Детективное агентство. "Бойцовский клуб"

— Алексас Сакалаускас! — Грозный крик главного редактора слышало всё новостное издательство «SkyNews». Секундная тишина. Дверь громко хлопнула, после чего послышалась тяжёлая поступь мужских шагов. Звук резко открывающейся двери. Глухой удар дерева о стену а за ним, с секундной задержкой, металлический — жалюзи о стекло.

Габриелюс Жукаускас — по природе своей был приветливым и дружелюбным джентльменом лет шестидесяти. Аристократичные манеры, безупречное образование и яркая харизма стали причиной его обширных знакомств, что обеспечило ему эксклюзивное право получать сенсационную информацию раньше других. Габриелюс славился уникальной способностью договариваться. Он мог найти общий язык с любым: будь то политик, или же главарь мафиозной банды.

Мог; но явно не сегодня. Сейчас, на пороге кабинета одного из рядовых журналистов, стоял разъярённый, не иначе как сам демон преисподней. Его, всегда бледное, угловатое лицо покрылось бордовыми пятнами и зло перекосилось. Длинные, всегда ухоженные и собранные в низкий хвост, белые волосы негодующе наэлектризовались и, казалось, скоро начнут торчать в разные стороны, словно иглы дикобраза. Большие, глубоко посаженные глаза недобро сощурились. Кулаки были сжаты с такой силой, что на них проступили жилы. С появлением начальника, Алексас так и замер в раздумьях над одним из офисных ящиков: то ли ему сразу бежать через окно (благо кабинет на первом этаже и прыгать не высоко), то ли ещё покопаться в коробках, в поисках нужного материала.

— «Три случая исчезновения в баре «Фелиз». Случайность или закономерность?» — Прочитал вслух заголовок статьи Габриелюс с несколько раз скомканного и затем распрямлённого листа бумаги. Видимо, перед тем как придти к главному источнику своей головной боли, он сначала несколько раз мысленно убил его этой бумажкой, а потом, на ней же, настрочил приказ на увольнение. Алексас смог рассмотреть часть характерных фраз, написанных на обороте нервным почерком.

— И что тебе не нравится? — Понимая, что от разгона его уже ничего не спасёт, а оправдываться — не в его характере, с присущей ему недружелюбной сдержанностью поинтересовался Сакалаускас. Он с чуть слышным тяжёлым вздохом бросил обратно в коробку папку, что держал перед этим в руках, и, выпрямившись, обернулся к начальнику.

— Что не нравится? — Угрожающе спокойно прошипел Габриелюс, стараясь при этом не убить этого неблагодарного выскочку его же статьёй. Главный редактор со всей силы бросил скомканный лист бумаги на захламлённый стол Алексаса и грозно навис над ним.

— Мне много чего не нравится. Особенно ты и твоё умение создавать проблемы на ровном месте. — Рыкнул он, недобро сверкнув глазами. — Если бы не твой отец, я бы никогда не взял тебя в редакцию. Тебе напомнить, чем закончилось твоё самодурство в прошлый раз? Решил закрепить «успех»?

— Нет. — Мрачно процедил Сакалаускас сквозь сцепленные зубы.

— Тогда на кой хрен ты городскую байку в топ новостей возводишь?!

— Люди исчезают и по твоему это байки? — Возразил Алексас, стараясь держать себя в руках. Пришёл на работу, называется, забрать материалы журналистского расследования.

— Доказательства есть? — Рявкнул Габриелюс, полностью потеряв контроль над собой. — Три истерички, которых считали пропавшими, нашли на пустыре в стельку пьяными спустя пару дней. Они не смогли не то что вспомнить, что с ними происходило всё это время, но и связать слова в нормальное предложение.

— Это могло произойти по ряду причин. Наркотики, например. — В тон главного редактора возразил Алексас, стараясь не послать матом его и всю эту редакцию далеко и глубоко. — Сам факт что они пропали на пару дней, уже требует вмешательства. Или, для достойной статьи, тебе нужно, чтобы они подохли, как собаки под забором? И желательно чем драматичнее тем лучше?

— А ты возомнил себя спасителем мира? — Габриелюс с силой ударил кулаком по столу. — Даже полиция не берётся за это дело, а тебя вдруг заинтересовала парочка наклюкавшихся проституток? Или гонор и самомнение не даёт покоя, что из спецкора тебя до обычного новостника понизили?

