Дети и орда

- Рассказывай, – хан вперился суровым взглядом в своего лучшего лазутчика, – рассказывай, что видел?

Соглядатай, нервно переминаясь с ноги на ногу и боязливо поглядывая на своего повелителя, неуверенно завёл речь, – у них нет ничего. Казарм нет, войска нет, рва вокруг крепости нет, сторожевые вышки отсутствуют. На крепостной стене нет бастионов и бойниц, да и сама крепостная стена, скорее всего, служит защитой от ветров. Они не ожидают опасности.

Хан довольно почесал свою густую с косичкой бороду, – ну, значит, одним днём управимся. Заберём всё ценное. Всех мужчин и детей вырежем, а женщин в полон возьмём. Выступаем завтра на рассвете.

- Мой повелитель, здесь что-то не так. У них наверняка где-то сидит войско в засаде, или каким иным манёвром владеют.

Вождь небрежно махнул рукой, – большое войско не спрячешь, мы всю местность в округе прочесали. А какой манёвр, соломой нас закидают?! – Он громко засмеялся, оголив жёлтые зубы, – стареешь Тархан, теряешь хватку. Завтра утром выступаем. А сейчас, поди, и разреши воинам разжечь костры. Пусть жарят мясо и пьют брагу. Переход был долог, пущай веселятся – всё равно завтра много сил не понадобится. Мужики с вилами да граблями нам не помеха.

- Как прикажете мой повелитель, – соглядатай покорно склонил голову и попятился задом.

Тархан шёл мимо бесконечной вереницы воинов в кожаных латах к своему военному шатру. Несмотря на грозный вид солдат, тревожное беспокойство омрачило его чело. В животе свернулась кольцом ядовитая змея страха и беспрестанно жалила в нутро. Опытный лазутчик сразу почуял неладное. Многие вёрсты как хитрый лис преодолел он в степях и лесах – пригибаясь к земле, вынюхивая, разведывая, опознавая, запоминая. По одному лишь только запаху от дымящихся вдалеке костров Тархан мог определить многочисленность вражеского войска. И сейчас в этот запах примешались иные ароматы, не сулящие ничего хорошего. Что-то не так было с этим народом. Что-то не так было с этой Русью. Для Тархана самым лютым врагом являлась – неизвестность, но приказ Хана оспариванию не подлежал. Соглядатай тяжёло вздохнул, выругнулся и зло, сплюнув на чужую землю, исчез за полами шатра.

- Смотри, дым! – Влада указала Богдану на что-то там вдалеке. Они игрались на крепостной стене Ярилограда. Обоим было двенадцати лет отроду. Оба выделялись среди других в общине цветом золотистых волос, словно светящее солнце поставило на них свою избранную печать.

- И правда дымит, – подтвердил Богдан. Он был княжьим сыном. А Влада – дочкой ворожеи и кудесницы, что волю богов ведала.

- Никак вороги опять подошли, – спокойно заключила Влада, – костры жгут и на нас свои кривые сабли точат.

- Надо идти к папеньке и всё ему рассказать, – деловито заявил Богдан.

- Ты что ли не знаешь папенька твой сейчас чура вырезает из берёзовой полешки. Занят, стало быть. Зачем ты его хочешь по таким пустякам беспокоить.

- Пойду тогда к маменьке.

- Маменька твоя сейчас с девушками возле кумира хоровод водит, пространство чистит. Посему тебе одному придётся с этим разбираться. Эх ты, тоже мне воин. Всё ему папенька да маменька. Меч почём зря носишь.

- Я почём зря меч ношу?! – возмутился задетый до глубины души Богдан, – а вот возьму и выйду один против всех. Как богатырь! – Богдан вытащил из ножен свой деревянный меч и с превелико грозным видом направился прямиком к главным воротам крепостной стены, – отворяй немедля, богатырь идёт, – крикнул со всей своей юной суровостью воин с деревянным мечом, спящему в телеге на соломе привратнику. От внезапного удивления привратник свалился с телеги, и хотел было бежать трезвонить в сигнальный колокол, но остановился, завидев юного возмутителя спокойствия.

