Дети Железного царства.

Холодно, как холодно… В книжках, конечно, пишут, что в подземельях холодно, но слова на листе пергамента это - всего лишь слова, и в полной мере передать настоящего ощущения они не могут. Я весь дрожу: короткая летняя шерсть совсем не греет. Слегка потрескивает факел на стене. Он чуть рассеивает темноту, но что в этом толку? Я вижу открытую дверь, выйти через которую всё равно не могу – я привязан. Привязан длинным поводом уздечки к кольцу в стене позади меня. Узда запрокидывает мою голову, удила раздирают губы. Окрашенная кровью пена падает изо рта на грудь, смешиваясь с кровью из ран от плети. Отец довольно часто наказывает меня, но так жестоко, как сегодня, впервые. Хотя, признаться, повод в этот раз был серьёзный. Переступаю с ноги на ногу, тело отзывается ноющей болью. В коридоре слышатся чьи-то осторожные шаги.

- Ярослав! Ты здесь, братик?

Я негромко ржу. Проклятая уздечка не позволяет вернуться в облик человека. Свет факела в дверном проёме, он выхватывает фигурку девочки в мужской одежде. Зоряна, сестричка…

- Ярослав, - она облегчённо вздыхает, - миленький, живой… Потерпи, я сейчас…

Она быстро отстёгивает левый повод, и я опускаю голову, чтобы дать отдых затёкшим мышцам шеи. Зоряна гладит мою гриву, целует в лоб. Потом снимает уздечку. Я встряхиваюсь всем телом, и перекидываюсь в человеческий облик.

- Спасибо, сестрёнка. Но лучше бы ты не делала этого – если отец узнает…

- Не узнает, - отмахивается девочка, - раньше утра он сюда не придёт, а утром я всё сделаю, как было. Только смажу твои раны, чтобы они не болели. Снимай рубашку.

Она расстилает на полу попону, усаживает меня на неё, бережно смазывает раны на моей груди, боках и спине. Боль почти сразу утихает. Я с облегчением вздыхаю.

- Полегчало? Тогда поешь, - Зоряна достаёт из сумки флягу с молоком и хлеб.

Я с жадностью набрасываюсь на еду. Вкус её снова возвращает меня к событиям сегодняшнего дня…

- Ярослав, покатай меня, - зелёные глазищи смотрят с такой мольбой, что и камень бы не смог остаться равнодушным, - ты обещал, что покатаешь. Ты ведь говорил, что я хорошо езжу верхом.

- Я бы не хотел, чтобы ты садилась на меня без седла…

- А зачем седло? Ты ведь не будешь пытаться меня сбросить. Я удержусь. Ну, покатай, пожалуйста.

- Хорошо, - сдаюсь я, - только смотри: упадёшь – не плачь.

- Не буду, - обещает девочка, и глазёнки её радостно блестят.

Зоряна вынимает из котомки уздечку (запаслась заранее, стало быть, была уверена, что уговорит меня, хитрюга!) взнуздывает меня, взбирается на спину.

- Но, поехали!

Медленно иду по тропинке. Мы оба впервые так далеко от замка Кощея Бессмертного, грозного повелителя Железного царства. Врага всего живого… Нашего отца.

- Быстрее, Ярослав, быстрее! – Зоряна легонько касается каблуком моего бока, - ты как на похоронах!

Послушно прибавляю шагу. Тропка постепенно переходит в широкую, прямую как стрела дорогу, а дорога приводит нас к берегу огненной реки.

- Стой, дальше нельзя, - сестра натягивает повод, - отец не велит нам мост переходить.

Останавливаюсь со вздохом. Я сам знаю отцов запрет, и до сих пор ни разу даже не подходил к мосту, но сегодня… «А мост-то совсем короткий, - приходит в голову неожиданная мысль, - если скакать во всю прыть, то быстро его преодолеешь, спохватиться никто не успеет». Резко вскидываю голову, выдёргивая натянутый повод из пальчиков Зоряны, срываюсь с места в галоп. Копыта грохочут по камням моста, сестра что-то испуганно кричит, но я чувствую, что она сидит крепко, и потому не замедляю скачки. Вот мы уже на середине моста. И тут гигантский змей преграждает нам дорогу: чёрный, чешуйчатый, его крылья распахнуты, пасть широко раскрыта. Я совсем забыл о страже… Останавливаюсь, сестра больно вцепляется в гриву, каким-то чудом удерживается на моей спине. Змей с шипением ползёт на нас. Я осаживаю. Сражаться с ним бесполезно. Едва мы оказываемся на берегу, сторож убирается обратно под мост. Зоряна спешивается, обнимает меня за шею.

- Что ты наделал, братик? Теперь…

Договорить она не успевает: перед нами как из-под земли возникает отец, глаза его красны, словно раскалённые угли.

- Сбежать хотели? Глупцы! Ваше счастье, что я велел Змею вас не трогать, - рука в железной перчатке хватает меня под уздцы, - ну, проси прощения, становись на колени, змеёныш!

Страх стискивает моё сердце, ноги дрожат, однако гордость оказывается сильнее, я встряхиваю гривой. «Нет». Выпустив узду, отец сильно бьёт меня по носу. С оскорблённым ржанием взвиваюсь на дыбы, копыто врезается в закованную доспехом грудь мучителя. Человека удар такой силы, возможно, убил бы или, по меньшей мере, свалил с ног, но Кощей даже не покачнулся. Неведомо откуда возникает в его руке плеть, дважды обрушивается на мои бока.

- Я научу тебя слушаться, мерзавец! – он снова хватает повод уздечки.

Ещё удар, ещё…

- Ярослав! – голос сестры вновь возвращает меня обратно в темницу.

- Спасибо, Зоряночка. Без тебя мне туго бы пришлось.

- Ох, братик… Ну зачем ты так? Повинился бы сразу, отец тогда не стал бы тебя бить.

- Ну да, - фыркаю я, - повиниться, на колени пасть, руку целовать. Пусть лучше бьёт.

- Да пойми, он же однажды просто убьёт тебя!

- Я так легко не отделаюсь, - усмехаюсь, - слишком сильно его задел. Он хочет сломать меня. Не дождётся.

Зоряна только качает головой, потом обнимает меня.

- Всё-таки береги себя. Ты ведь мой единственный друг.

- Буду беречь. Но слугой отца всё равно не стану.