Детективное агентство "Анна и её духи". Послесловие.

У Леонара Кариньяна день не задался с самого утра. Работа его не радовала. Он был барменом в одном из самых модных баров на улице Дюперри. Сюда заходили именитые художники, политики, поэты и актёры. Здесь подавали самые изысканные коктейли в Париже, а винная карта вызывала зависть лучших ресторанов столицы. Словом, каждый день Лео видел политическую и богемную элиту, получал щедрые чаевые и на жизнь свою не жаловался. Так было до вчерашнего дня.

Вчера неизвестно куда делась его недельная выручка, которую он хранил в дальнем ящике кассы. Он не хотел думать, что его товарищи по работе могли взять его зарплату, но другого объяснения быть не могло. Поэтому в два часа ночи, на пересменке, ему предстоит тяжёлый разговор. Вечер тянулся, и настроение было так себе.

— Добрый вечер! — раздался мелодичный женский голос. — Будьте добры, мне одну порцию Френч 75!

Лео поднял глаза и обомлел. Он видел много красивых женщин, которые садились за его стойку, но такой ослепительной красавицы не видел ни разу. На ней даже косметики не было, а сразу было понятно, что она прекрасна. Она была стройной, и зелёное шёлковое платье на тонких бретелях струилось до самого пола идеальными волнами. Волосы у неё были коротко острижены и вились крупными плотными кольцами, обрамляя свеженькое худощавое личико. Но самым потрясающим в ней были её глаза: прозрачные, серые, чуть тронутые по краям зеленью.

— Вы дадите мне порцию коктейля, или нынче это запрещено? — улыбнулась девушка, и Лео понял, что всё это время он пялился на неё, открыв рот.

— Да, да, простите, — страшно покраснев, смущённо засуетился бармен, искоса поглядывая на очень печальную посетительницу.

— Прошу прощения, если я лезу не в своё дело, но…у вас что-то случилось? — спросил он через пару минут, протягивая девушке бокал на фигурной ножке.

Она улыбнулась одними губами и провела кончиком пальца по запотевшему стеклу.

— Мы каждый год тут собираемся, — наконец проговорила Лидия Штольман, а это была именно она. — Отдаём дань памяти одному человеку. Его унесла война. И мы с семьёй выбираем какой-нибудь ресторанчик или бар и идём туда вспоминать старые деньки.

Лео молчал. Его отец так и не вернулся с фронта. Как и брат. Он понимал, о чём она говорит.

— Когда началась война, мне было одиннадцать лет. Моя старшая сестра недавно родила Катрин, мою племянницу. Не могло быть и речи, чтобы я или она с ребенком остались в Париже, который часто бомбили. Отец отправил нас в Швейцарию, где живут наши родственники, туда же уговорили уехать моих бабушку и дедушку.

Лида улыбнулась бармену. В глазах её заблестели слёзы.

— Мой брат…не мог остаться в стороне. Он отправился воевать, хотя папа и мама пытались его отговорить, но он отказывался отсиживаться за спинами солдат, которые гибли, борясь со злом.

Девушка повернулась. Лео проследил за её взглядом. В глубине зала, около одного из уединенных альковов, он увидел высокого, похожего на его вечернюю посетительницу мужчину со шрамом над бровью. Он шёл, прихрамывая и опираясь на трость, а рядом с ним, с любовью смотря на него снизу вверх, легко ступала очень красивая экзотической красотой черноволосая женщина. Лидия обернулась. Слёзы уже висели на кончиках ресниц, бриллиантами сверкая в отблеске ламп. Бармен протянул ей салфетку.

— Благодарю, — постаралась улыбнуться незнакомка. — Я просто его очень люблю и каждый раз, как вижу его с тростью, злюсь и хочу плакать. Вы извините меня.

— Ничего, — ровно сказал Лео. Он сам на фронт не попал, зрение подвело. Теперь его съедало чувство вины всякий раз, как он видел приятелей по улице на костылях или без руки. Он мог понять эту девушку.

— Он вернулся домой через два года после начала войны, и мама выхаживала его всё оставшееся время. Это сильно сказалось на родителях. Хотя они им и гордились. Больно, когда здоровый восемнадцатилетний улыбчивый парень уезжает из дома, а возвращается повидавший жизнь солдат с ранением в колено и повязкой через пол-лица. Но теперь всё вошло в норму. Алекса в суде нужно видеть! Он любого законника сожрёт с потрохами, но своего клиента освободит! Он такой! — с любовью посмотрела Лидия на брата через весь зал.