— Работа журналиста — сообщать о любых новостях, что происходит вокруг.

— Так напиши о том как птичка насрала на чью-то машину. Чего ты кривишься? Это тоже новость. Ещё какая! Уровня сенсации.

— Напишу, если она насрала на машину преступника, который с её помощью похищал жертв. — Жёстко ответил Алексас, с силой сжав руки в кулаки и буквально испепеляя взглядом Жукаускаса. Будь это возможным, и они оба это прекрасно понимали, они бы убили друг друга только при помощи силы мысли. Это уже не первый раз, когда мнение Сакалаускаса не совпадало с амбициями Габриелюса. В прошлый раз было так же.

— Оставь работу юркоров профессионалам. — Тихо, хотя не менее жёстко проговорил Жукаускас, давая понять, что новость Алексаса не войдёт ни в один выпуск. — Хочешь хайп — иди в шоу-биз. У нас серьёзное издательство, где таким, как ты не место. Ещё раз выкинешь что-нибудь подобное — уволю. Мне надо было это сделать ещё раньше.

— Так чего же не сделал? Старика жалко стало? — Едко прошипел Сакалаускас, злой от всей этой ситуации вообще и своей беспомощности в частности.

— Да. Его жизнь «наградила» сыном-убийцей. — Сплюнул Габриелюс и жёстко добавил прежде чем покинуть кабинет журналиста: — Либо ты начинаешь писать нормальные статьи, либо убирайся с глаз моих.

— Блять. — Ругнулся Алексас, как только главный редактор покинул его кабинет. Мужчина со всей силы хлопнул дверцей шкафа, от чего он угрожающе зашатался, норовя упасть. Повезло. Шкаф устоял, а вот стеклянная награда от издательства за вклад в развитие журналистики — нет. Глупая и бесполезная стекляшка. Когда-то он гордился ею. Пока всего одна неудача не перевернула всю его жизнь с ног на голову.

«Журналист — тот же детектив, только его оружие слово.» Услышанная когда-то в детстве фраза стала движущей силой для Алексаса Сакалаускаса на протяжении всей жизни. Он был детективом. Словно ищейка, искал доказательства и был в гуще всех самых значимых событий. На целый роман материала нашёл. Вот только когда твоя цель — влиятельный политик, зачастую, вместо детального расследования, получаешь пулю в лёгкое — это если повезёт — и обвинение в убийстве. После этого можешь сколько угодно доказывать, что ты не верблюд, а заключение зоологов — фальсифицированы. Правда никого никогда не интересует, когда, за определённую сумму, можно купить выгодную ложь.

Алексас резко бросил в рюкзак пару увесистых папок с материалами небольшого расследования и, застегнув его, быстро покинул здание редакции. Общаться сейчас с кем бы то ни было ему совершенно не хотелось. Вместо этого, мужчина надеялся, что морозный воздух февраля позволит ему успокоиться. Тщетно. Путь до стоянки в пару-тройку сотен метров, где стояла неприметная машина тёмного цвета, он преодолел всего за пару минут. Он даже не успел ощутить колючий мороз на щеках и не заметил гололёд на очищенных от сугробов дорожках. Всё о чём мог сейчас думать Алексас: ультиматум Жукаускаса. Заманчивый и одновременно с этим колючий, как февральские морозы. Поняв, что перед тем как нормально работать ему нужно спустить пар, Алексас уверенно повёл машину в сторону окружной дороги. Бойцовский клуб сейчас — то, что доктор прописал.

Рокас Лабуцкас. Алексас познакомился с ним совершенно случайно, когда лежал в больнице после перестрелки и латал своё лёгкое. Рокас был энергичным, долговязым двадцативосьмилетним парнем, с густой чёрной шевелюрой на голове и такими же зарослями вместо бровей. Будучи с Алексасом ровесниками, они быстро нашли общий язык. Оказавшись весьма неглупым, Лабуцкас быстро догадался кому его друг обязан внеплановым «отпуском» в больнице и предложил ему, после выписки, приходить в бойцовский клуб, принадлежащий его семье. Сначала Алексас не особо горел желанием, а потом, чтобы не свихнуться от судебных процессов и обвинений, пришёл. Вот до сих пор ходит. Скоро третий год будет.