- Богдан не торопись, пожалей врага, все мы люди одну траву мнём, а ты сейчас всё вражье войско на куски порубишь да кровушкой землицу прогневишь, – Влада сказала это с внешней невозмутимостью, но в душе ехидно улыбалась, бережно лелея самолюбие Богдана. – Пойдём лучше к лесному духу, пущай он тебе присоветует как всё ладно управить. Ты и сам бы такое решение принял. Я просто тебе напоминаю.

Богдан несколько мгновений неуверенно колебался, но потом всё-же засунул свой деревянный меч обратно в ножны. В своих фантазиях и мечтах он мог остановить океан, взлететь ястребом в небо, поколебать горы, но перед Владой почему-то всегда оказывался беспомощным воробушком, украдкой клюющим брошенные на землю зёрнышки.

Если Богдан внутри себя и смутился, то внешне виду не подал, – твоя, правда. Не досуг мне по таким пустякам мечом размахивать. Судя по дыму от костров, войско слишком малочисленно. Идём в лес к духу.

- Ну так вам ворота открывать или нет, – усмехнулся привратник.

- Велено тебе было открывать, стало быть, открывай или ты сомневаешься в моих решениях, – вздёрнул свой веснушчатый нос Богдан, гарцуя словами перед Владой.

- Как прикажете молодой князь, – привратник наигранно согнулся до самой сырой земли и, выпустив юных героев на волю, снова завалился в телегу с соломой. Не успел и муравей сделать свой маленький шажок, как из-за крепостной стены раздался могучий храп.

- Слышишь?! – толкнул в бок своего соседа по бивуаку воин в кожаных доспехах.

- Чего слышу? – подгребая угли в костёр, спросил тот.

- Звуки какие-то с той стороны доносятся. Видать к бою готовятся. Брешит наш хан, что там якобы врага нет. Как пить дать – брешит. Самому то за саблю не браться. А ты иди – умирай. Ещё напоил всех! Завтра вся орда с похмелья болеть будет. Этой вонючей брагой только лошадям раны смазывать, да и то – захмелеют. Видать один решил всё заграбастать. Пока мы умираем, соберёт всё ценное и будет таков.

- Да ладно тебе ворчать! Соглядатай сказал, что с той стороны воинов нет, одни мужики с вилами. С этими мы быстро управимся, даром, что с похмелья.

- Да он заодно с ханом – этот лазутчик. Ещё неизвестно куда он лазил. Может на девку какую в лесу залез, а всем наврал с три короба. Видал я таких лазутчиков, знаешь ли. Помяни моё слово – завтра их обоих и след простынет. Нет, не моя это война. Мне бы на завалинку возле дома.

- Ну, так собирайся и уходи домой, мне мяса больше достанется, – костровой ловко перевернул вертел с насаженным на него смачным куском конины. Соблазнительный запах овеял долину.

- Дык я это так, размышляю просто. Хан – военачальник ответственный. Своему слову верен. Бывает – скажет, как отрежет! Я бы ему и сына в бой доверил вести. Да я за него, если уж на то пошло, одним махом всех супостатов порубаю вот как на духу, – при этих словах воин вытащил свою кривую саблю и стал рубать вовсю воздух.

- Ну, вот завтра и будешь воевать, а сейчас вон давай браги ещё подлей. Мясо уже готово.

- Это я завсегда готов! – воин в томном предвкушении потёр друг об друга ладони рук. – Эх, а всё таки наш хан великий военачальник. Что и говорить. Человек – дела. Вот так вот!

Богдан с Владой, неторопясь, продирались сквозь частые ветки деревьев вглубь леса. Найдя заветный тысячелетний дуб они, подойдя к нему, постучали несколько раз по коре дерева. Ничего не произошло. Они постучали ещё раз. Снова ничего не произошло. Юные герои постучали в третий раз и уже более настойчиво и продолжительно. В тёмном дупле древа возникло какое-то шевеление и покряхтывание. Что-то елозило туда-сюда и беспрестанно ворчало.

