Детективное агентство "Анна и её духи". Нечисть отеля "Эдельвейс".

Близилось Рождество. В особняке на улице Мишеля Саля вовсю готовились к этому празднику, который обычно собирал под крышей Штольманов всю семью. Комнаты уже были украшены, в доме стоял аромат еловых веток и смолы, мадам Агнес готовила угощение. Алекс и Софья, которые считались взрослыми, не собирались однако отставать от младшей сестры, и все втроём ждали ёлку. Хотя нет, не так — Ёлку! В их семье ель ставили за три дня до праздника, огромную, под самый потолок, все вместе её украшали и начинали складывать около неё свёртки, коробки, пакеты и корзинки с подарками.

Ожидание, подогреваемое подобными видами, заставляло детские мордашки ежедневно умильно глядеть на всё это великолепие, предвкушая рождественское утро. Анна и Яков поглядывали на детей, пряча улыбки. Теперь старшие уже выросли достаточно, чтобы нетерпение своё сдерживать, но даже в высоком юноше и красивой барышне Штольман нет-нет да и промелькнёт то любопытно-занимательное выражение, которое еще года четыре назад цвело на их лицах пышным цветом.

Зато Лидочка наслаждалась по полной. Это было её самое любимое время. Ну, кроме именин, Масленицы, Пасхи и еще пары-тройки интересных праздников! Она тщательно упаковывала подарки для родных, откладывая из своих карманных денег и делая что-то своими руками. Девочка искусно вышивала, хотя её непоседливый характер предпосылок этому не давал, но за этим занятием она могла просиживать часами, выпуская из-под своей руки невиданные узоры и сюжеты. Все обращали внимание на красоту и тонкость её работ.

С мамой, братьями и сёстрами они целую неделю тратили на подготовку подарков сиротам и бедным, собирая сладости, тёплые вещи и несколько монет для каждого. Никто из детей Штольманов не вырос жестокосердным, посему, осознавая себя счастливыми обитателями состоятельного семейства, о тех, кому повезло меньше, они не забывали. Рождество было лишь одним из многочисленных дней в году, когда они оказывали помощь слабым и нуждающимся членам общества. Про Гастона и говорить нечего, тот создал такую благотворительную сеть, что чуть ли не четверть отверженного населения Парижа нашла в ней прибежище.

Рождество в этом году должно было пройти в своём обычном режиме. Из Швейцарии приедет Пётр Иванович с женой и сыном — Штольман заранее позаботился о том, чтобы все колюще-режеще-взрывоопасные предметы были убраны с глаз долой и заперты под семью замками: объединённые Лидочка Штольман и Ванечка Миронов представляли собой нитроглицериновую смесь — а из Бордо — Виктор Иванович и Мария Тимофеевна. Такая большая семейная компания обитала у Штольманов целую неделю, а после все разъезжались по домам.

Однако в этот раз всё пошло совершенно не так, как планировалось. У Петра Ивановича и Ирмы прямо перед Рождеством наметилась тяжба с конкурентом по производству сырья для духов, который подал на них в суд буквально на прошлой неделе. И старшие Мироновы теперь ринулись на помощь младшим, чтобы выстроить защиту. Полноценное Рождество отменялось.

Ещё пару дней спустя Марта и Гастон, не желая никому причинять расстройство, слегка нервничая, сказали:

— Если вы не против, то это Рождество мы бы хотели провести вместе. Вдвоём. Но если вы думаете, что это неправильно, мы, конечно, останемся.

Анна и Яков переглянулись. Им было жаль, что они проведут Сочельник без них в первый раз за тринадцать лет, но они как никто понимали их желание отметить праздник просто наедине. Слишком много времени они потратили на выяснение того, что им нужно. Теперь они хотели его наверстать.

Разумеется, они поддержали их идею, избавив своих повзрослевших воспитанников от чувства вины. Штольман и Аня всегда их понимали. Не стал исключением и этот раз. Яков, правда, перед сном ворчал:

— Одни они хотят Рождество отмечать! Зачем, спрашивается?

Аня скептически подняла бровь. Яков поджал губы.

— Да понимаю я всё! Могли бы и свадьбы дождаться, а потом отмечать!

— Мне напомнить тебе, через сколько после нашего венчания родился Алекс? — вытянув губы трубочкой, спросила Анна.

-Нет, — отрезал Штольман. — Я всё прекрасно помню! Маразма у меня, слава Богу, ещё нет!

С этими словами он сердито снял с себя халат и лёг спать. Пришлось Ане возвращать ему благодушие проверенными годами способами.

Рождество намеревалось теперь быть совершенно узкосемейным. Однако и в эти планы внёс свои коррективы Поль Мартен, появившийся на пороге особняка на улице Мишеля Саля за десять дней до Сочельника и сказавший:

— Жак! У меня есть очень срочная и важная просьба! Нужна твоя помощь!