обагрила и без того грязное постельное бельё. – Я потратил две недельных зарплаты на то, чтобы лисичка меня покусала. А после – я обратил Машу.

– А девчонка-то не промах, – усмехнулся Волков. – Обычно лантрийской лисой можно стать только сотрудничая с якудза, а тут… Ты же понимаешь, что ты — труп, парень? Тебе отрубят твою тупую башку, как уже наверняка отрубили бедной лисичке, которую ты подставил.

– Неужели твоя хвалёная Имперская Служба Безопасности не прикроет меня? – хмыкнул Иван.

– Пока ты находишься под нашей юрисдикцией — прикроет, – пожал плечами Волков. – Но потом, в обычной тюрьме или на каторге… у мафии длинные руки. Тем более, – усмехнулся детектив. – Якудза — разумеется, неофициально — ходит под лантрийской корпорацией "Аматэру-тех", а её директор — глава братского рода императора Лантрии. Конечно, Аматэру на тебя начхать, ты для них что-то вроде грязи под ногтями, но вряд ли это тебя спасёт.

– Понятно, – обречённо выдохнул парень. – Как наша империя вообще позволяет им такое?

– Политика, – пожал плечами Волков. – Я в такие материи не лезу, моя работа — таких, как ты ловить. – детектив помолчал, прикрыв глаза. – На что ты вообще надеялся, когда полез к лисичкам? – спросил он спустя минуту.

– Маша сказала, что граф Шмидт прикроет, – ответил Иван тихо. – Но я, как выяснилось, в сделку не входил.

– Хм, граф Шмидт, – вздохнул Волков. – А что, могло сработать. У него широкие связи с Айлирийской империей, так что девчонку мог бы и уберечь.

– Она от него забеременела, – брезгливо процедил Иван.

– Ловко, ловко, – усмехнулся капитан. – Граф Шмидт себе и сексуальную лисичку в пользование получил, и редких оборотней мог бы наделать, – Волков устало прикрыл глаза. – А ты ему, стало быть, решил ему из мести всё испортить?

– Нет… – ответил Иван горько, опустив голову. – Машенька… пришла сказать, что между нами всё кончено. Показала мне тест на беременность… Я хотел дать ей пощёчину… – он всхлипнул и замолк.

– Но ты был слишком зол, чтобы сдержать зверя, – продолжил за него Волков. – И располосовал ей личико когтями. А потом, почуяв запах крови, разворотил ей кишки.

– Когда я в себя пришёл, было слишком поздно… – парень шумно выдохнул. – Я… я собирался бежать из города…

– А с чего ты решил, что ребёнок был не от тебя?

– Я спал с ней только в лисьем облике… а…

– А девушка не может понести от оборотня, – вздохнул капитан.

Волков развернулся на стуле и поглядел на своих офицеров; молодой парень за спиной тяжело дышал, пытаясь не заплакать. Поручик Вилов, поджав губы, смотрел на Ивана уже не с такой злостью, как в начале; поручик Милашев и вовсе прятал глаза.

– Допрос окончен, – вздохнул Волков.

Детектив Волков сел на заднее сиденье машины и захлопнул дверь; полицейский фургон рядом с ними тронулся, увозя Ивана Фролова в изолятор временного содержания при ИСБ.

– Что с ним теперь будет? – спросил Милашев.

– Не мне решать, ты же знаешь, – пожал плечами Волков. – Попробуем переквалифицировать из убийства с отягчающими в убийство по неосторожности, возможно, поколдуем с состоянием аффекта. Лишь бы его у нас оставили сидеть, а не то парень — гарантированно труп. С мафией шутки плохи.

– А с лисичкой что? – подал голос Вилов.

– О, точно, – щёлкнул пальцами Волков; он снова набрал Синтаро на личный номер.

– Волков-сан, – голос главы якудза был чуть усталым. – Принимай подарок.

– Подарок? – насторожился детектив.

– Только из уважения к тебе — целиком, – усмехнулся Синтаро. – К девчонке у нас претензий нет. Но я бы крайне посоветовал ей никогда не возвращаться в профессию и никого больше не кусать. А не то нам придётся укоротить ей зубки… вместе с головой. Всего хорошего.

Синтаро положил трубку; Волков поморщился и вздохнул.

– Подарок? – усмехнулся Милашев.

– Господин капитан, – встревоженно повернулся к Волкову поручик Вилов. – Там у ворот управления из машины без номеров выбросили неизвестный объект размером и формой походящий на человеческое тело, упакованный в подарочную бумагу с бантиком.

– Ну вот тебе и подарок, – не сдержал усмешки Волков. – С бантиком, всё как надо.

– Что прикажете?

– Вот позёр хренов, – покачал головой детектив. – Что прикажу? Прикажу, Вилов, распаковать подарок, успокоить и допросить. Тебе как раз худенькие нравятся.