- Ну, кто посмел меня разбудить, кто посмел потревожить мой сон. Ааа, это вы, дети мои, – из дупла раздался протяжный и утробный голос, и спустя некоторое время показалось морщинистое лицо глубокого старца с пышной копной седых волос.

- Здравствуй, дедушка, наш тебе поклон и почёт, – дети в благоговении поклонились по пояс седовласому старцу.

- Ну, здравствуйте, здравствуйте дети мои. Али что приключилось, белки снова шалят или кикимора вконец распоясалась? Ах нет, наверняка медведь у пасечников мёд воровать повадился. Ух, я ему косолапому покажу, где лихо зимует.

- Да нет, дедушка, вороги снова пришли на землю нашу матушку, – заговорила Влада. – Мила им наша землица, сколько трав на ней произрастает, как звёзд на небе и не счесть. Но нам она милее, дедушка. Не хотим её отдавать.

- Не хотим! – подхватил идею Богдан.

- Не хотите, стало быть, – лесной дух хитро посмотрел на детей и стал почёсывать свою седую бороду, – ну так и я не хочу. Это что ж получается?! Я тут в этом дупле живу уже более тысячи лет, а они, значить придут и прогонят дедушку из дупла за здорово живёшь. Экие бравые мо́лодцы! Ан нет! Не бывать этому! А медведь? А с лешим что будет?! Ему-то горемычному, куда податься изволите? Ох, и осерчал я на ворогов. Сотню лет так уже не злился. Пойду опять спать.

Лесной дух, зевая, исчез в темноте дупла.

Богдан с Владой озадаченно переглянулись.

Богдан опять со всей своей богатырской силушкой постучал по древу, – дедушка, а нам-то как быть, что с ворогами-то делать, ты так и не сказал. Влада меня на них не пущает. Пособи, чем можешь.

В дупле снова раздалось шевеление и ворчание, – ох и осерчал я старый. Подите к ворогам и передайте им мои слова, что лесного духа, меня то есть, ужасть как прогневили. А я дедушка старый, мне гневаться никак нельзя, боли вот в спине постоянно одолевают. И уж я непременно найду меры на супротивных. Скажите им, пущай возвращаются к своим жёнам. Нечего тут по Руси-матушке разгуливать. Этак каждому ежели позволить, дык всякий тут бродяжничать будет. Не дело это. Совсем – не дело!

- Дедушка, ужели от слов твоих только вороги уйдут? – спросила Влада.

- Не переживайте, дети мои, я начальству своему пожалуюсь. Уж как есть, всё им расскажу, – при этих словах лесной дух погрозил пальцем и с опаской исподлобья посмотрел куда-то наверх.

- А начальство твоё дедушка, высоко находится? – уточнила Влада.

- Ой, как высоко, дети мои, ой как высоко! А сейчас возьмите вон ту сосновую ветку и ступайте к ворогам. Как к ним подойдёте, то воткните веточку в землицу. И скажите им всё, как я вам поведал. Ступайте, дети мои, ступайте. Дедушке отдыхать уже пора. Утомили вы меня, – и лесной дух вновь скрылся в дупле древа.

Влада с Богданом снова озадаченно переглянулись друг с другом и отправились исполнять указания лесного старца.

Как только они отошли от тысячелетнего дуба, к дуплу подошёл медведь, – эй, старый, ты зачем им про сосновую ветку набрехал-то. Без неё развеж никак?!

Из тёмной глубины раздался скрипучий голос, – ну шутканул малость. Что мне, старому, уже и пошутить нельзя. Посиди тут тысячу лет в дупле. Скучно же.

- А тебя здесь, чаво, силком что ли держут, в дупле-то, а старый?! – проревел медведь зычным голосом в самое дупло.

- Да иди ты медведь к лешему, здесь комаров нет, вот и сижу тут, – раздалось из дупла.

