Детективное агентство "Анна и её духи"-3. Одинокий детектив.

Аня грустно смотрела на кровать, расчёсывая волосы. Впервые за восемнадцать лет она ляжет в неё одна. Более того, она будет одна не только в постели, но и во всём особняке. Отложив щётку, женщина подошла к окну. Только-только начался июнь, молоденькие листочки радовали обычно её глаз, но сегодня расцвет природы не принёс ей облегчения. Она снова покосилась на белоснежную простыню и кружевные наволочки. Ложиться пока не хотелось, поэтому она села на своё любимое место, на широкий подоконник с подушками, и стала вглядываться в освещенную фонарями полутьму сада.

Никого не было дома. Коридоры гулко отражали от стен её шаги, не было слышно смеха и звонких голосов детей, не скрипело перо Штольмана, который быстро что-то записывал перед сном, чтобы не забыть это завтра с утра. Аня обняла колени, уперев в них подбородок. Она скучала. Нет, не так! Она тосковала! Дом без родных перестал быть просторным и светлым, он давил на неё высокими потолками и широкими комнатами. Он был велик ей и теперь съезжал с плеча, натирал по краю и путался в ногах, как платье не по размеру. Ей нужна её семья, чтобы вновь всё пришло в норму. Аня вздохнула. Пока это было невозможно.

Закончилась весна, и пришли табели Алекса и Софьи. Алекс сдал все итоговые испытания на высший балл и выпускался из школы с особенной торжественностью. Посудите сами: моложе всех в выпуске, отличник учёбы, искусный фехтовальщик, который приносил школе первые места на соревнованиях — вот вам, французы, выкусите! — и просто обаятельнейший юноша! Как такого не полюбить и не отметить?

Вот и вышло, что вся семья Штольманов-Мироновых, которые, кстати, остались в Париже на целый месяц, чтобы дождаться результатов суда над Димитру (несомненно виновен, двадцать два года тюремного заключения, передаёт привет друзьям Якова), экзаменов старших детей и полного выздоровления Алекса, присутствовала на вручении специальной награды от директора, которую он лично передал юноше. Женщины рыдали, мужчины отчаянно гордились. Лидочка и Ванечка, которых Штольман предварительно обыскал дважды, тоже были на церемонии и восторженно хлопали. Алекса они очень любили.

И вот теперь, как и планировалось заранее, Виктор Иванович и Мария Тимофеевна увезли Алекса в Бордо, чтобы он практиковался в адвокатском деле под руководством деда. Миронов-старший был на седьмом небе от счастья. Внук — продолжатель его дела, умница и талант. Целых полгода вместе! Его жена тоже была счастлива. Ей не хватало родных, хоть они и видятся часто. А тут столько времени рядом с внуками!

Да, да, Софья, которая по баллам оказалась третьей в классе, что стало ещё одним поводом для гордости её близких — можно подумать, до этого было мало — решила, что часть лета хочет тоже провести в Бордо. Её интересовал процесс брожения винограда, нужный ей для проекта по химии, который станет частью её итоговых испытаний в выпускном классе. Соня хотела получить все данные самостоятельно, на практике, так сказать. А в августе родители вместе с Лидочкой приедут в Подансак, и после они все вместе вернутся домой.

На том и порешили! Аня, конечно, была расстроена, но, поскольку была матерью умной и любящей, то давным-давно решила, что дети растут и им нужно больше самостоятельности. Они неизбежно уйдут однажды, поэтому следует спокойно воспринимать такие перипетии судьбы. Больше всех, кажется, факт отъезда Алекса расстроил Таис. Девушка прожила в особняке Штольманов около месяца, поправилась, приобрела неведомые ей ранее твёрдость духа и зарождающуюся уверенность в себе и решила, что ей нельзя опускать руки, а нужно попробовать поменять свою жизнь.

Она вернулась в свой дом, который теперь перешёл к её матери, и обнаружила, что слуги не выполняют свои обязанности, особняк пришёл в запустение, а её мать пустила всё на самотёк, не зная, за что взяться, как управлять финансами и что следует сделать в первую очередь. Таис, засучив рукава, принялась за работу. Слуги были немедленно рассчитаны, наняты новые, им было положено жалованье и освещен курс обязанностей — этим, справедливости ради, занялась Евангелия.

Таис села за бюджетные книги, встретилась с поверенным и бухгалтером, разобралась в отчётности и вот месяц спустя стала частым гостем в лавке, учась всему и сразу по ходу дела. Жослен Бретон стал новым старшим продавцом, потому как Сен-Жермен осознал, что с ним происходит, и отправился лечиться. В младшие приказчики взяли брата Виктуар, которая, к счастью, не подхватила от своего предмета обожания страшной болезни. А помощь с поставщиками антиквариата неожиданно оказал господин Леру, который свёл девушку с нужными людьми. Вполне возможно, что лавка древностей, которой управляла такая деятельная натура, останется одной из самых известных в Париже.

Лидочку увезли с собой Пётр Иванович и Ирма. Они решили, что ущерб, нанесённый месячным проживанием их сына в особняке Якова и Анны, должен быть уравновешен ответным визитом юной мадемуазель Штольман в Швейцарию. «По крайней мере, это честно!», — сказал Миронов-младший, рассматривая дыру в сиденье кресла в кабинете Якова, которая совершенно таинственным образом появилась там ночью. Провожая родных и увидев, как переглянулись его дочь и Иван, Штольман повернулся к Ане и вздохнул.

— Пошлю-ка я им чек заранее! — сказал он.

Аня кивнула. Это было разумно.

Сам Штольман и Павел отправились в Лилль, где очередной чиновник попал впросак с документами. Найти их и вернуть следовало очень срочно, поэтому как ни отнекивался Яков, ехать ему пришлось, причём быстро и скрытно, и Аню взять с собой было нельзя. Вот и получалось, что она осталась дома совершенно одна, потому как даже Гастон и Марта укатили на две недели. «По её учительским делам» — как выразился мужчина.

Поглядев на пустую постель, Аня вздохнула. Первый раз засыпать без Штольмана впервые за восемнадцать лет было грустно и отчасти страшно — а ну, как опять на пять лет вместо одного дня разлука выйдет! Но делать нечего, нужно ложиться.

Анна задула свечу и откинула одеяло. Впереди ждала ночь.