Сакалаускас припарковался у обшарпанного и заброшенного на вид здания. Внимательно осмотревшись по сторонам — жизнь научила перестраховываться — он открыл железную, исписанную граффити дверь и зашёл в промёрзшее помещение. Отец Рокаса — Йозас Лабуцкас — основатель и один из тренеров этого заведения, считал, что спартанские условия обучения позволяют лучше ориентироваться в стрессовых ситуациях. Он обучал своих подопечных — не только ремеслу самообороны и её философии, но и медицине — в заброшенном здании, без отопления, с ледяным душем круглый год в качестве закалки. Дисциплина ставилась на первое место, что не нравилось многим юнцам, пришедшим подкачаться только для произведения приятного впечатления на девчонок. Обзывая это место второй армией или исправительной колонией, они уходили. Оставались те, кому это нужно было для борьбы с внутренними демонами, что наталкивало Алексаса на мысль: они прошли через то же, что и он сам. Впрочем, иногда и сам Сакалаускас сравнивал этот клуб с исправительным центром для сбившихся с пути мужиков. Особенно после того как встретил двоих типов, явно отсидевших не малый срок.

Алексасу понадобилось пара минут, чтобы в промёрзшем помещении переодеться в спортивную форму. Он, передёрнув плечами от холода, тут же приступил к разминке. Это было лучшим способом согреться и заодно отключиться от посторонних мыслей. Счёт ритма и контроль дыхания, на удивление, обладал мистическим свойством успокоить нервы получше любого курения.

— Какие люди! Не ожидал что придёшь. — Словно из-под земли, вырос рядом с ним Рокас. Судя по тому как пропотела его футболка и опухло лицо, этот, неугомонный сгусток энергии, уже пробежал с десяток кругов и поучаствовал на нескольких рингах.

— Сам в шоке. — Усмехнулся Сакалаускас, выпустив при этом облако пара изо рта. — Нужно мысли привести в порядок.

— Это тебе не мысли нужно привести в порядок, а юношескую энергию выгулять! — Неожиданно разнёсся громкий голос тренера по всему помещению, подтверждая два факта. Первый: у Йозаса был просто отменный слух. Второй: эхо в этом бетонном морозильнике - неотъемлемая часть декора.

Йозас Лабуцкас многих новичков приводил в замешательство. Худой и высокий — такая комплекция их семейная черта — по нему никогда не скажешь, что он чемпион UFS в среднем весе 2000-ных. Всегда улыбчивый, всегда приветливый, всегда переполненный «юношеской энергией». Он заставлял уважительно относиться к себе двухметровых бугаёв от которых шарахались не только соседи по камере, но и чемпионы внутренних боёв. Йозас выжимал из своих учеников все соки и лишь потом, доведя их до состояния мумии, отпускал домой. Покинуть тренировку раньше или отвлечься на телефонный звонок было так же опасно, как сунуться в логово голодному крокодилу. Это было против правил и Лабуцкас-старший доказывал это, заставляя провинившегося делать на три подхода больше остальных и первым сражаться на ринге. Бои проходили каждый раз в самом конце тренировки. Это было ритуалом, который так же никто не смел нарушить. Впрочем, многие и не хотели. Йозас Лабуцкас умел увлечь философией боя, скрытым смыслом или интересным фактом того или иного движения, что превращали тренировку в отдельный вид искусства.

Когда Алексас освободился, на улице уже была непроглядная тьма, а в коробке — как многие называли тренировочный зал — светило несколько, свисающих на шнуре, лампочек. Сакалаускас как раз приводил себя в порядок в импровизированной раздевалке, когда к нему подсел Рокас. Полчаса перерыва для него было достаточно, чтобы он вновь искрил энергией.

— Так, чего притащился сегодня? Не похоже на тебя. — Спросил он, одевая толстый свитер от чего его и так короткие и непослушные волосы стали ещё взлохмаченными.

— Нужно было привести мысли в порядок. — Повторил Алексас своё уклончивое объяснение и вспоминая причину того, почему сегодня он пробежал на два круга больше чем обычно. Тренер был в восторге от его энтузиазма.

— Это, типа, связанно с тем делом об исчезновении? — Замер всего на пару секунд Рокас, с до половины одетой колошей джинсов, будто что-то вспомнив.

— Иногда меня пугает твоя проницательность. — Проворчал Алексас, а потом утвердительно кивнул и нахмурился пуще прежнего. — Нутром чую, здесь что-то неладное.