- Ааа, – понимающе кивнул медведь, – ну бывай тогда, старый, – и скрылся в глубине леса.

Пока Богдан с Владой гуляли по лесу, князь Ратибор взойдя на крепостную стену Ярилограда, достал из-за пазухи наливное яблочко и принялся его с аппетитом вкушать. Рядом стоял дозором домовой.

- Почему не сообщили, что вороги к границам подошли? Не сидится им, немощным, по домам. Всё хотят кусок урвать от Руси-матушки. Да никак не подавятся. Сколько их там? – строго спросил князь.

- Десять сотен, – не отрывая взгляда от долины, ответил домовой.

- Пойти, что ли размяться от скуки, – князь повёл плечом и через одежду проступили горы мышц.

- Уже разбираемся, – невозмутимо ответствовал домовой.

- Что значит, разбираемся? Кто разбирается? Почему меня не предупредили?! – князь с силой расплюснул в ладони яблоко, и ароматный сок брызнул на деревянный пол крепостной стены. – Как это решили действовать без приказа и по собственному почину?!

Домовой и ухом не повёл, – князь, ты, чур Перуна уже выстрогал?

- Да нет ещё, символы осталось на нём вырезать.

- Вот иди и вырезай, а мы тут сами без тебя управимся. Не княжье это дело – ворогов гонять.

- Точно управитесь?

- Точно! Начальство в деле.

- Ааа, ну тогда ладно, – с благоговейным трепетом выдохнул князь, – ну тогда я пойду. А кто это там храпит у ворот?

- Да Сбыня, хромого сын, привратником у нас подрабатывает.

- Видать работёнка-то тяжёлая, вона как мужик устал. Ну, пойду я. Приберись тут давай, – князь указал домовому на раздавленное рукой яблоко и отправился заниматься деревянным творчеством.

Богдан с Владой, выйдя из леса, отправились прямиком навстречу воинству хана. Богдан нёс в руке сосновую ветку, как священное орудие.

Отойдя от крепостной стены Ярилограда на порядочное расстояние, Влада внезапно остановилась, – чувствуешь, Богдан, мясом жареным пахнет?

- Чувствую, и что?

- А то, что ночью на нас не пойдут. Выступят по утренней росе. Будем ждать их прямо здесь.

- Согласен! Влада, а зачем нам лесной дух присоветовал сосновую ветку в землицу воткнуть, что должно произойти?

- Не знаю, духу виднее, наверняка что-то великое.

- Наверняка, – подытожил Богдан.

Они удобно расположились на выбранном месте и решили бодрствовать до самого утра. Солнце медленно закатилось за горизонт, и за дружеской беседой ночь прошла незаметно.

- Орда, подъём! – военный рожок командира огласил долину. Зашевелилась тысячная армия хана, взволновалось как море и двинуло грозной лавиной на Русь-матушку, оставив позади себя тлеющие угли от многочисленных костров. Заблестели на воинах кривые сабли и сапоги окропились утренней росой. Двигались расслабленно, не ожидая сопротивления со стороны врага. Хан восседал на могучем боевом коне, запряженном изысканной сбруей с головы до подков копыт. Рядом с ним ехал Тархан. Его конь шёл величавым шагом. Опытного лазутчика грызла изнутри тревога. С каждой пройденной верстой он чуял, что надо поворачивать обратно. Ему казалось, что и вездесущая трава на стороне врага. Вот от их поступательного движения взметнулась в небо стая птиц.

Тархан поднял голову вверх, следя внимательным взором за синхронным полётом пернатых, – даже птицы на стороне врага, мы здесь как на ладони, – тяжело вздыхая, подумал он.

- Тархан, ты что-то совсем поник, мрачнее тучи, смотри – вон уже впереди и крепостная стена. Мы уже находимся на расстоянии полёта стрелы, но, как видишь, они в нас не летят, – выказал своё неудовольствие хан лазутчику. – Взбодрись! Ты плохо влияешь на боевой дух войска.

