Детский дом у моих окон

Было это, кажется, в июле. А может, раньше. Или позже. Снега не было, в общем, стояла жара. Да такая жара, что открытые окна еле спасали. Маленький настольный вентилятор предпочитал разносить по комнате запах пластикового дешёвого Китая, а не спасительные струи прохладного воздуха. Приходилось стоять у распахнутого окна – это была единственная возможность выжить. Говорю в буквальном смысле.

На столе где-то сзади языческим идолом возвышалась початая бутылка кваса. Холодного – только-только из холодильника. Но до него было целых два метра раскалённой атмосферы, преодолеть которые было физически невозможно. Да и пить особо не хотелось. Эта жара высушивала как-то по-особенному. Не до жажды, но до тошноты. Только уличный воздух и спасал. Он был моим квасом в тот момент.

Полуслепые после многих лет общения с Интернетом глаза бегали по округе. Бродившие по улице люди негласно участвовали в общем конкурсе «Кто поприличнее оголится в городских условиях?» Такого разнообразия шорт, маек и невероятно коротких платьев ни на одном курортном рынке нельзя было увидеть. Смешно становилось от мысли, что парит-то так к дождю, не иначе. И все эти как бы одетые люди вот-вот попадут под страшный ливень. Хотя небо пока не было расположено к помилованию изжарившейся земли. Ни одного облака. Только слепящий блин солнца. И мы, брошенные по милости Бога под этот блин. Спасибо, блин, Господи.

В последний раз, когда я смотрел на часы, время было дообеденное. Самый солнцепёк. Весь город молил, чтобы поскорее настал вечер, и проклятое солнце скрылось в страхе за горизонтом, уступив место добродушной и прохладной Луне.

- За семьдесят лет Советы не додумались вырыть годный пруд, – то и дело приходилось выслушивать мнение горожан, изнывавших летом от жары. Частично они лукавили – пруд в городе наличествовал. Даже два. Но оба были непригодны для купания. Прокат катамаранов, кафе на небольшом причале, кормёжка уток – пожалуйста, в любое время. А вот купаться – не-не, нельзя. Хотя частенько особо отчаявшиеся этим правилом пренебрегали и бросались в воду. Как правило, эта выходка заканчивалась не штрафом, а вонзённым в пятку бутылочным осколком – свиней в городе было предостаточно. Но хайп у прудов всё равно ловили, не спасали даже угрожающие таблички «Плавание опасно для жизни». Практика показывала, что отсутствие в таком большом поселении пригодного для купания водоёма для жизни было куда опаснее.

Вот такой город моя семья выбрала для жизни. В округе – всё необходимое: торговый центр с кинотеатром, огромный спортивный комплекс, несколько супермаркетов. Транспортное сообщение – дай Бог каждому такое. Про пруды, что были буквально в паре кварталов, я уже сказал. Школа, основанная ещё до революции.

А ещё – два детских сада. На них-то и выходили мои окна.

Это был довольно незамысловатый комплекс советских зданий. Три корпуса, по два этажа на каждый. И небольшая территория, огороженная добротным забором. Там – всё, что нужно для ребятни. Качели, песочницы. Даже импровизированная сцена была, для мероприятий под открытым небом.

Но здания очень отличались внешне, это сразу бросалось в глаза. Один детский сад был ярко-красным, с множеством узоров и сказочных персонажей, скакавших по стенам между окон. Второй же, наоборот, был уныло-серым и одноцветным. Он-то и был ближе всего к моим окнам.

Зимой, когда деревья прощались с отслужившей своё листвой и открывали моему взору ещё полгорода, было хорошо видно оба сада. Я любил в свободное время смотреть за тем, как синхронно малышей выводили на прогулку и там, и там. Строго в определённое время, на два часа. По ним можно было часы сверять – Кремль, посторонись. Летом же новоявленная крона скрывала за собой красочный сад и оставляла доступным для наблюдения только один. Разумеется, серый. Так что часы приходилось сверять только по нему. Но я искренне верил, что у второго тоже всё с этим делом в летнее время было в порядке.

Так протекали годы. Школа сменилась университетом, и стоять у окна получалось всё реже. Правда, в летнее время, между подготовкой к сессией, я всё же уделял минутку и променивал пластиковый запах Китая на уличную воздушную свободу. А заодно наблюдал за детьми из серого детского сада.

Но однажды по стечению обстоятельств мне открылись некоторые факты. После них я по-другому стал смотреть на эти серые двухэтажные здания. А заодно стал понимать, почему они, собственно, были серыми. Ранее грешил на городской бюджет. Правда оказалась куда горше.