— Так займись этим. Ты же, типа, журналист. — Выдал Лабуцкас, как ни в чём не бывало, при этом, вскакивая и застёгивая ремень на джинсах.

— Журналисты не всемогущи, знаешь ли. — Хмуро буркнул Сакалаускас, вспоминая слова Габриелюса. — Доказательств нет. Никто не умер. В общем нет смысла и освещать.

— Охуел? — Выдал Рокас, уставившись на друга непонимающим и удивлённым взглядом. — С каких это пор ты о жмуриках пишешь? Сам же говорил, типа, каждая новость найдёт своего читателя.

— Заткнись. Сам знаю, что говорил. — Рыкнул Алексас, раздражённо натягивая на себя тёплый джемпер. — Для блога — норм, а для серьёзного проекта в издательстве — нет. Здесь нет сенсации. Девушек нашли. Никто не пострадал. Дело закрыто.

— Так открой его. — Не унимался Рокас с видом само собой разумеющегося факта. — А вместе с ним и детективно-журналистское агентство.

— И на кой? — Исподлобья посмотрел на друга журналист, раздражаясь, что вообще затронул эту тему и самой наивности Лабуцкаса-младшего.

— Чё на кой? — В свою очередь удивился он и принялся объяснять, словно Алексас был пятилетним ребёнком. — Ты типа журналист, но больше тащишься от всяких там расследований и поисков, чем от сочинений на вольную тему. Если бы твой старик не был большой шишкой в СМИ, ты бы и не сунулся туда. Пошёл бы там в юристы. Ходил бы весь такой деловой, кучу законов знал, спасал шкуры, расследования там вёл. Ну ты понял, короче. Я хочу сказать, что тебе нужен тот, кто бы снабжал тебя инфой. Ну ты понял, да? Те, кто бы разделял твои мысли, а не ждал, когда очередного чела грохнут за углом.

— И кто этим будет заниматься? Ты? — Вскинул бровь Алексас, скептически глядя на друга.

В глубине души, он понимал правоту Рокаса. Габриелюс будет гасить весь его, Алексаса, энтузиазм к возможным журналистским расследованиям, и, в свою очередь, требовать «экспертных» статей для женского блока. С другой стороны, для создания своего издательства нужна либо громкая новость, которая сразу заявит о них на весь редакторский мир, либо же подкуп и переманивание лучших журналистов на свою сторону, а это требует средств. Со всеми этими тяжбами у него и на жизнь толком денег не осталось, да и репутации тоже.

— Могу и я. — Ответ Лабуцкаса вырвал Алексаса из размышлений и буквально огорошил своей прямотой. — Сила моей юношеской энергии скоро заржавеет, сидя без дела. А так... хоть займусь чем. Всё же лучше чем сидеть, как девчонка, ждущая реального пацана на белой БеМВе.

— Я подумаю. — Уклончиво ответил Алексас, понимая, что подставлять друга опасностям, которые, несомненно, ждали их в этом деле, он совершенно не хочет.

— Если чё, смарт всегда под боком. Валяй, как надумаешь. — Выдал Рокас, широко улыбаясь и, махнув на прощание, подхватил свою спортивную сумку быстро скрылся в выходе из клуба. Алексас провёл его чуть насмешливым взглядом, удивляясь такой энергичности друга, и, взяв свой рюкзак, направился к машине.

Правило номер один: когда выходишь из заброшенного здания на пустыре — смотри по сторонам и под машину. Правило номер два: никогда не нарушай правило выше. Именно этой аксиоме научила Сакалаускаса жизнь журналиста, и сейчас он был рад, что не проигнорировал это правило. Заглянув под машину, мужчина обнаружил свёрнутого в комок, грязного, с запёкшейся кровью в нескольких местах, огромного и пушистого кота. Не долго думая, Алексас взял незваного гостя, который, наверняка, пришёл погреться и спрятаться от, пронизывающего до костей, ветра. Кот даже не шелохнулся. Лишь тихо рычал, показывая свой характер и явно старался не распрощаться с последней своей жизнью. Бросив рюкзак на заднее сидение и положив кота на пассажирское, Алексас завёл машину, и мягко выехал с этой импровизированной парковки.

