Дети Золотого Неба. Сны Дракона

Это точно была плохая идея.

Такая мысль пришла в голову Рине далеко не в первый раз. Он уже пожалел о том, что импульсивно выбрал себе судьбу странника, предпочтя свободу сытой жизни в роли слуги богатого клана — и неважно, что его там ни во что не ставили! Зато нет этого ежедневного риска головой! И о том, что наивно понадеялся на кажущуюся безопасность пути и хорошую погоду, решив заночевать прямо под открытым небом. По-хорошему, ему следовало не полениться и начертить вокруг места своей стоянки защитные знаки, прежде чем, едва расстелив плащ на песок, падать на него, попутно проваливаясь в сон. Как он мог махнуть рукой на простейшие правила безопасности? Теперь приходилось за это расплачиваться.

Сил у Рины уже совсем не осталось, чтобы на своих двоих добираться до ближайшего городка с хоть каким-то постоялым двором. До Ми-А ещё день пешего пути — семь лиг[1], если верить карте. Все остальные поселения располагались ещё дальше — даже помощи ждать просто неоткуда. На старой границе Севера и Востока можно встретить в основном только почтовые станции да военные заставы. Когда-то тут, конечно, было множество процветающих деревень, но то века назад, ещё до Прорыва, до падения старой империи. Сейчас граница сдвинулась и проходила по горному хребту и речушке Но-А, совсем пустынные земли, поросшие редколесьем да ковылём. Торговцы теперь предпочитали речные и морские маршруты сухопутным — пусть это иногда и дольше, зато надёжнее, да и больше товара за раз можно перевести… Нельзя винить купцов за их склонность искать наиболее выгодные и прибыльные варианты деятельности. И — безопасные.

Быть может, верхом Рина бы и успел добраться до Ми-А, но коня пришлось продать ещё несколько недель назад, когда закончились припасы, и он по глупости понадеялся, что помощью своей сможет подзаработать по пути в рыбацких деревушках, усевавших побережье Хашесса. Думал он также там и разжиться новым ездовым животным. Как бы не так… Не нужна оказалась его помощь северянам — те сами со всем справлялись или полностью полагались на кланы, которые, на удивление, обязанности перед народом исполняли успешно. Прямо-таки чудо какое-то — на Востоке сайши[2] уже давно не обращали внимания на тех, кто не мог щедро заплатить за их помощь. Наверное, потому от них столь тошно — они забыли, для чего в их руки дана эта сила.

…Но особенно Рина пожалел о том, что в своё время не запасся материалами для изготовления печатей, решив, что меча и умения им пользоваться будет достаточно. Если бы!..

Бумага оставалась весьма дорогим удовольствием и, увы, непозволительно быстро закончилась. Пусть даже начерченных на песке палкой рун хватило бы, чтобы защититься, но даже на это уже не оставалось времени. Хорошо хоть Рина сумел вспомнить, что твари почти всегда боялись воды. Если не являлись водными по своей сути, естественно. Гулей и прочих речных да болотных духов никто не отменял.

…Ещё никогда в жизни Рина так быстро не бегал.

И не благодарил судьбу за то, что этот участок Северного Торгового Пути пролегал прямо вдоль берега озера. Только великий Хашесс, у вод которого прошло его детство, мог сейчас стать спасением — как и многим поколениям несчастных путников до него. Конечно, мог он нести и погибель — Рина прекрасно знал, как часто тонули в этих пучинах корабли, какая коварная глубина скрывалась под безмятежной, почти зеркальной сейчас гладью. В конце концов, именно волны Хашесса сделали его сиротой во второй раз, забрав жизнь наставника, когда тот, сражаясь с водными гулями, слишком выбился из сил. Рина тогда находился далеко, в поместье их господ, и только ощущение того, как из него словно вырвали клок, с мясом, с костями, дало понять о случившейся трагедии. Без наставника Рину больше ничего не держало в той обители лицемерия…

Так или иначе, альтернатива ещё безрадостнее.

Озёрная вода оказалась холодной, до судорог, но иного глупо ожидать в конце весны, когда степь только-только зацвела, а Лоо'Шесс[3] не успел ещё светом Очей[4] согреть озёра и реки. Но возможная простуда где-то там, в будущем, до которого нужно ещё дожить, а тварь — вот она, ходила вдоль воды, взаправду не касаясь её, скалилась, душераздирающе выла, отдалённо похожая на сотканную из тьмы или просто какой-то чёрной жижи людскую фигуру. В предрассветных сумерках не удавалось разглядеть получше. Да и накрывший озеро туман не располагал к хорошей видимости.

