Детективное агентство "Анна и её духи"-3. Не стоит ставить точку.

— Ну, Софья Яковлевна, что скажете? — слегка наклонившись к дочери, с улыбкой спросил Штольман.

Девушка приподняла бровь и принялась наблюдать за тучным господином в дальнем углу бальной залы. Сегодня, 14 ноября, посольство Российской империи устраивало приём в честь дня рождения Её Императорского Величества Вдовствующей Государыни Императрицы Марии Фёдоровны. Штольманы всем семейством также были на него приглашены.

Даже Лидочке было вручено отдельное приглашение на детский бал, отчего весь предыдущий месяц разговоры велись только об этом, а ежели всё же случалось свернуть в сторону, то так или иначе все всё равно возвращались на эту животрепещущую тему. Теперь Яков видел её вдалеке, в проёме следующей залы, окружённую толпой мальчишек и что-то важно им объясняющую. Штольман покачал головой про себя. Его младшая дочь привлекала внимание, где бы она ни оказалась.

На их улице она верховодила среди тех ребят, кто даже был старше её. Их шалости стали притчей во языцах. Штольман зато познакомился со всеми родителями соседних домов, а это было очень полезно. На приёме же Лидия очаровала почти всех представителей мужского пола от восьми до тринадцати. Она уже подбегала к отцу, чтобы, радостно блестя глазами, сообщить ему, что прошло всего полчаса, а её изящный carnet заполнен на все танцы. Яков был не удивлён. Лидочка, в светлом платье с кружевами, венком в волосах и туфельками с золотыми бантами была диво как хороша.

Впрочем, Софья тоже произвела волнение в рядах мужской части местного сообщества. Они с Аней сегодня выбрали наряды в греческом стиле, но его жена выбрала глубокий электрик, а дочь по традиции — кипенно-белый. Её книжечка тоже уже была полна, а от предложений не было отбоя, потому как особенно притягательна она была тем, что ничьего внимания не искала, не кокетничала и была даже несколько отстранённой. Для девицы, у которой через год должен быть дебютный бал, это было необычно. Вот и тянуло молодых мужчин проверить, что она за твёрдый орешек такой.

Павла Михайловича это злило неимоверно. Он видел, что Софья не обращает внимание на кавалеров, которые старались изо всех сил показать себя в лучшем свете, но книжицу заполняет. Он сам попросил оказать ему честь и оставить за собой два любых танца. Он вообще был готов танцевать только с ней — Боже мой, ну ты и болван! Что с тобой происходит вообще? Опомнись! — но это было бы верхом бесстыдства.

Софья же играла с отцом с детства знакомую игру. Отец выбирал какого-нибудь человека, а она должна была по его внешнему виду и мелким деталям определить, кто он, чем занимается, чем вообще живёт.

— Готова, папочка! — кивнула Соня, которая в последнее время была к отцу особенно нежной. Штольман улыбнулся. Ему вспомнилась маленькая пухленькая девчушечка с бантом на макушке. А теперь посмотрите, невеста на выданье, доросла до его плеча, жаждет продолжить его дело и идёт к этому всеми силами.

— Давай, — пожал он ладошку дочери, лежащую на его локте.

— Этому господину около пятидесяти лет, — начала Соня. — Был богат, но сейчас испытывает трудности. Посмотри, вся одежда хорошая, но не по размеру. Да и воротник у фрака уже слегка истрёпан. Злоупотребляет алкоголем. Берёт с подноса уже третий бокал подряд, и рука слегка дрожит. Работает с бумагами, скорее всего в канцелярии. Видишь шишечку на пальце от постоянного писания и следы чернил у ногтей, которые так легко не выведешь.

Штольман широко улыбнулся. Ох, берегись преступный мир! Эту девушку так просто не проведешь! И будущий муж, тоже берегись! Обмануть её не получится!

— Это блестящий анализ, Сонечка! — искренне сказал Яков, погладив пальчики дочери.

Та просияла. Похвала отца всегда значила для неё очень много, а теперь, когда она выросла, подтверждение того, что она делает успехи на ниве сыска, было просто бальзамом на сердце.

Объявили вальс, и Павел Михайлович подошёл к Соне, чтобы вывести её к танцующим.

— А ты будешь танцевать, папа? — спросила Соня, беря своего кавалера под руку.

— Разумеется, — улыбнулся Штольман. — В моём возрасте и положении есть большое преимущество. Я только два танца имел честь танцевать с посторонними дамами. Так что, вальс за мамой.

Софья и Павел рассмеялись и поспешили в центр залы, а Штольман направился к Ане, которая оживлённо беседовала с Алексом у окна.