Тархан внимательно посмотрел вдаль, ещё раз отметив про себя, что вокруг крепости нет рва. – Либо на них никто никогда не нападал и они совсем легкомысленны, либо это очень суровые воины, – подумал он. Вдруг взыскательный взгляд опытного лазутчика отметил вдалеке две небольшие чёрные точки, – Хан, ты это видишь!?

Хан, зевая, окинул долину равнодушным взглядом, – ничего не вижу. Тархан, ты, видать, не выспался и тебе теперь мерещится невесть что.

- Да вон же впереди стоят двое. Смотри внимательнее, хан!

Хан всмотрелся вдаль уже повнимательнее, – взаправду стоят. Гляди-ка, а я уже было, тебя на покой собирался отправлять, а ты ещё ничего, тово – глазастый.

- Вроде как дети, хан. Пацан с девкой – совсем малые.

- Чего это они удумали.

- Не к добру это, не к добру, – на всякий случай подумал Тархан и огляделся вокруг.

Тысячное войско остановило своё грозное движение возле детей.

- Кто такие? – громогласным голосом спросил хан. – Зачем у нас на пути стоите?

- Здравствуйте родненькие! Сварога мы дети, – гордо заявила Влада.

- Ты знаешь такого, Тархан?

- Нет, – ответил соглядатай.

- У нас для вас от лесного духа послание. Лесной дух просит вам передать, чтобы вы домой возвращались. Дома-то всё лучше, нежели здесь. Вас уже и жёны ваши с детишками заждались. Скучают, а вы всё по лесам да по степям шатаетесь. Негоже так, не по завету старших. Хлеб надо растить да песни слагать во славу Земле-матушке, а не топтать её своими сапожищами. А они вон у вас какие большущие. Уходите родненькие.

Когда Влада закончила говорить, выступил вперёд Богдан и на глазах у изумлённых ворогов воткнул в землю заострённым концом сосновую ветку.

- Чего она такое несёт, что я аж в толк никак взять не могу, – опешил хан, повернувшись лицом к Тархану.

- Говорит, чтобы мы уходили, – ответил соглядатай.

- Ааа, вон оно, стало быть, как. Ну, пошли тогда раз просят, только вперёд, а не назад. Орда, за мной! – Хан стегнул лошадь и она, фыркая, подалась вперёд, на ходу сшибив копытом воткнутую в землю сосновую ветку.

Всё тысячное войско хана сдвинулось с места и прошло мимо юных героев, яростно устремившись на крепостные стены Ярилограда.

Богдан гневно посмотрел на опрокинутую сосновую ветку, потом на удаляющееся от них войско хана, потом на Владу. Вытащив свой деревянный меч, юный герой намеревался было уже кинуться на ворогов и раскидать всех по разные стороны, но нечаянно уткнулся своим веснушчатым носом в невидимую стенку. Вокруг детей образовался защитный и непроницаемый энергетический купол.

- Ну всё! Началось, – вздохнула Влада. – А ведь я их предупредила, чтобы домой возвращались. Жалко мне ворогов. Что теперь будет.

Не успела Влада договорить последние слова, как поднялся ветер, и небо затянулось тучами. Сверкнула молния.

Хан и его тысячное войско неслись во весь опор на крепостные стены Ярилограда, как вдруг неожиданно сверкнувшая молния ударила прямо перед ними, подняв в воздух грязные комья земли. Вот рядом ударила ещё одна и ещё. Сонмы молний осветили ярким и волшебным светом всё небо вокруг и, сцепившись друг с другом, образовали сеть, какую паук сплетает между веток деревьев. Сеть из молний пульсировала, и волновалась как море в грозу. Вдруг из центра пульсирующей сети проступили едва уловимые черты лица. Вот уже показалось и всё лицо сплошь усыпанное ночными звёздами. Через переносицу проходил млечный путь, а глаза горели белым и грозным огнём. Лицо медленно и величественно поворачивалось из стороны в сторону. На хана и его войско с любопытством смотрела Звёздная вечность, внимательно разглядывая ту силу, что дерзнула осквернить землю великую. Вкруг лица грозной стеной встали исполинские существа с огненными мечами. Рядом – тысячи ушедших в Правь душ предков славян, что от века рождались на Руси. Пришли, не бросили своих сородичей в беде. Вся мощь родов славянских встала дозором огненным, силой несокрушимой на защиту младших своих.