Это явно не кхо[5], они не могли взаимодействовать с материальным миром, только пугать да энергию живых высасывать, и то не у всех. Они больше на разум воздействовали, сводя с ума, но правильно изготовленных оберегов они боялись и старательно избегали, а Рина специально носил такой, не снимая — тварь даже не обратила на медальон внимания, атакуя.

Это точно не ра'меш[6], коих во все времена много встречалось вдоль дорог. Прикопанные разбойниками путники, закономерно несогласные со своей судьбой и не получившие должных погребальных обрядов, они, напротив, очень даже материальны, и потеря головы, отрубленной ударом меча, стала бы для них фатальной. Этой же твари всё нипочём — меч словно проходил сквозь всё ту же воду, не оставляя никаких повреждений.

Искажённый? Веа[7]?!

Если так, то дело плохо.

Конечно, это ещё и значило, что тварь, скорее всего, с рассветом спрячется под сенью леса. Их оболочка, зачастую, слишком уязвима к свету… Концентрированный поток магии, коим являлись лучи любого небесного светила, для них губителен. Только родной для души свет не вредил твари — но миры и Светила большинства Веа уже тысячи лет как уничтожены, нужно просто дождаться рассвета. Но Искажённые не те чудовища, с которыми можно справиться без печатей и ритуалов упокоения, которые мало того, что нужно знать в идеале, так ещё и практически невозможно провести в одиночку, слишком много энергии требовало разрушение души, даже такой. Так что нужно придумать, что же делать дальше и как успеть добраться до Ми-А засветло и сообщить клану о твари.

А ещё — хороший конечно вопрос — откуда в глубине страны взялся Искажённый.

Рина, как и все молодые сайши, прекрасно знал, что всех самых сильных тварей зачистили ещё в первые годы после падения старой империи. На это жизнь положили последние драконы Севера, сдержав натиск порождений Бездны.

В последний же раз массовые Охоты происходили, когда Верные только вернулись под золотые небеса А'Ксаана. С тех пор успело вырасти новое поколение, и твари на территории империи встречались только порождённые осознанной жестокостью — призраки, ожившие трупы, тёмные духи и одержимые ими звери. Вся хорошо знакомая и без особых усилий для мастера уничтожаемая нежить, коей полнился всякий из миров Ианэ. Это вам не химеры цав'ен[8] или поднятые ими же драконы-умертвия!

Но веа, вырвавшийся из заточения в Бездне… Совершенно иной уровень опасности. Рина знал, ими кишели пустоши Сумеречных Пределов и западный склон непроходимых Голубых Гор — Запретные Земли потому и звались таковыми, что туда нет хода никому, кроме членов Багрового Братства. Не для того всеми землями страны владели и правили кланы сайши, постоянно охотившиеся на тварей, чтобы одна особенная ходила под боком у такого!..

Близился рассвет.

Чернильная мгла давно окрасилась в сложные тона зелёного. Теперь же на небосклоне стали проступать привычные золотые оттенки. Скоро Шесс'Вод'е выглянут из-за горизонта, и под взором Лоо'Шесс туман растает, а тварь спрячется в сумраке леса. И можно будет продолжить путь…

Но напряжение не покидало тело странника.

Он чувствовал себя натянутой струной, тревожно дрожащей, неприятно, совсем не благозвучно. Сердце колотилось так, что, казалось, только его неровный стук и был слышен Рине. Холодный пот пропитал тунику, заставил её неприятно липнуть к телу, посылая волны мурашек от каждого дуновения студёного предрассветного ветра.

Однако, наконец оказавшись в относительной безопасности, он смог хотя бы попытаться взять себя в руки. Сейчас его спасли только вбитые долгими годами тренировок рефлексы, бессознательная последовательность действий, оказавшаяся пока что верной — доказательством являлось то, что Рина все ещё дышал, а не стал оболочкой для твари или кормом ей же. Нужно успокоиться и трезво оценить ситуацию. И придумать уже, как выбраться из неё живым и, желательно, всё-таки невредимым — жить хотелось до одури.

…Было тихо.

Рина осознал это совершенно внезапно. Неестественная тишина окружала его, словно кокон, плотный и непроницаемый. Это совершенно не свойственно рассветному часу и не сулило ничего хорошего.

Всё живое спряталось, почуяв угрозу.