Лео наблюдал, как брат девушки уселся на диван, подле него села та женщина, с которой он пришёл сюда. В алькове уже находились две пары. Мужчина за тридцать с чёрными волосами и миловидная блондинка примерно его возраста. Внимание бармена привлекла потрясающе красивая женщина в чёрном платье с россыпью мелких камешков по вырезу. У неё были длинные волнистые волосы, спускающиеся ниже колен, и потрясающие глаза, один-в-один, как у его сегодняшней незнакомки. За руку её держал светловолосый мужчина с выправкой военного.

— Это мои сёстры, брат и зять, — улыбнулась бармену Лидия. — Потрясающие люди. Софья — мы русские, кстати сказать — осталась в Париже, категорически отказавшись ехать в Швейцарию. Родители понимали, что даже усадив её на поезд силой, они вскоре опять обнаружат её на пороге. Она стала сестрой милосердия и помогала маме в госпитале, в который превратился наш особняк в первые годы, когда бомбили страшно. Горжусь ими невероятно. Столько жизней были спасены.

Лео помнил взрывы от бомб, развороченную мостовую и сыплющиеся, будто детские кубики, здания. Жертв было много. Мест в обычных больницах не хватало. Да, действительно редкие люди!

— Отец, мой старший брат, которого обязали остаться в городе и продолжать наводить порядок — он полицейский — и муж моей сестры, который служил в посольстве, работали на другой стезе. Поиск злоумышленников, шпионов, перебежчиков был в их ведении. Многие несчастья были предупреждены благодаря их усилиям. Когда рухнул прежний режим в России, им пришлось несладко. Людей будто разом отрезало от прошлого, оставив их в неизвестности.

Лео невольно покачал головой. Трагедия из трагедий — лишиться корней и потерять землю под ногами. Внезапно девушка широко улыбнулась и вскинула голову, опалив его пламенным взглядом.

— Не будем о грустном — весело сказала Лидия. — Это дела давно прошедших дней! Давайте поговорим о приятном! Например, вот это вино на третьей полке делает мой дед.

Лео обернулся. Отличная марка и приятный вкус.

— Да, после войны они с бабушкой вернулись в Бордо и восстановили своё поместье, — девушка аккуратно отпила из бокала.

Лео внимательно смотрел на Лидию. Редкая девушка. Но в глазах печаль.

— Вы вспоминаете сегодня…родителей? — аккуратно спросил он.

— Нет, Господь с вами! — замахала руками незнакомка. — Они приедут через полчаса. Маму как обычно задержал пациент. Они уже позвонили, что скоро будут. Это старый друг семьи. Вы, возможно, его помните. Поль Мартен, помощник префекта. Он погиб за неделю до окончания войны. У здания полиции заложили бомбу, и его задело.

Слёзы всё-таки пролились. Лидия промокнула глаза салфеткой. Взяв себя в руки, она улыбнулась бармену.

— Я, пожалуй, пойду. Моя семья ждёт меня. Кстати, если вы что-то ищете, то, скорее всего, оно под той стопкой подносов под стойкой.

— Что? — изумлённо переспросил Лео.

— Я заметила, что вы несколько раз печально посмотрели на кассу, а потом машинально — по сторонам. Мне показалось, что вы что-то потеряли. И я могу предположить, что это что-то под теми подносами, потому что, когда вы делаете что-либо на автомате, то кладёте вещи туда. Посмотрите, вон пачка салфеток, которую вы мне предложили. Вы положили её именно на подносы.

Леонар ошарашенно нырнул под стойку и обнаружил свою выручку под самым нижним подносом. Боже мой! Вот это женщина! Какие аналитические способности! Вернувшись обратно, он обнаружил, что прекрасная незнакомка забрала свой бокал и направилась к своим родным в дальнем конце зала.

— Постойте, мадемуазель! — крикнул Лео. Девушка обернулась. — Как вас зовут?

— Лидия Штольман, — улыбнулась незнакомка.

— Штольман? — вдруг поражённо переспросил бармен. — Погодите, ваши родители те самые Штольманы?

Лидочка улыбнулась.

— Да, — кивнула она. — Те самые! Те самые Штольманы!