Детективное агентство "Анна и её духи". Детский сборник.

Алексу Штольману недавно исполнилось четырнадцать лет, и жизнь его была исключительно прекрасной. Он жил в отличном доме, в замечательном городе, его образованию можно только позавидовать. Фехтование, фортепьяно, углубленный курс истории, право. Словом, он знал, что ему повезло. Самым важным его богатством была семья. Старший брат — полицейский, защищает закон, пропадает целые сутки на заданиях, желает стать самым лучшим констеблем. Поговаривают, что ему скоро дадут сержанта за то, что он в одиночку смог остановить ограбление магазина, хотя грабителей было трое, и они были вооружены!

Задело его тогда хорошо, мама переволновалась, а Марта так вообще не отходила от его постели. Его не отпустили в его новый особняк через дорогу, а положили в его старую комнату. Гастон был очень храбрым, и любой мог бы гордиться таким старшим братом. Ещё бы они с Мартой разобрались со своими отношениями, так и вообще было бы прекрасно! Ну что за удовольствие за одну минуту переходить от полного спокойствия к бешенству, сверканию глазами и уничтожению хрупких предметов! Взяли бы и поженились, как мама с папой, и дело с концом! Тем более, что они и смотрят друг на друга как его родители, когда думают, что на них никто не смотрит. Это же глупо — так смотреть и ничего не делать!

Младшие сёстры. Алекс любовно осмотрел девчонок, которые сидели на ковре и читали друг другу вслух. Они сегодня дома одни, потому что родители ушли в театр, а Гастон с Мартой уехали встречать нового учителя немецкого, который будет работать в благотворительном пансионе. Софья всего на полтора года его младше, они всегда легко находили общий язык. Она его верный друг и товарищ по всем играм и шалостям. Характер у неё сложный, но не в его отношении. Соня не терпит глупости, пошлости, наглости и самоуверенности, а у него с этим, насколько он мог судить, пока всё вполне себе ничего.

Лидочка. Ей шесть. Она самая младшая, но заменяет собой целую армию. Масштабам её замыслов и широте их исполнения сам Наполеон может позавидовать. Поэтому в отсутствие родителей они с Софьей глаз с неё не спускают. Второй раз собирать по второму этажу перья из вспоротой перины он не хотел. Мысль перескочила на маму, которая в доме создала такую атмосферу, что на детей не ругались, даже когда, возможно, и стоило. Но она считала — а эта мысль была очень прогрессивна — что ребенок, пусть и маленький, личность, и его нельзя ущемлять.

Поэтому в их семье всё решалось разговорами и убеждениями. Самой крайней мерой считался запрет на какое-нибудь любимое занятие. Да и, откровенно говоря, казалось невозможным огорчить родителей. Увидеть на лице одного из них расстроенное выражение было хуже самой острой шпаги. Лучше бы кричали, ей-Богу! Поэтому в большинстве своём в семье царили мир и покой, изредка нарушаемые каким-нибудь происшествием, которое гасилось в зародыше и не вызывало обширных последствий.

У Алекса была пока только одна проблема в жизни — он не мог определиться с будущей профессией. В мире столько интересного, как можно остановиться на чём-то одном? Вот военный — чем не благородное занятие? Защищать свою страну от вторжения. Но отец Алекса, например, был предан России, хоть и жил тут, во Франции. Он боролся со злом по всему миру, так вышло, но присягал он когда-то своей Родине, а клятву не нарушают, поэтому если Франция будет воевать с Россией, то как быть? Дилемма!

Историк, археолог, полицейский, адвокат? Адвокат — отличная профессия! Его дед защищает в суде несправедливо обвинённых людей, помогая им обрести свободу. А что, Алекс смог бы пойти по его стопам! Да! Право ему нравится! Или стать сыщиком, как отец? Все говорят, что он похож на него как две капли воды. И это было правдой. Он и в самом деле видел, что сходство между ними феноменальное, и гордился этим необычайно. Причём, роднила их не только внешность, но и внутренняя составляющая. Никто не понимал его лучше, чем отец. Он мог объяснить ему, что с ним происходит, почему он так чувствует, как следует повести себя в той или иной ситуации. Он был рад, что родился именно в этой семье. Послушав, что говорят его одноклассники, он оценил своё собственное положение еще больше.

Да! Он станет сыщиком. И вообще, нужно срочно примерить на себя образ невозмутимого и профессионального следователя. Алекс подскочил с кресла и, махнув сёстрам, отправился вниз, по дороге прихватив отцовский брегет с полочки у зеркала. Так, что у нас в списке. Шляпа. Серая, с кантиком, красота! Чуть великовата, но ничего. Жаль, саквояжа нет, отец его в несгораемом шкафу прячет. От Лидочки. А вот трость любую можно взять — выбор в подставке широкий.

Взяв в руки трость с серебряным резным набалдашником, Алекс обнаружил в зеркале напротив вполне себе готового сыщика. Секунду спустя в зеркале появился не только знаменитый в будущем следователь, но и две зверские рожи, проникшие в дом через дверь. Алекс мгновенно их узнал. Это были члены новой банды, которая терроризировала лавочников по соседству. Гастон со своей агентурной сетью дал им решительный отпор, но история не закончилась, а перешла в вялотекущую войну, которая, судя по всему, стала только что активно ведущейся.