Великий ужас объял хана и всё его войско. Встали они, как вкопанные не смея ни дохнуть, ни шелохнуться, лишь в жуткой беспомощности озираясь вокруг и не зная, что делать дальше. Придти, то пришли, а как скоро убраться с этой страшной земли – не подумали. Да и ума не было, что придётся обратно поворачивать. Воины стояли как неприкаянные, ожидая приказа хана, а у того от страха язык онемел.

- Смотри, Влада, Сварог, – с изумлением вскрикнул Богдан, указывая пальцем в небо.

Влада в великой радости подняла взгляд на небесного батюшку, но потом почему-то загрустила.

- Что с тобой, Влада?

Влада покорно сложила свои маленькие ладошки на коленях, – жалко мне их, Богданушка. Сварог просто так от безделья ворогам не показывается. Прогневили они его. Вот зря ты сосновую ветку в землю воткнул, пусть бы уж наши богатыри с ворогами сразились. А теперь вот потревожил всё воинство небесное. А оно особо разбираться не станет. Сейчас только пыль столбом стоять будет.

- Влада, – изумился Богдан, – не ты ли меня надоумила к духу лесному идти. А теперь, получается, виноват один я. Эх, не зря мой папенька говорит моей маменьке, что понять женщину – дело мудрёное.

Грозный свет объял всю долину. Это Сварог разомкнул губы, и из его рта вылетела большая и огненная птица. Ринулась она яростно вниз на ворогов, только огненный шлейф тянулся вслед за ней и таял медленными всполохами. Пронеслась птица стремительно над ордой и породила огненную бурю. Ворогов как корова языком слизала, токмо пламенным. Богдан с Владой, сидя в непроницаемом ни для чего энергетическом куполе, видели только, как мимо них, проносятся как перекати-поле обугленные тела воинов. Хану, каким-то чудом удалось выбраться живым. Он быстрее ветра удирал обратно в степь. Вслед улепётывающему хану смотрел, обгорелый и лежащий на земле, Тархан. – Вот тебе и манёвр хан, – прошептал, умирая он.

Князь Ратибор вновь поднялся на крепостную стену Ярилограда. С крепостной стены домовой безотрывно озирал весь горизонт.

- Что-то у нас погода посмурнела, никак к дождю. Ну чего там, с ворогами-то?

- Работаем, князь!

- Может подсобить, – играя мускулами на руках спросил Ратибор.

- Князь, ты символы на чуре Перуна уже вырезал?

- Ага.

- Ну иди ещё одного чура для коллекции вырежь.

- Ну пойду тогда, точно без меня управитесь?!

- Начальство в деле!

- Ну всё, всё – понял. Ухожу.

Огненная птица, завершив свою кровавую жатву, влетела обратно в полуоткрытый рот Сварога. Звёздная вечность сомкнула свои губы и медленно стала растворяться в пространстве. Исчезли молнии и рассеялись тучи. Спустя некоторое время, в долине уже светило солнце.

Потом русичи говорили, что хан бежал без оглядки так далеко, что на несколько поколений в его роду хватило. И все в ум взяли, что на Русь с мечом идти дело-то совсем безнадёжное и лихое. Да вот только ума этого надолго не хватает. И опять нашлись бравые молодцы, и пошли грозой на Русь-матушку. Но только это уже совсем другая история. Вот ежели упросите меня, поведаю вам историю дивную – быль затейливую. Да пролью в ваши души радость великую за землю нашу родную. Святая она, земля то наша. Укрыта заботливо ковром из цветов разных. Травами пышет ароматными да самим Сварогом хранима. И каждая птичка славу ему поёт, каждый цветочек поутру к нему оборачивается. Да и всё вокруг радуется и празднует жизнь! Святая она – земля то наша!

