Детективное агентство "Анна и её духи". Привет из прошлого

Август перевалил за свою знойную половину и близился к концу. Двор перед домом Штольманов менял свои очертания. Мальвы постепенно теряли свои багряные наряды, теперь только их макушки склонялись под ветром. На место пурпура пришли лиловые и густо-синие циннии и бледно-оранжевые канны.

Стоял поздний вечер. Дверь в обитую липовыми панелями столовую была распахнута, как и большинство окон. Лёгкий ветерок играл с тонкими льняными занавесками. За столом радостно смеялись, отмечая приезд дорогих гостей. Мария Тимофеевна и Виктор Иванович прибыли утром по приглашению Анны и Штольмана. Дочь и зять звали их погостить несколько недель, но родители Ани согласились провести у них лишь пять дней.

Когда Яков и его жена уехали в Париж, Виктор Иванович и Мария Тимофеевна обнаружили, что их дом в Затонске стал пустоват, да и великоват, в общем-то, для потерявший объёмы семьи. Немного потосковав, они вдруг вспомнили, как в молодости им хотелось посмотреть мир. Болезнь родителей, служба Виктора в армии, обустройство дома и тяжело давшееся Марии Тимофеевне рождение Ани постоянно отодвигали их планы, пока в потоке бесконечных дел о мечте не позабыли вовсе. Теперь же у адвоката и его супруги нашлось достаточно времени, средств и желаний, чтобы отправиться путешествовать по свету. Их ждал четырёхмесячный вояж по странам Европы.

Аня была очень рада за них, ей было приятно, что они вновь вместе, что отношения между ними налаживаются, что они смеются, неосознанно поглаживают руки друг друга и переглядываются иногда как гимназисты на первом балу. Это умиляло её. Ощущение из детства, когда она видела маменьку с папенькой, любящих друг друга, неожиданно согрело её, она улыбалась им, склонив голову и благодушно смотря на них. Виктор Иванович как раз что-то вполголоса говорил жене, склонившись к ней, она кивала, и рука её лежала на его ладони. "Странно", — подумала Анна, — «я сама замужем, у меня уже будет ребёнок, а я как маленькая девочка радуюсь, зная, что родители счастливы. Как же хорошо!»

Взгляд её скользнул правее. Штольман и Пётр Иванович обсуждали нововведения в технике, которая используется в производстве духов. Штольман живо интересовался современной наукой, говоря о том, что прогресс облегчает жизнь людей и образованный человек должен понимать, что хорошего, а что плохого он с собой несёт. Неделю назад закончили полную электрификацию их особнячка: даже в погребе Яков велел повесить лампы. Газовые рожки, которые ещё освещали некоторые комнаты, исчезли, их заменили лампы с янтарными мозаичными абажурами: Аня сама их выбирала. Дом наполнился ярким светом. Мадам Агнес, Мари и Гастон привыкли быстро, но всё ещё, проходя мимо, нет-нет, да и дёрнут за выключатель, наслаждаясь переливами охры и золота.

Пётр Иванович плотно обосновался в Париже. Сотрудничество с домом Герлен отнимало всё его свободное время. Аромат «Парижской фиалки» в самом деле отличался изысканностью, аристократической утончённостью и новизной. Заказы сыпались ежедневно, производство требовало на данном этапе почти постоянного его присутствия. Младший Миронов, осознав, что дело и вправду пошло, понял, что по крайнем мере на год вперёд его основным местом обитания станет французская столица, и тут же снял просторную квартиру в центре с видом на так ненавидимую многими французами, но так любимую им самим Эйфелеву башню.

Сегодня же вся семья собралась под гостеприимным кровом Штольманов. Мадам Агнес расстаралась и стол был уставлен таким количеством блюд, что съесть их, пусть даже и пяти людям, не представлялось возможным. Впрочем, утром проснётся Гастон и, по крайней мере, о половине снеди можно будет не волноваться. Мальчик сегодня заснул необыкновенно рано — агентурная сеть разрослась, и он весь день занимался наведением порядков. Всё уладилось, но усилий было потрачено много, и даже двойная порция мясного пирога не смогла восстановить энергию ребёнка. Он отправился спать и уснул как только укрылся одеялом.