— Верзилы нет, — резюмировал шепелявый кругленький бандит. — Ну и ладно, этого хватит.

И тут Алекс понял, что профессия "сыщик" требует немедленной реакции, просчёта дальнейших действий и хорошей физической подготовки. Всё это у него имелось. Фехтовальные навыки, помноженные на круглый массивный набалдашник, лишили бандитов возможности что-либо предпринять. Через минуту на шум прибежала Софья и взвизгнула, потому что метким ударом в висок её брат уложил третьего мужчину к её ногам.

— Звони в полицию! — крикнул Алекс, чувствуя, что его заливает адреналин, а внутри пенится и кипит какая-та удаль, которую контролировать было очень трудно. Соня кивнула и бросилась в гостиную. Полчаса спустя дом наводнили полицейские из местного отделения, которые хорошо знали Штольманов. Покачав головой, инспектор пожал руку мальчику и, забрав к тому моменту четырёх бандитов, отбыл обратно.

Алекс, который понял, что точно станет сыщиком, решил, что завершить картину сходства нужно коньяком, который и отец, и Гастон любили пить вечерами.

— Алекс, не стоит этого делать, — с тревогой говорила Соня, поглядывая на полный янтарной жидкости стакан в руках брата. — Папа пьёт его редко, после плотного ужина и маленькими рюмочками. А ты — на голодный желудок, да ещё и такими объёмами!

— Пустяки! — отрезал юноша, который никак не мог уложить в себе пенящееся чувство победы. Оно требовало от него решительных действий и ликования. Почему бы и не коньяк?

До этого момента Алекс алкоголь не пробовал. Лет в пятнадцать ему позволят выпить за ужином разведенное вино. Поэтому он никак не ожидал, что коньяк прожжёт в нём дыру, остановит дыхание и заставит всё вокруг крутиться и плясать.

— Надо срочно его накормить! — глядя на брата постановила Софья. Алекса немедленно замутило только при одной мысли об этом. Пожалуй, сегодня он выучит урок о последствиях необдуманно принятых решений и неумения контролировать собственные порывы.

Когда в одиннадцать вечера Штольман и Аня вернулись из театра, в холле их встретили вытянувшиеся в струнку Софья и Лидочка. Услышав о том, что к ним совершенно спокойно ворвались бандиты, Яков похолодел. Узнав же, что Алекс смог всех обезвредить, он одновременно испугался и почувствовал гордость! Молодец!

— А где он сам? — спросил Штольман, поднимаясь на второй этаж. Девочки переглянулись.

— Мммм…в общем, он решил, что он теперь сыщик, прямо как ты, — осторожно начала Соня. — И решил, что без коньяка образ будет неполным. В общем, у него похмелье!

Яков подумал, что ослышался, а Аня открыла рот от удивления.

— Что у него? — переспросил Штольман.

— Похмелье, — обреченно сказала Софья. — Мы пытались его отговорить. Но не получилось. Словом, мы его отвели в его комнату и уложили.

— И тазик поставили, — добавила Лидочка. — К нему лучше не заходить! — доверительно покивала она.

— Чёрт побери! — воскликнул Яков. — Нас не было три часа. На нас совершен налет, у нас побывала полиция, а мой собственный сын напился коньяком. Тихий семейный вечер, чёрт возьми!

Лидочка решила не говорить о сюрпризе, который ждал родителей в спальне: она успела его сделать, пока в доме были полицейские.

— Ладно, — успокоился в конце концов Яков. — Я пошёл к Алексу. Похмелье от коньяка это вам не фунт изюма! Аня, сваришь кофе покрепче?

Аня, улыбаясь про себя, кивнула.

— Сколько? — спросила она.

— Сколько он выпил? — уточнил Штольман у девочек.

— Стакан. Целиком. На голодный желудок! — жалея брата, сказала Соня.

Глаза Якова полезли на лоб. Бедняга. Вспомнив, что с ним творилось, когда он в первый раз перебрал, он поморщился и сказал жене:

— Кофейник целиком! — постановил он. — Будем спасать несчастного. И ледяной душ нам в помощь! Девочки, бегите и попросите у мадам Агнес с утра кислого наваристого бульона.

Девочки, хихикая, убежали на кухню. Аня, улыбаясь, подошла к мужу.

— Что ты думаешь по этому поводу? — спросила она, обнимая его.

— Будем переименовываться в Бедлам, — скептически высказался Яков. — А если серьёзно, то пора завязывать с коньяком. Не хочу, чтобы мои дети приобретали такие ассоциации со мной или моей профессией.

Аня поцеловала его и отправилась варить крепкий кофе, а Штольман пошёл в обитель страданий, именуемую комнатой его сына.

Два дня спустя Алекс Штольман твёрдо решил стать адвокатом. Вкус к сыскному делу он потерял.