Детективное агентство "Анна и её духи"-2. Итальянская канитель.

— А потом мы поставим ёлку! — воодушевленно пояснял Алекс, размахивая кисточкой с клеем. Клей был повсюду на самом мальчике, на картоне, вате и гофрированной бумаге, из который он пытался соорудить шар. На стол Штольман пока предпочитал не смотреть.

— Ёлку! — восторженно повторила Лидочка, которая на прошлое Рождество участвовала в процессе не так активно по причине малых лет и теперь погрузилась во все приготовления с таким энтузиазмом, что Аня с Яковом полагали, что для того количества украшений, которые дети изготовили в этом году, им понадобится три ёлки и еще одна лишняя гостиная, чтобы их разместить.

— И будем её украшать! — добавила степенная Сонечка, раскрашивая рождественскую звёздочку.

— Украшать! — ликовала Лидочка, подкидывая вверх колечки из цветной бумаги, которые вскоре превратятся в гирлянду.

Штольман перевернул страницу утренней газеты и поморщился. Поток детского энтузиазма в декабре был неиссякаем, громкость восторженных возгласов в доме зашкаливала, барабанные перепонки взрослых несли урон, но он не менял дислокации и гостиную не покидал, потому как втайне любил праздничную суету, детские радости, покупки подарков, шум, гам, ожидание родных, запах корицы, сухофруктов и вишневой наливки, которую готовила мадам Агнес. Повариха за месяц начинала с Аней составлять меню, выискивать нужные продукты, споря с торговцами на рынке, проводить ревизию кладовых. Горничные улыбались по-особому, что-то напевали, исполняя повседневные обязанности. Дом выходил из зимней спячки, умывался, надевал парадное платье и вообще выглядел важно и торжественно, понимал значимость момента. Дети, от мала до велика, выглядели заговорщески, подсчитывая накопленные за год деньги на подарки, тайком пронося покупки в свои комнаты и упаковывая, чтобы дождаться наконец момента, когда из леса привезут раскидистую ель и установят её в большой гостиной. Тогда и начиналось основное веселье.

— И положим подарки под эту ёлочку! — добавила Марта, аккуратно вырезая балерину из плотной посеребренной бумаги.

— Подарки! — обрадовалась еще больше Лидочка и вдруг задумалась. Как это — ей подарки положат, а она нет, что ли? Непорядок! Надо что-то срочно придумать!

— В этом году я приготовил для всех кое-что необычное! — добавил Гастон, который сегодня не присоединился к Якову, чтобы изучить утренние новости, а сидел прямо на полу вместе со всеми детьми и так же увлеченно клеил вату на картон, как в тот год, когда Анна и Яков взяли его в дом. Штольман спрятал улыбку. Восемнадцать лет ему нынче исполнилось, но в душе он всё ещё был мальчиком, которому не хватило когда-то тепла и любви и который всё ещё отчаянно в них нуждался.

— Особенное? — сверкнул глазами Алекс. — Очень хорошо! Ох, скорее бы наступило Рождество!

Покуда Штольман делал вид, что читает газету, а на деле наслаждался атмосферой гостиной, Аня с мадам Агнес разбирались с бужениной, а если быть более точными - с ее количеством.

— Ваши матушка с батюшкой приедут! Ну мало будет, мадам! Давайте еще столько же сделаем! Тогда точно никто обиженным не будет! — размахивала руками повариха, в очередной раз сверяясь со списком гостей.

Аня улыбнулась. Мадам Агнес горела желанием всех накормить, напоить и вообще сделать так, чтобы через её занятие всем наступило счастье. И если ради этого придется в последнюю неделю не спать, а готовить безостановочно, то, значит, так тому и быть!

— Хорошо, хорошо! — успокаивающе сказала Анна и улыбнулась. — Если нужно еще столько же, то давайте так и сделаем!

— Очень хорошо! — одобрительно кивнула мадам Агнес. — Я тогда пойду в лавку! А то ничего хорошего не останется! Этот хитрец Арестье так и норовит жилы одни подложить! Сама всё выберу!

Аня вновь улыбнулась и направилась в гостиную к детям и мужу. Она чувствовала, что Алекс заклеил все свободные поверхности фольгой и ватой. Нужно было пресечь излишний энтузиазм, покуда комната не превратилась в рождественский вертеп. Она уже стала подниматься по ступенькам, когда в дверь позвонили. Аня удивилась, потому что они никого не ждали, и открыла дверь. На пороге стояла сгорбленная почти до земли древняя старуха с морщинистым коричневым лицом. Она посмотрела на Аню с прищуром, будто плохо видела, а потом спросила, коверкая язык:

— Штольмань?

— Да, — растерянно ответила Аня.

— Не могу я больше ждать, — с акцентом продолжила старуха. Ане приходилось вслушиваться, чтобы хоть что-то разобрать. — Суразёнка мне повесила и думает, что я его дальше тянуть буду. Сама шляется, незнамо где, а я его корми! На! Твоего мужа приблуда, сами с ним разбирайтесь!

Жестом фокусника бабка достала из- за спины хорошо одетого мальчонку лет пяти, поставила его перед Аней, а сама проворно сбежала по ступенькам, чего нельзя было ожидать от её лет, и в одну секунду скрылась за воротами. Аня почувствовала, что она не может сделать вдох. На неё смотрела полная копия Алекса, но с глазами, которые не были похожи на её собственные.

Никакого сомнения быть не могло.

Это был Штольман.