Вместе с тем, как стремительно таял туман в первых лучах Шесс'Вод'е, росло и отчаянье Рины, окончательно осознавшего своё положение. Судя по всему, он жестоко ошибся, наивно посчитав, что свет Очей сумеет отпугнуть Искажённого. Твари будто бы плевать — менее аморфной она не стала, напротив, словно бы даже приобрела некоторую плотность. Словно стала… сильнее.

Как?!

Разве это возможно?

Только истинным детям золотого неба светила дарили силу своими лучами, не мог же быть веа порождением А'Ксаана?

Или мог…? Что если это один из воинов, павших в боях с последователями Убийцы Светил и поглощённых беспросветным Мраком? Кто-то, живший под Очами ещё до того, как сами шесс'ен[9] были созданы своими богами? Последний осколок Древних Царств…

Оглушающий, заставляющий оцепенеть в ужасе рёв вынудил Рину отвлечься от размышлений. С порывом неестественно горячего для столько раннего часа ветра огромная тень на мгновенье накрыла его, чтобы промчаться дальше. Спустя ещё два удара сердца поток ослепительно-жаркого пламени поглотил тварь полностью, испепелил, не оставляя ей и малейшего шанса на спасение. Конечно, нет и никогда не было ничего жарче драконьего пламени… Не просто так, по преданию, ещё в Первую Эпоху Лоо'Шесс создал души и тела своих детей из огня и частички собственной сути.

…Всё произошло столь быстро, что Рина, признаться, даже не сразу осознал случившееся.

Чешуйчатая фигура почти бесшумно приземлилась на берегу озера, вытесняя небо и весь остальной мир из поля зрения Рины своей громадой. Казалось, всё гибкое и могучее тело состояло из причудливо искрившихся в рассветных лучах рубинов, и только костяные шипы и рога выделялись, жемчужно переливаясь цветами, которым Рина даже не знал названия. Могучая грудь вздымалась с каждым вздохом, обдававшим потоком тёплого ветра. Пламенная смерть смотрела на него янтарными глазами, и, казалось, них плескались насмешка над глупым человеком, решившим, что он способен в одиночку выжить в родном мире детей огня и ветра. Рина слышал, что в Саарских горах жило немало диких драконов, но даже и предположить не мог, что символ имперской мощи решит залететь так далеко на север от дома. Или в западных землях всё стало совсем худо с пропитанием? Ну так он тощий, кости да жилы, что с него взять? Не надо его есть, он не вкусный!

…И только теперь, в лучах полностью выглянувших из-за горизонта светил Рина сумел разглядеть седло на массивной спине и глядевшего на него с добродушной усмешкой всадника. Облачённый в чёрные одежды и лёгкие доспехи из какой-то странной кожи, он спешился и подошёл к Рине, чей взгляд теперь оказался прикован к самой важной детали — серебряному медальону в виде вороньего черепа.

— Что, малец, успел уже с жизнью попрощаться?

Видимо, смерть отменяется.

Пока что.

— Есть такое, господин Ворон, — честно ответил Рина, чертя высушивающие печати — ходить в мокрой одежде сомнительное удовольствие, а, раз отдать Саинэ[10] душу ему в ближайшее время не грозило, то слечь с горячкой из-за переохлаждения глупо.

— Вороном у нас другого шесс'ен величают, а я из Кайе. Но ты, вижу, парень начитанный, теперь не пропадёшь. Полагаю, Повелителю будет очень интересно узнать, что же тут случилось.

[1] Лига — 6,56 км (12 ходов, 1 ход равен 720 шагам);

[2]Сайши — боевой маг; тот, кто использует магию для усиления своего тела и практикует магические боевые искусства.

[3]Лоо'Шесс — Небесный Дракон – один из главных персонажей эпоса жителей мира А'Ксаан, его создатель и один из Творцов;

[4]Очи — «Шесс'Вод'е» — «Глаза Дракона» — светила А'Ксаана;

[5]Кхо — призрак, энергетическая форма жизни, не способная напрямую контактировать с материальным миром; слепок личности мертвеца, не слившийся с духом мира;

[6]Ра'меш — озлобленный мертвец (зомби);

[7] Веа — Тень, искажённая Мраком душа, всеми силами пытающаяся завладеть телом и снова стать живым существом и отравляющая собой всё вокруг.

[8] Цав'ен — «замёрзший народ», коренная раса мира Цаверба.

[9] Шесс'ен — «драконий народ», коренная раса А'Ксаана, по легенде, созданные одним из богов Тёмного Пантеона, поместившего драконьи души в человеческие тела;

[10]Саинэ — Старшая из богов Тёмного Пантеона, богиня смерти и справедливости, хозяйка загробного мира и владычица Белого Города.