Детективное агентство "Анна и её духи". Кордебалет из-за ожерелья.

— И куда это годится? — спросила сама себя Анна, разглядывая своё отражение в зеркале. Пролетело жаркое лето, буйные краски сада сменились приглушенными осенними, Алексу исполнилось полгода, а она все еще не может по-человечески влезть в свой старый гардероб. Грудь не желала помещаться в лиф и, как сказала Мария Тимофеевна, вряд ли в ближайшее время (если конечно она не откажется кормить сына молоком) это случится. Пришлось несколько новых платьев заказывать у портнихи, а еще у половины старых расшивать верхнюю часть. Сегодня заказ доставили, Анна выбрала наряд для вечера и теперь не могла понять, как именно она выглядит. С одной стороны отражение показывало ей здоровую розовощёкую женщину с блестящими глазами (нравилась она себе, чего уж тут скрывать, особенно после слов мужа, услышанных утром), а с другой на саму себя даже годичной давности она не очень походила. Она изменилась и, наверное, еще не привыкла к себе новой окончательно.

Сегодня утром Штольман пригласил Аню на свидание. Настоящее такое свидание, с выходом в свет (давали «Служанку-госпожу» Перголези, которая длилась всего час, что было очень удобно в связи с Алексом), прогулкой по набережной и ужином в ресторане. И Анна волновалась. Потому что женщина в зеркале еще ни разу на свидания с мужем не ходила, в платья из газа и шифона не облачалась, саму себя новую миру не являла. Короткие расследования, ужины с семьей и прогулки по округе не в счет. Это совершенно другое.

— Ну вот, — произнесла наконец Анна, пристроив на лиф платья брошь и еще раз критически оглядев себя. Ну ладно! Не так все страшно. Для первого выхода в свет вполне себе ничего. Никто про изменившиеся параметры не знает. Кроме Штольмана и её самой. Вздохнув, Аня потянулась за шарфиком и накинула его сверху. Для надежности.

За дверью раздались странные звуки: скрип, сопение и постукивание. Анна улыбнулась. Она точно знала, кто в их доме так шумит. Осторожно отворив створку, она улыбнулась еще шире. За дверью обнаружился сосредоточенный Алекс, который неделю назад освоил искусство ползания, умиленный Пётр Иванович, который нынче вечером был в няньках, и суровый Гастон с листами бумаги в руках. Алекс, увидев, что мешавшее ему препятствие исчезло, сел на толстую попку и, подняв голову, расплылся в несколько слюнявой улыбке, обнаружив наверху мать. Как только он понял, что теперь может передвигаться туда, куда его душа пожелает, все в доме взялись за голову и поняли, что ранее они жили в общем-то спокойно, а вот теперь их ожидает кошмар наяву. Так и вышло: Алекс сидеть или лежать теперь отказывался, требуя исключительной свободы действий, возмущаясь, если его пытались удержать. Теперь ему требовался постоянный сопровождающий, коим сегодня был Анин дядя.

— Ну и быстр же он, Аннет! — сообщил Пётр Иванович, разглядывая мальчика и испытывая необыкновенную гордость, будто он сам научил младенца ползать. — Такой же непоседа, как и ты в детстве!

Алекс важно что-то сказал, сжав и разжав кулачки, а потом снова встал на четвереньки и направился в комнату родителей, смешно задирая руки, как генеральский конь на параде. Его манило мамино зеркало, в котором он любил себя рассматривать, сидя на коврике.

— Он съел мои записи по механике, — мрачно сказал Гастон, показывая обслюнявленные листы. — Теперь мне придется переделывать задание.

— Он наелся чернил? — тут же заволновалась Аня.

— Нет, — покачал головой мальчик. — Не успел, я достал листы у него изо рта. Он сопротивлялся и вопил, но я доесть не дал.

— Правильно, — одобрила Анна. — Мне жаль, что твоя работа испорчена.

— Ничего, — тут же пошел на попятный Гастон. — Я всё равно хотел кое-что изменить, но ленился, а теперь есть повод.

Аня ласково погладила его по голове, и тот покраснел. Он любил, когда она так делала, но считал, что он уже слишком взрослый, чтобы это признавать.

— Аннет, ты можешь быть спокойна, мы позаботимся о юном Штольмане, и не дадим ему съесть ничего ему не положенного! — заверил Пётр Иванович племянницу. — Яков Платонович уже внизу, кстати сказать.

— О! — воскликнула Анна, разволновавшись, поцеловала всех своих разновозрастных мужчин и поторопилась спуститься вниз, где её ждал любимый муж.

Она предвкушала, что свидание у них выйдет прекрасным!