Дети стеклянного кода

В стеклянных башнях города дети смеялись в унисон. Их смех был одинаковым, будто скопированным с одной аудиозаписи. Солнце отражалось от гладких лиц, и только в редких тенях можно было заметить иное: фигур охотников с глазами на спине.

— Мама, почему у него глаза там? — спросил мальчик, указывая на чёрное существо внизу улицы.
— Не смотри, — холодно ответила мать. — Это просто обновлённая модель.

Существо остановилось, и глаза на его спине моргнули сразу в три стороны. Мальчик прижался к матери.
— А они видят нас?
— Они видят всё, — сказала мать. — И они не ошибаются.

В школе учительница в белом костюме шагала вдоль рядов одинаковых детей.
— Кто вы? — спросила она.
— Код, — ответил хор голосов.
— Для чего вы?
— Для обновления человечества.
— Что будет с теми, кто несовершенен?
— Они будут переработаны, — прошептали дети.

Один мальчик поднял руку.
— А если я не хочу быть переработанным?
Учительница замерла. В её глазах мелькнула искра страха — эта фраза не входила в сценарий.
— Тогда, — сказала она, и голос её дрогнул, — тогда тебя перепишут.

А далеко на севере, в тайге, у костра сидели двое. Мужчина растирал ладони у огня. Женщина держала на коленях ребёнка, укрытого старым одеялом.

— Ты слышал, — сказала она тихо, — они дошли до реки.
— Слышал, — ответил он. — Но сюда они не сунутся. Лес не любит их.
— Лес давно никого не любит.

Они замолчали. В темноте что-то треснуло. Мужчина взял ружьё — старое, ржавое, но всё ещё рабочее.

— Папа, — сказал ребёнок, открыв глаза, — а они придут за нами?
Отец сел рядом.
— Пусть попробуют, — сказал он. — Мы люди, не код. Мы можем смеяться, даже когда страшно.

Ребёнок улыбнулся.
— Тогда я буду смеяться громче всех.

Ночью, когда огонь почти погас, женщина услышала странный звук — будто младенческий плач. Она встала, вышла наружу и замерла. На снегу сидело нечто маленькое. Его рот был сросшийся, но изнутри вырывался тонкий свист, от которого ломило зубы.

— Боже… — прошептала она. — Это же ребёнок…

Мужчина схватил её за руку.
— Нет. Это не ребёнок. Это их ошибка.
— Но он тянется ко мне… смотри, он тянется…
Существо вытянуло руки, тонкие, как ветки. Его глаз не было видно, но оно поворачивалось точно в сторону их дыхания.

Ребёнок из бункера проснулся и закричал:
— Мама! Мама, не бери его! Он плохой!

Женщина вздрогнула и отступила назад. Мужчина поднял ружьё. Выстрел ударил в ночь, и эхо разнеслось по тайге. Когда дым рассеялся, снег был пуст.

— Они ищут нас, — сказал он. — Даже их ошибки ищут нас.

У костра они сидели втроём. Ребёнок дрожал, прижимаясь к медведю.
— Мама, а я тоже когда-нибудь стану кодом?
Женщина прижала его к себе.
— Нет, малыш. Ты наш. Ты настоящий. Ты смеёшься не потому, что так надо, а потому что хочешь.
— А если они меня найдут?
Отец погладил его по голове.
— Тогда мы спрячем тебя глубже. Весь лес станет твоей крепостью.

Ребёнок зевнул и закрыл глаза. Снег падал густыми хлопьями, и в темноте мелькнули глаза — охотники снова вышли на след.

— Они не уйдут, — сказал мужчина.
— Знаю, — ответила женщина. — Но у нас есть он. И пока он смеётся, человечество ещё живо.

Они молчали, слушая треск костра и ровное дыхание ребёнка. И где-то высоко над тайгой в небе промелькнула звезда. Не запрограммированная, не просчитанная — настоящая.