Дети Арога 3

Я бежал, спотыкаясь, по оврагу — и воздух обжигал горло так, будто я вдыхал не холодный ночной воздух, а битое стекло, острое и режущее изнутри.

За спиной — топот босых ног.

Не один. Не два.

Стая.

Я слышал, как они дышат — коротко, хрипло, в такт своему бегу, будто их гнали не мышцы и не воля, а первобытный, животный голод. Голод, который не знает пощады и не понимает страха.

Патроны закончились.

Все. До последней обоймы. До последого чёртова патрона.

Меч — застрял. Не в какой-то романтической "героической схватке один против десяти", а просто тупо застрял в трупе мута, которого я зарубил минуту назад. Застрял между рёбер так глубоко, что выдернуть не было ни времени, ни сил.

Пришлось бросить. Оставить.

Меня бы размазали прямо там, в том кольце тел, если бы я не дернулся из последних сил, не вырвался в каком-то отчаянном, безумном рывке.

Я вылетел из кольца окружавших меня мутов так странно легко, что сам не поверил — адреналин творит чудеса с телом.

Вот только они мгновенно сомкнули круг снова, развернулись всей массой, и руки потянулись ко мне — огромные, мускулистые, с когтями вместо ногтей.

И вот в каком-то акробатическом прыжке, в диком инстинктивном движении я уже оказался за их спинами, ломанулся прочь — и страх за собственную жизнь гнал меня вперёд быстрее, чем я когда-либо бегал.

Муты.

Я забыл — или не хотел помнить — насколько они большие.

Даже с моим ростом, почти под два метра — они выше меня на целую голову. Шире в плечах. Тяжелее килограммов на тридцать чистой мышечной массы.

Из Эрота.

Третьего мира. Самого жестокого.

Бывшие друзья удов. Бывшие союзники. Бывшие… люди, если вообще уместно так говорить после того, во что их превратили Уды своими экспериментами, своим презрением.

Мутов Уды— выдрали из привычных мест обитания, из их территорий, загнали на периферию и они Защищают свою свободу. Мстят за предательство. Мстят за боль.

Они имели коллективный разум — не полноценный разум цивилизации, но что-то вроде стайного сознания, единого инстинкта.

И память.

Они помнили.

Помнили, кто это приходит раз в год через порталы. Помнили, что может быть, если разрешить этим чужакам жить здесь, хозяйничать, убивать.

И поэтому они били. Шли на мечи голыми руками, с дубинками и камнями.

И для них это было не героизмом. Не осознанным выбором.

Это была заложенная программа выживания вида: убей чужака, или чужак убьёт тебя.

Я слышал, как они кричат позади меня — не слова, не фразы.

Просто звук. Странный, рваный, животный — как будто язык у них ещё остался где-то глубоко в глотке, а вот речь, способность формулировать мысли словами — исчезла навсегда.

Никаких переговоров. Никакого "стой, поговорим". Никакой пощады.

Только бегущая смерть, которой не нужны причины и объяснения.

***

Овраг резко вывел меня к низине — широкой, открытой.

Там пахло мокрой землёй и свежей травой.

И почему-то — дымом. Едким, горьким.

Где-то рядом горело. Значит, не только я здесь в аду. Значит, бой идёт гораздо шире, масштабнее, чем мой узкий коридор выживания.

Я оглянулся на бегу — быстро, на долю секунды.

Они шли за мной широким строем — тяжело, размашисто, но быстро.

Как звери, которые не спринтуют на короткие дистанции, а просто уверенно, методично знают, что рано или поздно догонят. Потому что у них длиннее шаг. Длиннее руки. Больше выносливость.

И самое страшное — они не устают так, как устаёт человек.Они не парятся.

Им думать не надо. Им достаточно бежать и убивать.

Слева от меня — крутой склон, почти обрыв. Справа — густые кусты и россыпь камней. Прямо впереди — чернота низины, уходящая в темноту.

Убегать по прямой — бессмысленно. Они быстрее на длинной дистанции.

Надо менять тактику.

Я резко рванул к камням — туда, где проход между валунами сужается до узкой щели. Туда, где их размер и массивность станут проблемой, а не преимуществом. Туда, где стая не сможет развернуться широким фронтом и задавить числом.

Ноги срывались на мокрой, скользкой глине. Я почти упал — поймал себя ладонью о холодный, острый камень, содрал кожу до крови.

Боль обожгла . Не сейчас.

Сейчас есть только одна задача: дожить до следующей секунды. И ещё одной. И ещё.

***

Камни становились всё теснее, ближе друг к другу.

Тропа быстро превратилась в узкую щель между валунами — я втиснулся туда боком, как в горлышко бутылки, и на короткое мгновение выиграл драгоценное время:

Они замедлились.

Первый мут попытался пролезть следом за мной — но его широкие плечи зацепились о камни, застряли. Он зарычал — низко, яростно, с нотками фрустрации — и попытался протиснуться силой.

Я выхватил нож — единственное оружие, что осталось.

Не потому что я "смелый герой". Не потому что решил дать бой.

Просто потому что других вариантов не осталось.

Нож — это не победа над толпой мутов. Нож — это жалкий шанс сделать им достаточно больно, чтобы они на секунду вспомнили, что у них всё ещё есть живое тело, которое чувствует боль.

Первый мут наконец протиснулся в щель

Я ударил ножом — коротко, резко.

Просто втыкаешь лезвие куда попало — и тут же уходишь в сторону, отпрыгиваешь, потому что иначе тебя просто прижмут к камню и раздавят, как насекомое.

Он качнулся от удара — но не упал. Даже не замедлился.

Повернул голову на меня — медленно, тяжело — и в его мутных, затуманенных глазах не было страха. Не было боли.