В семь вечера пробок в Вильнюсе уже нет, но когда куда-то спешишь, обязательно появится тот, кто испортит все планы. Закон подлости во всём его омерзительно ироничном величии и в этот раз решил править балом под названием жизнь. Стоило Алексасу свернуть в боковую улочку где, согласно GPS, была круглосуточная ветеринарная клиника, началась тянучка. Путь, который по всем законам своего размеренного ритма, должен был длиться минут пять, превратился в получасовой аттракцион «сохрани нервы и не повторись в матах». Поэтому, когда Сакалаускас вбежал в клинику, неся на руках кота, он был, мягко говоря, в отвратительном расположении духа. Видимо благодаря этому и самому состоянию животного, миловидная девушка администратор потратила минимальное количество времени на формальности и, уже через пару минут, вела Алексаса в сторону кабинета одного из ветеринаров.

Сакалаускас никогда не любил медицинские учреждения, а после ранения и вовсе возненавидел. Их специфический запах смеси хлорки, медикаментов и чего-то сладковато-затхлого вгонял мужчину в состояние лёгкой, удушающей паники. Вот только сейчас он, впервые в жизни, не обращал внимания на пересушенный нос и давящее чувство в черепной коробке. Единственное, что имело для него значение — состояние, как выяснилось в ходе осмотра, кошки. Всего за какие-то полчаса пути, он успел привязаться к этому рыжему, постоянно шипящему, комку шерсти породы мейн-кун. Возможно по этому, Алексас всё время просидел в кабинете врача, оставив его лишь единожды, когда длилась операция. Чтобы отвлечься от дурных мыслей, которые волей-неволей посещали голову мужчины, он достал ноутбук и принялся печатать статью-объявление. Это успокаивало и позволяло упорядочить мысли.

— Кошка пробудет у нас ночь. — Проговорил доктор Леонас Пятрулис, если верить надписи на его халате, когда операция закончилась и он пригласил Алексаса к себе в кабинет.

— Она поправится? — Тут же последовал сдержанный вопрос журналиста, а его брови чуть сошлись на переносице.

— Все шансы на это есть. — Кивнул врач и, сцепив руки под подбородком, принялся описывать сложившуюся ситуацию. — У неё два перелома рёбер и обезвоживание. Мы взяли мазок на анализы, но гельминтов не обнаружили, как и каких-либо других патологий, характерных для бездомных котов. Вы говорили, что нашли её на пустыре под машиной? — В этот момент Алексас утвердительно кивнул. — Тогда, если она в самом деле бездомная, то стала ею совсем недавно. Советую всё же поискать её хозяев. Она могла сбежать или выпасть из окна. Такое, к сожалению, случается довольно часто.

— Что необходимо для первого времени, пока не найду хозяев? — Сосредоточенно спросил Сакалаускас, тогда как у самого в душе теплилась надежда, что хозяева не объявятся. Коты не будут сбегать с насиженного места в лютый мороз, если им на этом месте сытно и хорошо живётся. Они же не идиоты, в самом деле.

— Я вам выпишу препараты. Их нужно принимать в строгом соответствии с инструкцией и по графику. — Проговорил медик, тут же поворачиваясь к компьютеру и быстро печатая свои рекомендации, погружая кабинет на какое-то время в тишину.

— Завтра вы сможете забрать кошку. — Проговорил ветеринар, отдавая Алексасу распечатку своего заключения. — И удачи в поисках хозяев.

— Да, спасибо. — Кивнул он, направляясь на стойку администратора, оплачивать услуги врача и думать, как побыстрее распространить информацию.

Он уже выложил у себя в блоге небольшую заметку о сложившейся ситуации, но не был уверен, что этого будет достаточно. К тому же само место, где он нашёл кошку.... Вряд ли, конечно, что кто-то из бойцовского клуба был к этому причастен, но он всё же отправит Йозасу сообщение. Пусть потрясёт своих ребят. Мало ли, вдруг кто за старые делишки взялся.

За размышлениями, мужчина и не заметил как добрался до своей одинокой квартирки на окраине города. Только, когда он уже переоделся в домашние брюки и делал себе чашку крепкого кофе, он вспомнил о работе. Эта история с кошкой выбила его из колеи рутинной жизни лучше любого бойцовского клуба. В этот момент на лице Сакалаускаса появилась лёгкая тень улыбки. Он был бы очень рад, если у кошки найдутся хозяева, но он так же надеялся, что она останется с ним. Если нет — он уже твёрдо для себя это решил — он заведёт себе кошку. Такую же огненно-рыжую и пушистую.