Мадам Агнес осталась сегодня допоздна, чтобы помочь Мари с подачей блюд за столом. Ужин закончился, подали чай. Аня поймала взгляд Штольмана и, улыбнувшись, слегка кивнула. Он тоже улыбнулся и сел немного ближе к ней.

— Мама, папа, дядя, мы очень рады, что вы сегодня здесь, с нами! Так хорошо, что мы сегодня собрались всей семьёй! — немного взволнованно начала женщина.

Штольман успокаивающе сжал её руку. Анна благодарно посмотрела на него и продолжила.

— У нас для вас есть очень важная новость! Точнее две!

Анна вновь остановилась. Виктор Иванович стал нервничать.

— Бога ради, Аня! Скажи уже что-нибудь! Я, памятуя о нашей и вашей семейной истории, предпочитаю знать всё и сразу!

— Да, да, Аннет! Не томи же! — Пётр Иванович не хотел думать, что в семье его племянницы и столь уважаемого им Штольмана случилось что-то неприятное. Отхлебнув из чашки, он поморщился. Чай! Лучше бы это был кирш!

— Мы поженились! — выпалила Аня. — Три недели назад!

За столом повисла тишина. Мария Тимофеевна поймала неосознанное движение дочери: та поглаживала тонкое золотое кольцо, усыпанное бриллиантовой крошкой. Только сейчас женщина заметила, что на пальце Штольмана тоже блестит ободок жёлтого металла. Вот это да! Анина мать внезапно поняла, что всё закончилось — дочь получила того мужчину, который был ей так нужен, выстрадан, так долго ожидаем. Не нужно искать варианты дальнейшей жизни, она вся открыта перед ними: никто и никогда не сможет их в чём-либо укорить. Облегчение и радость были так велики, что слёзы выступили на глазах. Аня поймала взгляд матери, и глаза её тоже заблестели.

— Всё абсолютно легитимно. Бумаги оформлены по всем правилам. Обряд венчания прошёл также в соответствии с нормами и традициями. — сказал Штольман. Рука его не отпускала Анину.

Виктор Иванович не мог прийти в себя. Он повернулся к брату.

— Ты знал? Ты знал всё это время и не написал мне? — возмущённо проговорил он.

Пётр Иванович выглядел не менее потрясённым. Когда они успели это сделать? Ведь в то время он ещё жил у них в особняке! Вот это конспирация! Вдруг он широко улыбнулся, в очередной раз подумав, что ему нравится, как устроен дом племянницы и её мужа.

— Нет, Витя! Я не знал ничего! Боже, Аннет! Яков Платонович! Поздравляем! Это великолепная новость!

Поднялся шум и гам, молодожёнов обнимали, целовали, передавали из рук в руки! Штольман чувствовал себя неловко, потому что всегда немного холодная в его отношении Мария Тимофеевна, рыдая, облобызала его несчётное количество раз! Виктор Иванович, который, приняв решение дочери, смирился с положением вещей, был несказанно рад. Он сам до конца понял значимость брака и человека, который идёт с тобой по жизни рука об руку, только тогда, когда по собственной глупости чуть всё это не потерял. Тем отраднее ему было думать о Штольмане, как о законном зяте, который сможет уберечь его дочь от опрометчивых поступков и ненужных приключений.

— Мама, папа! Дядюшка, это ещё не все новости! Есть ещё! И тоже хорошие!

Анины глаза вдруг засияли и затмили для Штольмана все янтарно светящиеся лампы.

— В конце февраля или в начале марта мы ожидаем прибавление!

Боже, что тут началось! Если новость о свадьбе, как показалась Якову, была встречена с восторгом, то новость о будущем внуке снесла плотину, сдерживающую поток ликования, упоения и экстаза. Светлая столовая наполнилась гомоном, восклицаниями, тостами и поздравлениями. Разошлись только к часу ночи, да и то, только потому, что Штольман видел, что Аня уже устала и ей нужно бы передохнуть.

Уже в комнате, сидя около зеркала и расчёсывая волосы, отчего Штольман вновь не мог оторвать о неё глаз, Анна повернулась к нему, улыбнулась и спросила:

— Кажется, всё прошло хорошо!

Штольман не мог с ней не согласиться.