Было только раздражение. Как у быка, которого случайно укололи иглой в шею — неприятно, но не смертельно.

— Ну же… — прошептал я сам себе сквозь сжатые зубы, отступая глубже в щель. — Ну давай, сволочь…

Второй мут уже лез следом за первым — щель начала заполняться их массивными телами и.. застряли

Тогда я сделал единственное разумное в этой ситуации: не стал стоять и ждать.

Я развернулся и кинулся дальше — вверх по щели, туда, где камни дают ещё один крутой изгиб, ещё одно узкое место.

Я бежал не к спасению — его не было.

Я бежал к следующей ловушке для них. К следующей секунде жизни.

***

И тут случилось то, что случается только в настоящей драке, в настоящем хаосе войны — а не в красивых голливудских фильмах:

Мне просто повезло.

Сверху, со склона, внезапно обвалился мелкий камень.

Не лавина. Не обвал. Просто небольшая осыпь — но она посыпалась прямо в узкую щель, прямо под ноги преследователям.

Первый мут споткнулся на скользких камнях. Второй налетел на него сзади всей массой. Третий — на второго. Четвертый пытался протолкнуться мимо.

И на несколько драгоценных секунд эта их идеально отлаженная "машина убийства" превратилась в кучу слепой, глухой ярости, которая мешает сама себе, давит собственными телами, не может развернуться.

Несколько секунд.

Больше мне и не нужно было.

Я выскочил из щели наружу — на небольшую открытую полянку, усыпанную мокрой высокой травой.

Дышать стало легче — воздух не был зажат между камнями.

Но радость была короткой: на открытом месте они развернутся полноценной стаей, окружат — и тогда меня возьмут числом, задавят массой, разорвут.

Я понял с ледяной ясностью: я не убегу.

Не здесь. Не так. Не один.

Мне нужен был шум боя. Мне нужны были люди — союзники, свои, любые. Мне нужна была помощь.

***

И тут — как будто мир решил надо мной жестоко поиздеваться — я услышал голос.

Человеческий. Живой.

Слова. Команды. Крики.

Где-то впереди, за линией деревьев.

Я рванул туда, не думая, не анализируя — просто на инстинкте, ломая кусты, продираясь сквозь ветки.

Плевать на направление. Плевать на тактику и осторожность.

Я шёл на звук человеческих голосов, как тонущий идёт на свет маяка — последняя надежда, последний шанс.

Сзади — снова топот, уже ближе.

Они выбрались из щели. Уже снова выровнялись в стройную, смертоносную стаю.

Я вылетел из густых кустов на край ещё одной поляны — и резко затормозил.

И на секунду у меня буквально остановилось сердце от того, что я увидел.

***

На краю поляны, в неровном свете большого костра, полыхающего в центре, стояли пять рыцарей в голубых доспехах — и отбивались от десятка мутантов, нападающих со всех сторон.

Мечи сверкали в свете огня. Кровь брызгала на траву. Крики, рык, лязг металла.

Пять против десяти.

Твою мать.

А я им ещё десяток притащил на хвосте.

Это могли быть только рыцари Изабеллы — голубые цвета её клана, её герб на щитах.

Я лихорадочно надеялся, молился всем богам разом: пусть она сама не пошла в этот поход, пусть осталась на Ароге в безопасности замка.

Потому что если она здесь — она мертва. Как и все мы.

Я на мгновение замер на краю поляны — оценивая ситуацию, просчитывая шансы.

Позади меня уже слышался топот моих преследователей — они вот-вот выскочат из кустов.

Впереди — рыцари в бою, окружённые, изматываемые численным превосходством.

Выбора не было.

Я глубоко вдохнул — последний раз перед безумием.

— Эй! — заорал я во весь голос, размахивая руками, привлекая внимание. — Голубые! Сюда! К костру!

Один из рыцарей резко обернулся на мой крик — лицо скрыто забралом, но я видел, как он оценил ситуацию за секунду:

Я. Один. Без оружия.

И за моей спиной из кустов начала вываливаться целая орда мутантов.

— Твою мать! — донёсся его голос сквозь шлем — мужской, молодой, полный ярости и отчаяния.

— К центру! — скомандовал другой рыцарь — постарше, судя по голосу. — Все к костру! Спинами друг к другу! Держать круг!

Я рванул к ним — последние метры, последние силы.

Мутанты за моей спиной ускорились — почуяв добычу, увидев цель.

Я влетел в их круг — буквально прыгнул между двумя рыцарями — и рухнул на колени, хватая ртом воздух.

Рыцари сомкнули строй за моей спиной.

Щиты вперёд. Мечи наготове.

Круговая оборона вокруг костра.

Пять рыцарей. Один безоружный дурак. И двадцать озверевших мутантов, жаждущих крови.

— Умеешь драться? — резко спросил меня командир, не отрывая взгляда от наступающих мутов.

— Умею, — выдохнул я. — Но оружия нет.

— На! — он коротко кинул мне запасной меч, висевший на поясе. — И постарайся не умереть сразу. Нам и так хреново.

Я поймал меч — тяжёлый, хорошо сбалансированный.

Поднялся на ноги. Встал в круг, плечом к плечу с рыцарями.

Мутанты медленно, методично начали сжимать кольцо вокруг нас.

В свете костра их лица выглядели кошмарно — искажённые, звериные, но с остатками человеческих черт, что делало их ещё страшнее.

— Держать строй, — спокойно сказал командир. — Не разрывать круг. Бьём только тех, кто прорвётся в зону досягаемости. Экономим силы.

Я сжал рукоять меча, глубоко вдохнул.

Это будет долго.

Это будет больно.

Но, может быть — может быть — мы проживём достаточно, чтобы увидеть рассвет.

Первый мут рванул вперёд с рёвом — и круг замкнулся в яростной, кровавой схватке.