Детективное агентство "Анна и её духи". Самое первое дело.

Анна стянула с головы белый вязаный палантин, который очень любила. На улице было очень холодно, а внутри ей стало даже жарко. Она огляделась. Впереди уютная прихожая, обитая светлыми панелями. Растения в кадках. Слева вешалка с кожаной банкеткой. Аня повесила белое узорчатое шерстяное кружево на крючок и склонила голову, примериваясь. Русский головной убор смотрелся на французской кованой мебели инородно и неправильно, будто чужой.

Хотя ведь так оно и было. Она со Штольманом и весь их нехитрый скарб был чужим этому дому и даже городу. Они сами жили в круговерти. Круговерти событий, эмоций, чувств и перемен. Когда это вертиго остановится, то, возможно, они почувствуют себя здесь к месту. Когда закончилась безумная история с Полиной, алтайцами и табакерками, когда выздоровела Аня и когда они со Штольманом привели Коробейникова в чувство, они поняли, что оставаться в Затонске они не могут ни в коем случае. Они не собирались больше терять ни одной минуты, не желали жить порознь, не могли больше ждать удобного времени и места, чтобы остаться наедине.

И решение было принято в два дня. Париж, сыскное агентство, завершение обучения, жизнь под одной крышей, в одной постели, рука об руку всё отпущенное им время. Уехали через неделю, не дожидаясь Рождества, не желая больше никому и ничего объяснять, нырнув в новую жизнь, отметая прошлое и открывая новую страницу. Сердце её пело и сжималось от страха одновременно. Она не знала, что ждёт их впереди, но точно знала, что хочет этого так, как не хотела ничего и никогда в своей жизни.

Хотела Штольмана, целиком и полностью. С сомнениями, терзаниями, нервами, благородством и несгибаемостью, тёплой ладонью и болезненным отчаянным взглядом, недоверием и боязнью поверить в счастье. С чувством вины, страстью, нежностью, бессонницей и периодически мучающим его кашлем. С лёгкой улыбкой, запахом дождя и Кёльнской воды. Аня впервые за много лет глотками пила счастье и яркую, не замутнённую страданиями жизнь, заменяя безумные фантазии и сны, мучившие её в отсутствие Якова. Она не хотела останавливаться, не хотела делать паузу. Она не видела его пять лет, она забыла, какой он, а теперь она сделает всё, чтобы ни за что и никогда ничего не упустить.

Жизнь коротка. Миг — и ты опоздал на вечность. Она знала, что у него кожа на указательном пальце грубее, чем на всех остальных, от того, что он много пишет? Наверняка знала, ведь она любила смотреть на него раньше. Знала, но забыла. А теперь она ни за что не упустит этого из виду. Аня вообще старалась почаще брать его за руку. Хотела убедиться, что не спит и не бредит. Вчера, в поезде, она вообще думала, что это очередной гипнотический транс, так нереально было видеть Штольмана без сюртука в полумраке купе. Но нет, вот они тут, на месте, в их новом доме.

Как хорошо, что у дяди нашлись знакомые, которые желали срочно сдать этот маленький особнячок! Яков внёс деньги за два года вперёд, и теперь они на пороге новой жизни. Прислушавшись к его мерному голосу — Штольман на крыльце договаривался с доставкой крупного багажа — Анна сделала глубокий вдох. «Ну, давай знакомиться, домик! Мы с тобой подружимся! И мой палантин не будет сиротливо висеть на вешалке! И шляпа Штольмана займёт своё законное место на полке!»

Так, чуть дальше налево — просторная гостиная с большими окнами и камином. Всё довольно пыльное, но мебель добротная и явно дорогая. Нужно сделать уборку, обязательно. От старых хозяев осталась только горничная — Полетта. Она обещала прийти после обеда, чтобы обсудить дальнейшую работу. Ещё однозначно нужна кухарка. Нужно заняться её поисками тоже. Следует вообще обойти весь дом и понять, чего именно им здесь не хватает. Вдруг Аня улыбнулась. Выбирать мебель вместе со Штольманом. Это уже настоящая семейная жизнь, пусть и без свадьбы.

Сзади хлопнула дверь. Штольман закончил разговор и зашёл внутрь. Увидел одинокий Анин шарфик на вешалке, поглядел на него и пристроил свою шляпу поверх — чтобы палантин тут не скучал. Огляделся. Вокруг довольно симпатично. Не то, чтобы он был привередлив: тюремная камера и казённое жильё отучили его от сибаритства, но ему было бы приятно, если бы Аня жила в комфорте.

Она сама обнаружилась в гостиной. Обернувшись, она тепло ему улыбнулась и протянула руку. Яков руку взял, получил поцелуй и обнял Аню.

— Пошли знакомиться с нашим обиталищем! — предложил он.

Анна радостно кивнула. Когда Штольман рядом, новый дом уже не казался ей таким обескураживающим.