Богдан с Владой, стряхнув пыль с коленок, оглянулись вокруг. Непроницаемый купол исчез. Вороги как будто и не приходили. Лишь опалённая повсюду трава напоминала об их дерзкой и безнадёжной вылазке. Три года приготовлялись и всё псу под хвост. Горькая доля всех чужестранников на святой земле.

- Вот видишь, Богданушка, правильно я тебе присоветовала к лесному духу идти. Он хоть там и сидит безвылазно в своём дупле, а дело своё сделал. Самое главное вовремя пожаловаться куда надо. Травушку только жалко. Погорела вся.

- Влада, ты бы уж определилась, кого тебе жальчее – ворогов или траву!

- Конечно травушку. А вороги – опять наплодятся и придут, а травушка теперь долго на земле расти не будет, – невозмутимо заключила Влада. – А ещё, Богданушка за тебя горжусь, что ты без папеньки и маменьки справился.

- Да ничего я особо и не сделал, – почесал за затылком юный богатырь.

- Да разве это так, а кто сосновую ветку в землицу прямо перед всей ордой воткнул!

- Ну, стало быть, я, – Богдан вольно расправил плечи и подтянул свой пояс, на котором висело в ножнах грозное деревянное орудие.

- Пойдём уже домой, Богдан, мне надо воду из колодца коромыслом натаскать, маменька просила, – зевая, сказала Влада.

- Ну так я тебе подсоблю!

- Так уж и подсобишь, ты же теперь герой, а героям не пристало по колодцам ходить, – лукаво поддела Влада, но потом подошла к Богдану и поправила ему на шее ворот рубахи, – мой герой!

Богдан от этих слов Влады сразу вознёсся в саму Сваргу великую.

Спустя некоторое время дети, увлечённо беседуя друг с другом, возвращались домой под крепостные стены Ярилограда.

- Эй, старый, говорят, лекарство от болей в спине изобрели, – на следующий день, опосля всех великих событий под Ярилоградом, медведь подошёл к вековому дубу в лесу и постучал три раза по его извилистой коре рядом с глубоким дуплом.

Из глубины дупла раздалось шевеление, – это какое такое лекарство, рассказывай, не томи?

- У меня оно с собой, по старой дружбе так и быть, подсоблю тебе. Вылазь и обернись ко мне спиной. Я тебе её намажу энтим лекарством, и враз всё пройдёт.

- Точно, не врёшь, смотри у меня косолапый! Семь шкур с тебя спущу, если лукавое на ум положил.

- Вылезай, давай! Некогда мне с тобой лясы точить. Дел в лесу много, – из темноты дупла сначала проступили два пытливых глаза, а потом высунулась волосатая спина лесного духа, заслонив собой всё отверстие дупла. Медведь достал деревянную кадку с мёдом и стал обмазывать им спину седобородого старца.

- Чё-то мёдом запахло, – повёл носом лесной дух.

- Да ты не отвлекайся, сиди, молча, лекарство на меду.

Медведь, закончив намазывать жидкий мёд, достал вторую кадку и, сняв с неё деревянную крышку, высыпал из кадки на спину лесному духу диких пчёл. Они жадно облепили всю волосатую спину старика. А пчёлы, они того, ежели, что им волосатое попадется, они долго гадать да рядить не будут. Сходу жалят. Думают, что медведь это и на их мёд покушается.

- Ой, что-то колется в спину, ой… ужалило что-то! – вскрикнул лесной дух.

- Терпи, новое лекарство, в секрете держится. Один я про него прознал и вот сразу к тебе пришёл. Дай думаю, вылечу старика по старой дружбе. А то почём зря мается, горемыка.

- Ой, ой, ой! – лесной дух с воплями скрылся в дупле векового древа.

Медведь, облизав правую лапу, испачканную в меду, медленной и весьма довольной поступью побрёл куда-то по своим медвежьим делам, – не тебе одному в лесу шутки шутковать старый, – съехидничал он.